Глава 23. Его доброта

Юсуф согласился сразу, Рафаэлю даже не пришлось угрожать обнародованием Надиных снимков или чем-то ещё, не менее мерзким. Она мысленно возблагодарила бога за доброту и благородство Юсуфа, без раздумий согласившегося взять на себя чужую вину. И за то, что её недостойное поведение останется тайной, — пусть тайной на четверых, считая мистера Бига и Вано, но всё же это лучше, чем если о её падении узнают Глеб, Юсуф, тётя Поля, мама, Любаша и все остальные. Пока о раскрытии секрета можно было не волноваться. Она с облегчением выдохнула, хотя и удивилась, почему Юсуф так быстро согласился.

Может, у него были свои причины защищать Рафаэля?

— Расскажи в подробностях, что произошло, — потребовал Юсуф.

Они подошли к машине, разглядывая повреждения: разбитое лобовое стекло и правую фару, помятый бампер, глубокие царапины на капоте.

— Да тут ремонта на сто тысяч, — расстроился Рафаэль. — У меня и так проблемы с деньгами, а теперь ещё и тачку ремонтировать! Вот засада! Чёрт! Чёрт! — он в раздражении ударил ногой по колесу.

Казалось невероятным, что этот неглупый и благополучный молодой человек переживал о стоимости ремонта, а не о том, что убил человека. Надя перехватила взгляд Юсуфа — не столько сочувственный, сколько жалостливый. Таджик-гастарбайтер жалел московского мажора за то, что у того нет сердца.

Но почему же он согласился помочь? Пожертвовать честным именем и, возможно, свободой — ради чего? Неужели он испытывал тёплые чувства к Рафаэлю? В голове вдруг пронеслось: «Он буквально спас нашу семью. Мы никогда не забудем его доброту». Юсуф делал это ради Глеба! Он хотел защитить сына человека, который помог им в трудную минуту.

— Давай о ремонте ты потом будешь переживать, — предложил Юсуф. — Расскажи про аварию.

Надя ощущала себя бесконечно уставшей и обессиленной, но покинуть парней не могла: ей предстояло выучить новую версию произошедшего и поверить в придуманную легенду. Она станет главной свидетельницей на процессе против Юсуфа. От тревоги ныло в груди. Справится ли она с ложью? Сможет ли убедить Глеба и полицейских, что события происходили так, как она рассказывает? Или опытные следователи поймают её на несоответствиях и накажут за дачу ложных показаний?

В душе зрела холодная ненависть к брату, который из-за своего эгоизма, легкомыслия и трусости втянул её в чудовищные неприятности. Сделал соучастником убийства! И это не считая того, что случилось в клубе. Рафаэль уверял, что она сама на него запрыгнула, — и у Нади не было доказательств обратного, — но разве могла она верить брату на сто процентов? Её влюблённость и доверие разбились, как стекло после аварии. Сейчас, глядя на него трезвым и отстранённым взглядом, она допускала вариант, что Рафаэль… применил силу, добиваясь близости. С этим ещё предстояло разобраться — или она навсегда останется озабоченной идиоткой в собственных глазах. Найти бы способ вернуть память… Что происходило, пока ей снился Глеб в монастыре?

Она сглотнула ком в горле:

— Могу я хотя бы сходить в душ? Я вся грязная.

— Какой душ? — разозлился Рафаэль. — Быстро идите к Глебу и признавайтесь во всем, а я пойду в свою комнату, лягу в кровать и притворюсь спящим.

Напоследок он вытащил из машины видеорегистратор и спрятал в карман.

* * *

Они втроём поднялись на второй этаж, где Надя раньше не была. В небольшой холл, уже залитый утренним светом, выходили четыре двери.

— Вон там спальня Глеба, а я пойду к себе, — прошептал Рафаэль.

Юсуф шагнул в указанном направлении и замешкался:

— Мы разбудим Паулину Сергеевну…

— Не беспокойся, они давно спят отдельно.

— Почему? — вырвалось у Нади.

Они выглядели счастливой парой. И, несмотря на возраст, тётя планировала рожать от мужа детей. Значит, любила его.

— Потому что у адвоката дурацкая работа: хуже, чем у врача или пожарного, — ответил Рафаэль. — Он часто не ночует дома, а когда ночует, ему постоянно звонят или пишут сообщения. Одно беспокойство для матери.

Выходило, что все члены семьи спали в разных комнатах. Но кто спал в последней — четвёртой по счёту? Если она предназначалась для гостей, то почему тётя Поля не предоставила её племяннице, а поселила с прислугой? Вспомнились слова тёти: «В хозяйском доме нет гостевых спален». Но ведь были… Тётя соврала?

Рафаэль скрылся в своей комнате, и Юсуф, выждав несколько секунд, сделал глубокий вдох и решительно постучал в дверь. Глеб открыл её практически сразу, словно не спал или кого-то ждал.

— Что случилось? — спросил он хрипло, натягивая поверх пижамы халат.

— Глеб Тимофеевич, — начал Юсуф, — я сбил человека. Насмерть.

* * *

Они спустились на кухню и сели за стол. Весёлое беззаботное пение птиц вливалось через открытые окна и разительно контрастировало с настроением Нади. Она уныло подумала, что её жизнь никогда не станет прежней. Нынешняя ночь всё изменила и навсегда останется в памяти как ночь позора и несчастья. Если бы можно было всё изменить…

Глеб внимательно выслушал Юсуфа и задал несколько вопросов: во сколько они выехали, по каким улицам катались, заходили ли в какие-нибудь рестораны или клубы. Надя готова была провалиться сквозь землю в своём мини-платье из прозрачного шифона. Что Глеб про неё подумает? Хотелось прикрыть откровенное декольте ладонями, хотя вряд ли бы это что-то изменило. Такие платья девушки носят для того, чтобы соблазнить симпатичного парня, — и Глеб это понял.

Юсуф ответил, что они выехали в два часа ночи, в три часа сбили женщину на перекрёстке и сразу же вернулись домой.

— Почему не остановились и не вызвали полицию? Разве ты не знаешь, как поступать при ДТП?

— Знаю, но я испугался, потому что взял машину без разрешения Рафаэля. Хотел всё скрыть.

— Ну и почему не скрыл? Зачем пришёл ко мне?

— Потому что там повреждения, которые невозможно скрыть. Разбиты лобовое стекло и фара, бампер оторвался.

— То есть ты из-за машины признался? — На скулах Глеба заходили желваки. — На смерть человека тебе плевать?

Надя отвела взгляд, чтобы не выдать своих чувств. Врать Глебу — очень сложно. И больно. И противно. Но это единственный способ выгородить подлого маменькиного сынка. У Рафаэля не было шансов отделаться условным сроком, а тюремное заключение разрушит не только его жизнь, но жизнь тёти Поли, да и Глеба тоже.

Глаза Юсуфа заблестели:

— Вы же знаете, что это не так! Мне не плевать на эту несчастную женщину, просто я не хотел втягивать в неприятности Рафаэля и вас.

— Это верно, я давно тебя знаю… — задумчиво ответил Глеб. — Поэтому то, что произошло, кажется мне нелогичным. Как ты мог проехать на красный свет? Почему уехал с места аварии? Почему сразу не позвонил мне? Это нехарактерно для такого человека, как ты.

Юсуф понуро молчал.

— Алкоголь? — предположил Глеб. — Нелегальные вещества?

— Нет! В моей религии это запрещено. Я готов сдать анализ — я совершенно чист!

— Тогда что случилось? — спросил Глеб. — Я мог ожидать подобного безответственного поведения от Рафаэля или даже… Полины, но только не от тебя.

— Поверьте, Глеб Тимофеевич, я раскаиваюсь… — убито промолвил Юсуф. — Вы возьмётесь меня защищать?

Глеб скривился и отвернулся к окну. Он смотрел на птичек с таким видом, словно хотел превратиться в одну из них и выпорхнуть на свободу. Словно его вконец измучили все, кто находился рядом с ним. Под глазами залегли тени, а обычно смуглая кожа казалась бледной.

— Пожалуйста, — тихо попросила Надя. — Юсуф не должен попасть в тюрьму…

«За чужое преступление», — едва не сорвалось с губ.

Глеб уставился на неё пронзительными карими глазами:

— От тебя я тоже такого не ожидал.

В его словах сквозило такое горькое разочарование, что слёзы непроизвольно потекли по щекам.

— Прошу тебя, — выдохнула она, — помоги Юсуфу…

Перед домом резко затормозила полицейская машина. Из неё вышли два человека и направились к входной двери.