Глава 28. Любит только мать

Она прошлась по тёмной аллее и проникла в особняк со стороны сада — прямо в помещение, где находился бассейн. Свет здесь был приглушён: голубые лампы таинственно подсвечивали воду, а ротанговые шезлонги и кадки с пальмами тонули в тени. От сквозняка колыхались прозрачные занавеси на французских окнах, а по стенам скользили блики.

Двое людей — мужчина и женщина — обнимались в центре бассейна, перебирая ногами, чтобы держаться на поверхности воды. От них во все стороны расходились круги. Надя вскрикнула от изумления: Рафаэль обнимал свою мать? Или они учили друг друга плавать? Рафаэль обернулся на вскрик и в несколько сильных гребков достиг бортика. Упруго подтянулся и вылез из бассейна.

Он был голым, по телу обильно струилась вода. Надя смущённо отвернулась. Разглядывать обнажённого брата ей не хотелось.

— Чего тебе? — грубо спросил Рафаэль.

— Поговорить.

— Говори.

Женщина тоже подплыла к бортику и сложила на него тонкие руки с длинными красными ногтями. На запястьях поблёскивали золотые браслеты. К счастью, это была какая-то незнакомая брюнетка, а не тётя Поля. Распущенные чёрные волосы змеями извивались в воде. Надя перевела дух. Хорошо, что не придётся объясняться с тётей.

— Глеб узнал, что твоя машина стояла в ночь аварии недалеко от клуба.

— Откуда он это узнал?

— С помощью спутника.

— А-а… И что?

— Спрашивал, чем мы с Юсуфом занимались в центре города.

— И ты сказала, что вы ходили в клуб? Зря. Юсуфа туда не пустили бы даже со мной, — усмехнулся Рафаэль. — Табло неподходящее.

— Я не знала, что ответить, поэтому промолчала. Тогда он спросил про гостиницу для свиданий, там рядом есть какая-то.

— А ты что?

— А я согласилась. А что мне надо было сказать — что мы сидели в машине два часа? Он бы не поверил.

— То есть Глеб считает, что у тебя с Юсуфом было ночное рандеву? Ха-ха-ха, — захохотал Рафаэль, и его голос гулко отразился от мраморных стен. — Это даже прикольнее, чем я думал! Два одиноких понаеха нашли утешение в объятиях друг друга. Папенька, наверное, в шоке от вашей прыти!

Надю покоробила неприязнь, которую Рафаэль даже не скрывал, — к ней, к Юсуфу, к приёмному отцу. И последнее зацепило больше всего. Да, Глеб не был ему родным отцом, но можно же проявить уважение к человеку, который столько лет о тебе заботился?

— В общем, я предупредила, — буркнула Надя, собираясь уходить. — Если Глеб заведёт разговор обо мне и Юсуфе, ты знаешь, что отвечать.

— Предупредила она! Какая милая деревенская предусмотрительность, — ухмыльнулся Рафаэль. — Только напрасная. Глеб не обсуждает со мной расследование, я для него пустое место.

— Неправда, — возразила Надя. — Он тебя усыновил, хотя ты был почти взрослым. С пустым местом так не поступают.

— Ты уже в курсе, да? У кого-то в этом доме слишком длинный язык.

— Он тебя любит.

— Иди к чёрту! Что ты знаешь о любви?

— Кое-что.

— Да неужели? Ещё несколько дней назад ты на меня вешалась, а сегодня брезгуешь даже посмотреть в мою сторону. Глаза отводишь, кривишься. Это любовь? — с сарказмом спросил он. — Нет, девушки любить не умеют. По-настоящему любит только мать.

— О чём ты говоришь? — разозлилась Надя. — Я ради тебя пошла на преступление: скрыла правду от…

— Заткнись! — зашипел Рафаэль, оглядываясь на черноволосую девушку.

Вероятно, она не знала, что виновником аварии был хозяин машины, а не парень-прислуга.

— Я не смотрю в твою сторону, потому что ты меня обманул, — понизила голос Надя. — Я жалею, что поехала с тобой. И надеюсь, что последствий не будет.

— Надейся, — ответил Рафаэль, развернулся и рыбкой нырнул в воду.

Девушка засмеялась и поплыла вслед за ним, а за ней заструились длинные чёрные пряди. Надя вышла на свежий воздух. Как она могла повестись на этого пустого и озлобленного парня? Почему он казался ей искренним и чутким?

На дорожке в саду она столкнулась с тётей Полей.

— Звонил Глеб Тимофеевич, — сообщила тётя официальным тоном. — Он заедет за тобой завтра, чтобы встретиться с родственниками той женщины, которую вы сбили.

— Хорошо, — покорно ответила Надя.

У неё не было ни сил, ни желания доказывать тёте, что лично она никого не сбивала.

* * *

Уже в восемь часов утра она была готова. Хотела выпить чаю с бутербродом, но аппетит совсем пропал. Её волновали и встреча с Глебом, и общение с семьёй погибшей женщины. Для всех было бы проще, если она вернулась в Юшкино и никому не мозолила глаза, но дело Юсуфа требовало её присутствия. Она была единственной свидетельницей и не имела права бросить Юсуфа без помощи. Но как только Глеб закроет дело — она сразу же уедет. Московские каникулы, обещавшие так много удовольствий, превратились в тягостное отбывание повинности. Глеб считал её непроходимой дурой — к тому же распущенной и нечистоплотной. Рафаэль презирал, хотя она не сделала ему ничего плохого, а тётя недобро косилась.

Надя понуро сидела на кухне, когда пришла Нина и сообщила, что Глеб Тимофеевич ждёт её в машине.

С колотящимся сердцем Надя выбежала на лужайку перед домом. Большой серебристый автомобиль блестел на солнце так, что резало глаза. Надя юркнула в прохладное нутро. Попыталась пристегнуться, но ремень не прижал её к сиденью, как следует.

— Подвинь кресло вперёд, — посоветовал Глеб.

Надя подёргалась туда-сюда, но сиденье осталось неподвижным.

— А как? — растерянно спросила Надя. — Оно не двигается.

Глеб молча перегнулся через её колени и нажал на невидимую кнопку с правой стороны. Кресло бесшумно поехало вперёд, придвигая Надю вплотную к Глебу. Не осознавая, что делает, она наклонилась и вдохнула запах, исходивший от его волос. Пахло шампунем и туалетной водой с лёгким цитрусовым ароматом. Что-то ненавязчивое, но манящее — как лето и нагретые на солнце мандарины. К сожалению, Надя немного не рассчитала и коснулась головы носом.

Глеб выпрямился:

— Ты что, понюхала меня?

— Я случайно.

— Как всё в твоей жизни, да? — спросил он, выруливая на шоссе.