Пусть воздух все еще полнился, искрился магией, но на меня, кажется, она больше не действовала столь пагубно. И это радовало. Как ни крути, а умирать – последнее, чем я бы хотела заняться в ближайшее время.

На миг я в полной мере ощутила благодарность за вмешательство стража. Даже не стану пытаться ничего другого выдумывать – именно он не дал мне  слепо покориться магии. Защитил. И если рассматривать «метку» стража, как абсолютную защиту второго ангела хранителя, то перспектива считаться чьей-то собственностью уже кажется не такой мрачной.

Избавившись от дивной власти ритуала, я заметила, что сам Егор давно уже молчит, его губы не шевелились, а вот звуки все нарастали и множились, становились громче, мощнее, плотнее. Музыка наращивала темп, динамику, неизбежно подходила к кульминации. От острого ожидания некого чуда хотелось затаить дыхание. Чтобы даже малейшим порывом воздуха или секундным ослаблением внимания не потревожить тонкую материю волшебства.

Егор поочередно склонился над телом каждого погибшего воина, прикладывая ладонь к их левым предплечьям. После секундной задержки в руке мужчины образовывалась мерцающая подвеска в форме золотого щита. У меня сложилось ощущение, будто глава вынимал эти украшения прямиком из мертвых тел! Иного рационального объяснения происходящему я не находила.

Стоило мужчине обойти таким образом всех почивших, как он замер. Сжимая в кулаке подвески, другую руку приложил к своей груди, напротив сердца, а голову запрокинул в небо. Все остановилось, будто в ожидании развязки. Музыка замолкла, лишь тревожный стук, похожий на песню барабанов, продолжил разливаться садом.

Время отсчитывало минуты, а ничего не происходило. Тревога сдавила мне грудь. Между рядами существ пронесся шепот удивления.

Неужели у Егора что-то пошло не так?

И если существа догадаются, что глава потерял полноценную связь с мантикорой, как скоро недовольство перерастет в настоящее восстание?!