– С очередной «охоты» я вернулся с довольно богатым уловом, пять серьезных артефактов да около двух десятков мелких вещиц явно из миров существ. К тому, что на пороге очередного отеля меня поджидало зеркало Гекаты в льняном мешке, отнесся совершенно спокойно. Во-первых, не поверил в подлинность вещицы. Во-вторых, некоторые из существ с изрядным постоянством подкидывают ордену магические предметы, сами же предпочитая оставаться в тени. Мол, и так называемый «гражданский» долг выполняют, очищая совесть, и личность не рассекречивают. Не удивляйся, многие из нас, Катя, крайне скрытные по натуре, поэтому с трудом идут на двусторонний контакт. Это нормально для моего мира.
Я хмыкнула. Вот, значит, откуда ноги растут у этой ужасно надоевшей привычки вечно недоговаривать или просто отмалчиваться?!
Во временное хранилище мы не стали заходить. Я успела разглядеть ряды, казалось бы, бесконечных стеллажей до того, как Егор закрыл проход, вновь «пошаманив» с рамой портрета древнего предка.
Мужчина галантно предложил мне руку и, когда я вложила свои похолодевшие пальцы в его теплую ладонь, вежливо провел обратно к креслу. Сам же остался в двух шагах от стола, продолжив рассказывать:
– Любые подозрения в опасности артефакта у меня полностью пропали, когда Петр проверил зеркало. Из-за специфически сильного обоняния ищейки могут унюхать следы смертельной магии, проклятий и любых магических привязок, что способны навредить при близком контакте с предметом.
– Не понимаю, – нахмурилась я. – Он ничего не почувствовал от зеркала или ошибся?
– На счету Петра еще не было ошибок, – бескомпромиссно заявил Егор. Впрочем, тут же поспешил добавить: – Возможно, и стоит этот случай учесть, как первую его оплошность.
– Да?
– Я не виню Петра, как ты могла подумать, – мрачно усмехнулся мужчина. Он вперился пустым взглядом в окно, точно смотрел сквозь него куда-то вглубь себя. – Единственный, кто вполне ответственен за случившееся – стоит перед тобой. В тот вечер мои мысли были заняты другим. Я слишком расслабился. А для моего мира такое непозволительно.
Я передернулась. Прозвучало зловеще и как-то… слишком мрачно, словно иначе и быть не может. Жутко жить в постоянном напряжении, ожидании подвоха, удара в спину. Да-а, как ни крути, а Егору не позавидуешь. Он столько лет крутится в центре заговоров, интриг, предательств и не потерял человечность, как таковую?!
– Думаю, тот, кто подбросил мне эту ловушку – очень хорошо просчитал любые варианты. Знаешь, ведь зеркало Гекаты само по себе сосредоточие магии, от него и в состоянии спокойствия фонит ею. Поэтому постороннее вмешательство в нити силы можно замаскировать под общий магический фон артефакта. Такой вариант мы с Петром не рассматривали. А зря.
Я нервно облизала пересохшие губы. Было интересно услышать версию Егора, что же случилось дальше, но и одновременно почему-то страшно. Сейчас я перестала воспринимать его рассказ как уже свершившийся факт, и сердце замирало в желании предотвратить вред, нанесенный небезразличному мне мужчине.
– Зеркало прямо рассыпалось в моих руках. Я даже толком изучить его не успел. Ты, небось, слышала пересуды, что разбивший зеркало, будет обречен на несчастья семь долгих лет?
– Это случилось с тобой?
– Нет, – тихо ответил он. – Я лишь хотел сказать, что даже у любой суеверной фигни в человеческом мире – есть реальная основа в нашем. В моем же случае, тем, что разбил священный артефакт богини, я выказал ей свое неуважение. Вот Геката и одарила меня проклятием разобщенности.
– Э-э-э…
– Я перестал слышать свою внутреннюю сущность, потерял контроль и над стражем, и над мантикорой в частности. Стал почти, как обычный человек.
Последнее Егор произнес, скривившись, будто поделился каким-то ругательством. Я сжалась. Вновь отозвалась обида. Неужели даже он всегда будет ставить между нами это проклятое различие происхождений?! Пусть и неосознанно получается, может, по привычке, а все равно отчего-то больно…
– Я не хотел тебя обидеть, Катя, – Егор неожиданно подался ко мне и накрыл ладонью мои сцепленные в замок пальцы. – Понимаешь, с рождения я привык жить без какого-либо разделения. Не знаю, как тебе объяснить, – уловив мой недоуменный взгляд, мужчина растерянно взъерошил волосы.
– Может, как есть?
– Ты не чувствуешь внутри себя никаких преград. Ты и сущность – едины, хоть и вполне себе самостоятельные личности. Главная из которых, конечно, носитель с человеческим сознанием. Но, повторюсь, разделений нет. А сейчас, когда вдруг появились эти рамки и я не могу управлять собой же в полной мере, как раньше… Это… как потерять часть себя. Вдруг проснуться без ног или перестать их чувствовать… Это…– он тяжело вздохнул. – Это сложно.
– Я понимаю.
– И это слабость, – жестким тоном добавил мужчина, заставив меня содрогнуться. – А за слабость убивают. Вот такой он – мир существ. Разделяй, как говорится, и властвуй. А если уж ослабел, то не удивляйся, что найдется кто-то посильнее, чтобы разодрать тебе глотку и занять место.
– Это ужасно!
– Но так есть.
Егор перестал гладить мои пальцы. Отошел на несколько шагов. Громко выдохнул. Будто рядом со мной ему дышалось тяжелее. Впрочем, я реагировала также. Грудь то и дело сковывало от силы эмоций. То кричать хотелось, то смеяться, то плакать. А больше всех пылало желание – дотронуться, прижаться поближе и… не отпускать. Это до сих пор меня пугало.
– Поэтому я и не знал о твоем принятии ави-десмоса, – глухо отозвался мужчина. – Если бы дело стояло за мной, то, прежде всего, я бы спросил твое решение, Катя.
В районе сердца затопило теплом. Неужели так ощущается признательность?
– Но не буду врать, я не жалею, что ты согласилась, хоть и не зная на что именно, и теперь я официально в своем праве защищать тебя.
– Ты… что? – вернулась с небес на землю я.
– Теперь никто не посмеет сунуться к тебе, зная, что получит по заслугам от меня, если попробует навредить. Даже жажда причинить боль человеку ослабнет под ожиданием ответного удара от ордена. Особенно после наглядной демонстрации на церемонии с вампиром.
Я потрясенно вглядывалась в его лицо, попытавшись протестовать:
– Неужели ты думаешь, что во всеуслышание объявив меня своей собственностью, избавился от возможных опасностей? Или недовольств? А они будут, Егор. Обязательно. Особенно если вспомнить «теплое» отношение существ к людям. И твое, кстати, в частности.
– Катя, не стоит утрировать, – поморщился мужчина. – Я не пытаюсь унизить тебя из-за происхождения. Это все глупости и предрассудки. Теперь я вижу это ясно.
Я недоверчиво покачала головой.
– Да, признаюсь, поначалу у меня были сомнения насчет тебя на фоне предубеждений, что людям доверять нельзя. Но они рассеялись. Я больше не собираюсь держать тебя в неведении. Хочу начать все сначала, исправить ошибки, стать с тобой ближе.
Говорил он тихо, но как никогда проникновенно. И я верила. А точнее… мне безумно хотелось верить! Только внутри после отчуждения, что долго стояло между нами, все звенело в напряжении. Сомнения не отпускали, а наоборот расцветали буйным цветом. Кто сможет дать гарантию, что Егор не говорит то, что я так невыносимо сильно хочу услышать?!
– Если бы я не зациклился на собственном прошлом, то смог бы раньше понять подсказки сущности. Хоть и не разбирал их так хорошо из-за проклятия разобщенности, – вырвала меня из раздумий тихая фраза мужчины.
– Какие подсказки?
Егор взял паузу и сразу не ответил. Может, собирался с мыслями, а может, продумывал, что именно сказать…
– Я говорил, что сейчас не могу управлять мантикорой и своей силой из-за того, что случилось.
Я кивнула, таким образом, подтверждая его слова и то, что вполне помню все, о чем мне было рассказано. Хотя на самом деле моего подтверждения и не требовалось. Просто необходимо было хоть как-то скрыть охватившее вдруг волнение.
– Рядом с тобой проклятье ослабевает. Поначалу мне казалось, что я начинаю походить на безумного, когда появлялись нестерпимо сильные желания на уровне инстинктов. И сдерживать их было все труднее и труднее. Помнишь ту ночь?
Еще бы ее не помнить!
– Но черт знает каким способом совладав тогда с наваждением, я начал догадываться, что эти желания не проявление сумасшествия от проклятия, а инстинкты моей животной стороны. Которые настолько сильные из-за того, что вырвались из-под контроля сознания носителя, – Егор замолк на несколько томительных минут. Вновь уходя в себя.
Эти паузы не казались мне предвестниками чего-то хорошего. Складывалось впечатление, что мужчина то ли дозирует информацию, то ли тщательно взвешивает все плюсы и минусы перед тем, как озвучить ее мне. Лучше бы тараторил без остановок. Может, и не показатель правды, но…
– Когда ты оказалась в эпицентре сражения и мантикора во мне пробудилась, устремившись защитить именно тебя, я стопроцентно убедился в одном. Мой зверь признал тебя. Контроль над ним возвращается, когда я с тобой. И с каждым разом это получается все лучше и лучше.
Настал мой черед молчать.
Я почувствовала вспышку обиды и того старого разочарования, когда очнулась в комнате одна после волшебной ночи, а на деле оказалась брошена Егором, словно за ненадобностью. Все же приоритеты у нас с ним совершенно разные… Мне нужен он. Живой, здоровый и невредимый. А ему, как оказалось, контроль над… зверем.
Очередной удар был сокрушительной силы. Даже не знаю, как устояла на ногах. Ведь пол подо мной, казалось, ощутимо тряхнуло. Или же это я так резко пошатнулась?
Ладони похолодели. Небось, этим признанием Егор рассчитывал меня успокоить. Мол, занимаю для него действительно важную роль… На деле же вышло иначе.
Я находилась на грани ужаса.
Неужели, вновь так жестоко ошиблась на его счет? Какие последствия меня ждут после неверного решения остаться? И сколько еще разочарований способно выдержать постоянно ноющее сердце?