3

— Ты знаешь, — сделав паузу, заговорила Есения, глядя куда-то вперёд, словно в этот момент погружаясь в свои мысли, — обычно дети хорошие для чужих, стараются быть послушными, правильными. Ну, там в саду, в школе, а дома отрываются — ведь с родными можно, они поймут, простят. Но Даник не такой. Он очень добрый и нежный именно дома. И невероятно любопытный, — Есения улыбнулась, — задаёт миллион вопросов, на большую часть которых я даже не могу ответить, — она даже хихикнула.

— Например, какие? — Олег в это время внимательно наблюдал за Есенией и ловил каждое её слово.

— Ну, вчера он спрашивал, что за марка у твоей машины? Пробивает ли её пуля? С какой скоростью она может ехать? — Есения снова усмехнулась. — Ещё он, как любой мальчишка, не может сидеть на месте. Ему всё время куда-то нужно двигаться, а в школе он — первый хулиган в классе, — она развела руками и взглянула на мужчину. — Хотя при этом учится хорошо. Оценки им ещё не ставят, но уже сейчас видно, что учёба ему даётся легко. Он любит шоколадное мороженое и терпеть не может изюм. Выковыривает его из булок или кексов. А в этом году на Новый год он потребовал себе настоящий лук со стрелами, как у Робин Гуда. Но, получив игрушечный, сказал, что у Деда Мороза больше ничего просить не будет. Потому что он всё равно не приносит нормальные подарки. — Есения снова рассмеялась, тихо, по-настоящему.

Говорить о сыне она могла бесконечно долго; ей всё казалось важным и неважным одновременно, и она честно не знала, что будет интересно Олегу.

— А ещё он бывает жутко упрямый, если чего-то по-настоящему хочет… — в этот момент она посмотрела прямо в глаза Олега.

Олег намёк понял и широко улыбнулся. Ему было приятно слышать, что в сыне есть черты его характера. Есения же смотрела на мужчину и думала о том, что он совсем не изменился, разве что стал выглядеть солиднее. В нём уже не было той небрежности, которую она помнила. Он был безупречен — от начищенных туфель до белоснежной сорочки под идеально сидящим костюмом. Он был богат и тогда. Сейчас она даже не могла представить масштабы его богатства, и это её пугало.

— Ты чего? — кажется, её мысли как-то отразились на лице.

— Нет, ничего, — Есения взглянула на часы. — Мне нужно успеть за сыном.

Даров завёл мотор, и машина плавно двинулась с места. Возле школы Есения поспешила покинуть салон автомобиля. А Даров остался стоять на месте и ждать, когда она выйдет из школы с Даниилом.

Его сердце ускорило бег, когда они появились на крыльце. Он вышел из машины и прислонился к ней в ожидании. Они его не видели, о чём-то оживлённо беседовали, глядя друг на друга. А потом его заметил сын. Олег выпрямился. Есения посмотрела на него недовольно. Мальчик стал дёргать её за руку, уговаривая подойти и спросить про машину. Она натянуто улыбнулась, но найти довод, чтобы отказать, не смогла.

Олег прикусил нижнюю губу, когда понял, что Есения с сыном идут к нему. Заволновался, кажется, даже ладони вспотели.

— Привет, — поздоровался Даник, подойдя ближе. На мужчину он взглянул мельком — всё его внимание было приковано к машине. — Очень крутая тачка! — выдохнул он, делая шаг к мощному чёрному кузову, но не решаясь потрогать. — Она твоя?

— Да, моя, — Олег кивнул, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— А что это за марка? Я знаю, «Мерседес» и «БМВ», а эта какая?

— Это «Лексус LX 570». Надёжный и сильный, нравиться? — улыбнулся Олег, ловя боковым зрении взволнованный взгляд Есении.

— Вау! — Даник наконец дотронулся до прохладного металла. — А она быстрая?

— Очень. Может уехать от любой погони.

— А от полицейской? — мальчик округлил глаза.

— Особенно от полицейской, — понизив голос, с лёгкой ухмылкой сказал Олег.

— Олег! — строго предупредила Есения.

— Шучу, — тут же парировал он, но в его глазах читалось озорство. — Конечно, я всегда соблюдаю правила. А то твоя мама меня арестует. — Даник хихикнул.

— Мама не арестует, она вредными детьми занимается, — объяснил он, и тут же переключился на новую тему.

— А её пуля пробьёт? — он посмотрел на лобовое стекло.

— Нет. Стёкла здесь очень крепкие. Специальные.

— Правда? А если из пулемёта? — не унимался мальчик, его фантазия уже разыгралась.

— Даник, хватит, — мягко остановила его Есения.

— Но ма-а-ам, я же просто спрашиваю! А можно посмотреть, что у неё внутри? Пожалуйста! Ну пожа-а-алуйста! — он уже подпрыгивал на месте от нетерпения, переведя умоляющий взгляд с матери на Олега.

Олег снова посмотрел на Есению — вопросительно, терпеливо.

— Ну что, начальник, разрешаешь? — тихо спросил он у Есении, давая ей последнее слово.

Та, сжав губы, через силу кивнула. «Всего на минуту».

Даник, не скрывая восторга, рванул к пассажирской двери.

— Осторожно, она тяжёлая, — предупредил Олег, подходя, чтобы помочь ему. Он открыл массивную дверь, а сам обошел машину и сел на место водителя.

— У-у-у-у-х! — вот всё, что смог выговорить Даник, заглянув в салон. — Здесь как в космическом корабле! Сколько тут кнопочек! А это большой экран? А можно включить? А что это за ручка?…

Олег терпеливо отвечал на каждый вопрос, его голос был спокоен и ровен, но внутри всё пело. Это был его сын. Его плоть и кровь. И он стоял рядом, упираясь ладошками в пассажирское сидение и с детской непосредственностью, засыпал его вопросами о его машине.

— А за руль можно? — тут же выпалил мальчик, и Олег, не сдержав улыбки, кивнул.

— Можно. Давай сюда. — Олег слегка отодвинул сиденье, давая ему больше места, и предлагая забраться мальчику к нему на колени. Тот ловко скинул небольшой рюкзак что все это время был у него за спиной, и перелез к Олегу на колени. Мальчик взорвался от восторга.

— У-у-у-х! — Даник замер на секунду, а затем осторожно, почти благоговейно, потрогал руль своими маленькими ручками. — Он такой… большой. И холодный. А эти кнопки — что они делают?

— Всё подряд, — усмехнулся Олег. — Вот эта, например, музыку включает.

— Включи! — тут же потребовал Даник.

Олег нажал кнопку. Салон наполнился глубоким, бархатным звуком джаза. Даник засмеялся.

— А это что? — он ткнул пальцем в селектор коробки передач.

— Это чтобы ехать вперёд, назад или стоять на месте.

— Поставь на «вперёд»! — скомандовал мальчик.

— Нельзя, — серьёзно, но мягко объяснил Олег. — Без мамы никуда не поедем. Правило.

Даник надул губки, но тут же отвлёкся на руль.

— А можно покрутить?

— Немножко, — разрешил Олег, позволяя ему слегка повернуть руль. Скрип шин на асфальте заставил Даника аж подпрыгнуть от удивления.

— Ой! Она живая!

В этот момент в проёме двери появилась Есения. Она стояла и смотрела на них — на своего сына, с таким восхищением разглядывающего руль, и на Олега, который с невероятной, непривычной для него нежностью придерживал мальчика, будто охраняя его на своих коленях. В горле у неё встал ком. Это была картина, которую она иногда позволяла себе представлять в самых сокровенных мечтах, и теперь, видя её воочию, она поняла, насколько это было опасно, для ее сердца.

— Даник, нам пора, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Мам, ещё пять минуточек! — взмолился он, вцепившись в руль.

— Сейчас же. Выходи, — строго проговорила она.

Олег почувствовал, как маленькое тело на его коленях обмякло от разочарования.

— Маму нужно слушаться, — сказал он тихо мальчику. Он бережно подхватил Даника и помог ему выбраться из машины.

— Пока, — сказал он мужчине, который тоже вышел следом за ним. — Пока машина, — грустно сказал мальчик, помахав рукой «Лексусу» и вложив ладошку в руку Есении, которая уже успела забрать рюкзак сына из машины.

— До скорого, — глядя прямо на Есению, тихо ответил Олег.

Она, взяв сына за руку, не оглядываясь, повела его домой. Ее сердце отбивало частый ритм, и всю дорогу она пыталась восстановить пошатанное внутреннее равновесие.

Олег же остался стоять у машины, и только ветер шевелил полы его пиджака. Он снова был один. Но теперь у него в памяти был живой, тёплый и самый дорогой на свете груз — вес собственного сына на коленях.

Есения уже легла в постель и даже открыла книгу, чтобы занять свои мысли чем-то другим, а не Даровым, который так терпеливо и с такой нежностью общался с Даником. Сын весь вечер оставался под впечатлением и раз двадцать спросил, приедет ли Олег ещё.

Её телефон зажужжал на прикроватной тумбе. Номер был неизвестен, но этот набор цифр она узнала — они были на визитке, что дал ей Олег. Несколько секунд она смотрела на телефон и не решалась принять вызов. Телефон погас, но тут же зазвонил вновь.

— Да, — приняла она вызов.

— Привет. Я не дождался от тебя звонка, решил позвонить сам. Я не успел сказать спасибо.

— За что?

— Что позволила нам пообщаться. Слушай, завтра выходной? Может, сходим куда-нибудь вместе? Только я не знаю, куда у вас можно сходить. Кафе или, может, какая игровая? Или…

— Ты так говоришь, как будто я согласилась.

— А ты соглашайся, Клеопатра.

— Олег, скажи честно, ты надолго приехал?

— Я приехал за вами и без вас не уеду.

— Хочешь сказать, что будешь жить здесь? — усмехнулась Есения. — А как же твоя компания?

— Компанией управляют отличные спецы. Я только контролирую и принимаю решения, а их можно и по сети принимать. Так что по времени я не ограничен. Если сильно будет нужно, смотаюсь и обратно вернусь.

— Ну, это же бред.

— Что именно?

— Всё, что ты говоришь.

— Пошли на свидание, — вдруг говорит он, и Есения теряется.

— Что, прости?

— Зову тебя на свидание. Днём с Даником погуляем, а вечером приглашаю тебя на ужин.

— И где он будет проходить? В твоём номере? — не без издевки роняет она.

— В моём номере я очень надеюсь, он закончится.

— Нет, Олег. Я не хочу…

— А чего хочешь?

— Я хорошо жила эти годы… Я не хочу ничего менять. Я не хочу опять поверить… не хочу снова плакать в подушку, не хочу снова заживлять раны… не хочу бояться за тебя, за себя и, главное, за Даню, — решилась она на откровенность.

— Тебе не придётся. Я обещаю.

По её щекам текли слёзы, и она была рада, что он её не видит. Потому что чувствовала, что слаба, что уязвима. Олег тоже не был спокоен: он мерил шагами гостиничный номер, крутил в руках сигарету, которую так и не прикурил. Каждая её фраза била точно в цель, и он понимал её страх. Но оставить её не мог. Не хотел. Он так долго делал мир вокруг себя безопасным не для того, чтобы просто сдаться.

— Так что насчёт завтра? — прочистив горло, спросил Олег, меняя тему. — Я приеду в час, нормально?

— Я ещё не согласилась, — упрямо повторила Есения, хотя знала, что это его не остановит.

— Я приеду…

— Спокойной ночи, Олег, — остановила его Есения и отключила вызов.

Даров не изменился. Он так же, как и раньше, шёл на пролом, принимал решение и действовал. И это злило, но в то же время что-то горячее разливалось внутри неё, и она опять испытывала те чувства, что, казалось, умерли в ней давным-давно. Но, видимо, они лишь спали так крепко, что ни одному мужчине не удавалось потревожить их сон. А Дарову… всего два дня, а внутри уже снова разворачивают свои крылья бабочки. А сердце качает кровь, наполненную адреналином и надеждой.

Уснуть было сложно. Есения пыталась взвесить все «за» и «против» от появления Дарова в их с сыном жизни. А утром они пошли завтракать к родителям — была у них такая традиция по выходным.

Светлана уже нажарила пышных сырников, а ещё сделала омлет с лавашом, сосисками и сыром. Даник его обожал. После завтрака, когда мальчик пошёл смотреть мультики вместе с дедом, а Есения осталась помочь маме с посудой, она решилась посоветоваться.

— Мам, — она начала нерешительно и кинула взгляд на дверь кухни, убедившись, что там никого нет.

Светлана, заметив растерянность дочки, заволновалась. Есения, всегда уверенная, сейчас выглядела как потревоженный ребёнок. Точнее, как она сама, когда ей было шесть и она потерялась на празднике города. Её растерянную и заплаканную тогда нашли сидящей на бортике неработающего фонтана. Вот сейчас она выглядела почти так же.

— Что-то случилось? — женщина не выдержала паузы, которую взяла Есения.

— Отец Дани приехал, — еле слышно, не поднимая глаз, проговорила она.

— Хм, — Светлана взялась вытирать помытую дочкой посуду. — И что ему нужно? Семь лет непонятно где был, а теперь вспомнил, что сын есть? — недовольно произнесла женщина.

— Ты же знаешь, что он ежемесячно присылал деньги. Просто приехать раньше не мог, — стала неожиданно даже для себя защищать Дарова Есения.

— Это тот знакомый? На крутой тачке? — процитировала слова внука Светлана. Есения кивнула.

— Что думаешь? — Первые эмоции поутихли, и женщина, поставив тарелку, взглянула на дочь.

— Я не знаю… Совсем, — в носу защипало, и Есения подняла лицо кверху, чтобы не дать слезам пролиться.

— Любишь его? — ошарашила вопросом Светлана.