Пума

— Нильс, я хотел бы поговорить о твоем поведении, — начал Вальтер, застукав сына у входной двери дома — тот явно собирался улизнуть.

— О чем именно? — осклабился парень, уже понимая, что разговора ему не избежать. — В любом случае у меня смягчающие обстоятельства.

— Например? — спросил отец и поджал губы в ожидании ответа.

— Мои родители — альфы, — сказал Нильс и уставился в упор на него.

— Нильс, тебе через месяц двадцать один, ты только заметил? — подняв одну бровь, устало произнес Вальтер. — И чем же этот факт тебя оправдывает?

— Как же, мне нужно доказывать, что мне нравятся омеги. Активно.

— Хочешь сказать, что переспал со всеми омегами училища, а по второму кругу пойти не получилось? — ухмыльнулся отец.

— Ты проявляешь нетерпимость к моей ориентации, — с победным чувством сказал Нильс. — Традиционной, между прочим.

— Нильс, мне всё равно, с кем ты спишь, пока при этом думаешь верхней головой. Я хотел поговорить о том, что ты не имел права пользоваться положением родителей для достижения своих целей. Один раз мы тебе это спустили. Не жди, что получится во второй раз.

Да, Вальтер прав — план Нильса был практически безупречен: вместо армейской пятилетки пойти учиться на гражданского пилота, где обучение всего три года, а потом с необходимыми сертификатами обратиться в вербовочный пункт. Кто откажет сыну самого министра обороны? Плюсов данная многоходовка имела множество: во-первых, экономия двух лет жизни, во-вторых, гораздо более свободная дисциплина на гражданке и, в-третьих, что близко ко второму пункту, в училище были омеги. Почти треть курсантов — кто говорил, что пилотирование — не омежья профессия? Это было огромное преимущество, которым Нильс активно пользовался. Зацикливаться на одной попке больше месяца не получалось, потому скоро у парня уже была репутация ловеласа и отъявленной сволочи. Хотя, конечно, ходили слухи и про то, что таким образом парень скрывает своё влечение к альфам, как у родителей.

У него действительно было два отца — Фред и Вальтер. Нильс являлся биологическим сыном Вальтера, а его брат Даглас, который был на четыре месяца младше, — Фреда. На свет они появились с помощью сурпап. Нильс — очень похож на отца: светлые волосы, яркие голубые глаза. Хотя заносчивостью он совсем не напоминал тактичного Вальтера, как и не разделял его сексуальные предпочтения. Даглас тоже был копией Фреда — такой же яркий и улыбчивый рыжик, но глаза у него были голубого цвета. Характер, правда, отличался от отцовского — гораздо более гибкий и уступчивый. А вот кажущийся мягким с близкими Альфред Торнтон на службе был очень принципиальным и жестким. За это одни люди его ненавидели, а другие — уважали.

Родители парней познакомились во время службы на Космофлоте на станции TR-603, а потом уже Фред перевелся начальником на крупную военную базу на PD-040. Тогда же альфы начали жить вместе и перестали скрывать свои отношения. А когда вышел закон, позволяющий однополые браки альфам и омегам (бетам было можно и ранее), то поженились.

И именно на «Сороковку» Нильс отправил свои документы. Но не из сентиментальных соображений — станция была крупной и располагалась на развязке многих маршрутов, а потому служба там несла много плюсов. Прежде всего, это перспективы — очень многие космофлотовцы сделали свою карьеру там. Вальтер Магнуссон — не исключение. Помимо военных, там располагались и гражданские объекты, а еще: лифт до Нарси — самой развитой терраформированной планеты в этом секторе. Двадцать минут — и на твердой земле без искусственной гравитации: магазины, развлечения, свободные омеги… Да и до столицы всего шесть часов на экспрессе.

Парня зачислили в личный состав станции, сходу присвоив звание сержанта. И уже через три дня после неприятного разговора с отцом он отправился к месту службы. Глава авиагруппы базы — капитан Беннет — встретил его лично. Оглядев сына высшего военного чиновника несколько презрительным взглядом, он выдал:

— К Локсли в эскадрилью, он таких любит.

Как парень уже после выяснил, авиагруппа «Сороковки» состояла из четырех эскадрилий, одну из которых возглавлял лейтенант Локсли. Омега. Рассмотреть такое чудо посреди, как выяснилось, вполне военной обстановки сначала не удалось: у эскадрильи лейтенанта был боевой вылет.

«Сороковка» попала в эпицентр межрасового конфликта. Тахаи и бурты вступили в Таможенный союз, и каждая из этих рас фактически являлась союзником Космофлота, но это не помешало им начать открытую войну друг с другом. Единой резолюции по этому столкновению правительство не выпустило, в прессе ситуация не освещалась. Нильс понял, что, скорее всего, его родители были в курсе того, что происходит на PD-040, но останавливать парня не стали из воспитательных соображений. А что, может, реальная боевая среда поможет сыну начать ценить то, что у него есть?

Силы Космофлота на станции сейчас активно тратились на борьбу с набегами на мирное население со стороны обеих воюющих цивилизаций: и тахаи, и бурты не чурались заняться откровенным грабежом и нападали на гражданские корабли. А еще в секторе активизировались пираты и мародеры, которые рассчитывали на лакомый кусок в условиях военного конфликта. В общем, обстановка на станции была далека от спокойной — гибели пилотов за полгода конфликта не произошло, а вот боевые машины теряли регулярно.

Нильса сразу же заняли обычной рутиной: оформление документов, проверка показателей здоровья в медблоке. Даже пробный полёт на симуляторе — видимо, к сыну министра все относились с опаской и подозрением. Вдруг выпускник гражданского училища вообще летать не умеет. Разобьется — им отвечай.

Сразу стало ясно, что мало кто рад его присутствию на базе — что руководство, что рядовые сослуживцы. Разговоры стихали, когда он подходил. Большинство военных отвечало на вопросы Нильса сухо и без подробностей. Парень, который скорее привык к заискивающему вниманию, был несколько озадачен — как вообще вести себя с сослуживцами? В итоге победила простая до гениальности идея: решать проблемы по мере их поступления. Потому Нильс с особым рвением выяснял подробности о своей службе и готовился выполнять её как можно лучше. Несмотря на высокопоставленных родителей, в училище он никогда не игнорировал слова преподавателей и занимался достаточно неплохо.

Итак, эскадрилья лейтенанта Локсли, позывной — Пума, состояла из трех звеньев истребителей — вайперов — и пары рапторов — более крупных военных кораблей. В каждом звене было по три машины. Нильс не знал, куда его определят — теоретически, он после училища проходил курсы переподготовки и умел управлять военными машинами, но это были тренировки — опыта участия в боевых вылетах у него не было.

Наконец эскадрилья вернулась на базу, и парень смог увидеть ближе своего командира — ростом со среднестатистического омегу, худенький, темноволосый, но с ослепительно бледной кожей и большими голубыми глазами. Можно было сказать, что это обычный омежка лет двадцати пяти-семи от роду, если бы не сосредоточенное выражение глаз и лоб, на котором то и дело залегали морщины. «Настоящий ас, — характеризовали его сослуживцы и добавляли еще: — Псих». Еще Нильс узнал, что гениальный пилот очень любит внимание альф. Всех разом — то есть не останавливается на отдельно взятом партнере, а спит со всеми своими подчиненными. И не только с ними. «Тебе тоже перепадет, — хмыкнул сержант О’Нил. — Он же омега, им такие стрессы не положены. Вот и успокаивает нервы, как может».

Нильс, который в своём жизненном опыте был привычен к диаметрально противоположной ситуации, был озадачен — обычно альфы гуляли направо и налево, а омеги были более сдержанны. Фактом, что омега может быть талантливым пилотом, его не удивишь: о-дедушка Эрик вообще до генерала дослужился, а кузен-омега Алистер, прославившийся ранее как блестящий летчик, по итогу сейчас возглавлял штурмовую группу. Но ни тот, ни другой не отличались разгульным поведением, всё свободное время посвящая мужьям и детям. Что за зверь эта Пума? В ангаре он подошел к своему командиру.

— Какой красавееец, — гнусаво протянул Кевин Локсли, разглядывая снизу вверх нового члена команды. — Что ж с тобой делать-то?

Вокруг раздались сдержанные смешки — пилоты эскадрильи были в среднем лет на пять старше Нильса, и даже несмотря на внушительные габариты парня, он всё равно ощущал себя среди них щенком.

— На второй раптор штурманом, — наконец-то придумал Пума, хотя, судя по реакции команды, они считали, что его рассуждения были о совсем другом.

— Но я пилот, — сдержанно возмутился Нильс.

— Ага, поди максимум на атмосферном пассажирнике летал, — скривился омега. — Смотри, ты мне вообще тут нахрен не нужен, но я не хочу, чтоб ты бездарно подох в первую неделю — совесть будет мучить. Да и от родни твоей дражайшей влетит. Позывной у тебя какой?

— Викинг.

— Нууу это ты себе льстишь, — произнес Локсли, бросив на парня презрительный взгляд.

Эскадрилья заржала в голос, а Нильс молился всем богам, чтобы в этот момент у него не покраснело лицо, выдавая всю гамму эмоций от знакомства с новым начальником. Да, конечно, он не ожидал радушного приема, но унижение от омеги… Тем более, омеги, жизненные ценности которого ему претили. Одно дело — быть хорошим пилотом, а другое — последней блядью.

Раптор — военный корабль общего назначения малого класса. На его борту, кроме экипажа из трех человек (два пилота и штурман), могли находиться без потери ходовых качеств двенадцать военных — состав штурмовой группы. Можно было взять и больше, но тогда и без того неповоротливая машина теряла в скорости и маневренности. Корабль также мог входить в воздушную атмосферу и даже делать небольшие прыжки в гиперпространство. Правда, пользовались этим довольно редко. Члены экипажа работали в обычных летных комбинезонах — не требовалось дополнительной защиты ни от среды, ни от перегрузок.

По-хорошему, рапторы на «Сороковке» не нуждались в штурманах — все вылеты были в пределах сектора, маршруты прописаны в бортовом ИскИне, но Локсли надо было куда-то деть новенького, вот он и распорядился ввести новую должность на вторую машину.

Нильс, оставшись в одиночестве, закатил глаза и выдохнул — нужно было взять себя в руки: никто не обещал, что будет легко. Еще и с таким командиром — Локсли был действительно привлекательным омегой, несмотря на разницу в возрасте. Но от мысли, что его имеют по очереди все его подчиненные, начинало мутить. Если даже он и удосужится получить предложение от командира, то откажется. Нахер. В мире достаточно нормальных омег, чтобы не опускаться до такого и не трахать за компанию с десятком альф одну шлюху. Опять же на Нарси явно есть омеги… Правда, Нильс уже понял, что без увольнительной смотаться на планету не получится — слишком уж жестким был его распорядок дня.

Весь состав эскадрильи жил в казармах с четырьмя двухъярусными кроватями — никакого уединения. Впрочем, в первый же вечер на базе после возвращения сослуживцев парень много узнал об уединении в стиле Локсли — чтобы потрахаться, достаточно было просто подвесить над нижней кроватью простынь. Не стеснялся омега заниматься сексом и в душе — он был общим в жилом блоке эскадрильи. Нильс старательно пытался не смотреть, когда один из пилотов вайпера размеренно вбивался в зад командира. Остальные вели себя так, будто ничего необычного не происходит. Слухи были правдивы — спал он со всеми своими подчиненными в хаотичной последовательности, кроме новичка Нильса. «Что за стресс-то такой, — подумал парень, — что круглосуточной еблей лечится».

Ответ на вопрос он получил буквально через пару недель, когда звено вайперов вернулось не в полном составе.

— Блядь, Беркут, как ты мог оставить Ацтека??? — орал на весь ангар Локсли — его голос срывался на визг. — Почему он не катапультировался???

Сержант Филлипс, Беркут, стоял, опустив голову, держась за шлем, как будто это была последняя соломинка. Все понимали, что сделать ничего нельзя — Ацтек погиб прямо в истребителе.

Вайперы — изящнее и легче рапторов: на борту мог находиться только один человек, на него же и был рассчитан весь запас жизнеобеспечения. Костюм пилота больше походил на броню штурмовиков внешне — но защищал не от оружия, а от перегрузок и холода. Поддержание атмосферы, пригодной для дыхания, тоже не было в составе опций легкого и маневренного вайпера — все пилоты летали в шлемах. Истребители имели ограничения и по дальности вылетов, кроме того, прыгать в гипер они не умели. А посадка и взлёт их на станции проходили через специальные коридоры — чтобы погасить скорость или, наоборот, набрать. Рапторы же садились в посадочные доки — вертикально, как и большинство современных коскаров.

Нильс не раз уже наблюдал за посадкой вайперов: для того, чтобы не ободрать фюзеляж машины о стенки коридора, нужно было ювелирное мастерство. В своих силах он не был уверен, особенно когда наблюдал за посадкой более опытного пилота, беты Хэла Майерса. Хотя со временем в его опыте парень начал совершенно справедливо сомневаться.

— Блядь, Молния, еще раз так посадишь, я тебя резиновым хуем сам выебу! — разорялся Локсли, встречая в коридоре Майерса.

Но сегодня даже его по обыкновению фееричная посадка, нанесшая серьезный урон одному крылу истребителя, не вызвала никаких эмоций — все скорбели о погибшем товарище. Нильс некоторое время еще ожидал от Пумы омежьей истерики, но тот, поорав немного, быстро взял себя в руки и начал отдавать приказы.

— Мальчики, готовьте птичек! Оба звена на вылет! — крикнул Локсли. — Инфинити, Ганимед, Викинг — на раптор, Ганимед и Викинг, скафандры наденьте, а то жопы в открытом заморозите!

Итак, почти вся эскадрилья отправилась забирать то, что осталось от вайпера и самого Ацттека. При приближении к месту схватки данные радаров показали, что враги уже покинули квадрант. Останки боевой машины они нашли по маячку.

— Ганимед, готовь силовой захват, — скомандовал сержант Барнаби с позывным Инфинити.

Нильс слышал о таком в теории, на практике же ни разу не видел стыковки кораблей малого класса друг к другу — сейчас Барнаби, отчаянно маневрируя, пытался подобраться к брюху поверженного вайпера и осуществить захват, а потом — отбуксировать его на базу. Чтобы надежно пристыковать вайпер и раптор днищами, пилоту потребовалось минут десять в ручном режиме. От напряжения у Инфинити по вискам тёк пот.

— Ганимед, Викинг, в грузовой отсек! — скомандовал первый пилот после завершения стыковки.

Через минуту второй пилот и штурман оказались в небольшом трюме корабля и загерметизировали отсек.

— Инфинити, шлюз! — гаркнул Джексон по связи, которая была в шлеме его скафандра.

Раптор послушно растворил свою заднюю часть, выпуская альф в открытый космос — цепляясь специальными захватами к обшивке кораблей, они подобрались к полуразрушенной кабине вайпера, с помощью лазера вскрыли его кабину и начали доставать тело Ацтека. Нильс раньше думал, что он не из робкого десятка, но от вида изуродованного боевого товарища на секунду потемнело в глазах. Его наполовину оплавленный труп они извлекли из кабины и перенесли в грузовой отсек раптора, поместив в заранее заготовленный мешок. Уже после этого Барнаби разблокировал дверь.

До станции летели в тишине. Нильс, который до этого уже понял, что попал на реальную войну, не спасовал перед этим обстоятельством — всё-таки его родители изначально были боевыми офицерами. Фред — так и вовсе героем одного из конфликтов, о котором писали в школьных учебниках. Нет, он не нервничал, но к нему пришло осознание, что смерть ходит рядом, она осязаема и готова протянуть к любому на станции свои холодные пальцы.

Капитан Беннет официально разрешил всей эскадрилье расслабиться этим скорбным вечером и хорошенько выпить. Все сидели в столовой общего блока их казармы и вспоминали про Райтли-Ацтека. Нильс был с ним едва знаком — за неполный месяц службы они успели перекинуться только парой фраз, но парню впервые было комфортно среди сослуживцев: никто не смотрел на него с опаской или пренебрежением. Возможно, завтра это отношение и вернется — когда скорбь о погибшем товарище отступит. Но именно сейчас парень ощущал себя частью команды. Пить он никогда особо не любил, просто сидел за угловым столом, перекатывая в стакане виски и наблюдая, как Пума в изрядном подпитии пытается оседлать бедра Инфинити. Барнаби, похоже, выпил меньше своего командира: после очередной его попытки расстегнуть альфе форменные штаны подхватил омегу на руки и унёс в сторону казарм.

Неужели нельзя расслабляться нормальным способом? Почему омегу так кочевряжит? И в чем для альфы удовольствие заниматься сексом с полуживым телом, пусть и довольно привлекательным? Нильс возвращался к этим вопросам раз за разом. Нет, желания спать с Локсли не возникало, да и вообще о сексе в такой стрессовой ситуации не думалось, но омега вызывал восхищение совсем по другим причинам — наблюдая за его вайпером, Нильс буквально замирал. Именно там была настоящая свобода, дерзость, даже злость. Только почему, оказавшись на станции, Пума как с цепи срывался, подставляя свой зад каждому желающему? Правда, до сего момента Нильс предложения так и не получал. Несмотря на то, что он бы всё равно ответил отказом, это немного его злило. Чем он хуже других? Или же, наоборот, лучше? Альфа не раз замечал на себе взгляды Локсли — но истолковать их не мог.

— Вот развезло же его, — хмыкнул Майерс-Молния.

Он был единственным бетой эскадрильи, на вид чуть больше тридцати. Судя по постоянным смешкам со стороны сослуживцев и неизменным повреждениям его вайпера в посадочном коридоре, высококлассным пилотом он не был. Но откровенно Молнию никто не гнобил — относились добродушно. Совсем не как к Нильсу.

— Я думал, такое поведение командира у вас обычное дело, — пожал плечами Нильс.

— Нет, ты что, он обычно норму свою знает. Райтли жалко. Ты поди труп впервые увидел.

— Ага, но это же война. Пусть и без официального объявления.

— То есть, Викинг, тебе не страшно? — прищурился Майерс.

Нильс понял теперь, что его собеседник тоже неплохо набрался — слишком болтливым стал.

— Страшно, когда уже ничего нельзя сделать, — ответил парень, наконец пригубливая бокал. — А до этого мы не должны сдаваться.

— Философ хренов, — заржал бета.

— Станешь с вами тут философом, — улыбнулся Нильс, искренне радуясь, что ему впервые удалось хоть с кем-то поговорить. — Один вот стресс сексом снимает, а я в философию подался.

— Кстати, — протянул Майерс, — я удивлен, что Пума твой член в первый же вечер не объездил. Наоборот, как сорвался, с другими трахается целыми днями, раньше поумереннее был, только на течку отрывался.

— Непорядок, — заржал парень — алкоголь играл в крови, ему почему-то хотелось просто посмеяться: над собой, над ебанутым на всю голову командиром, над глупым конфликтом двух примитивных рас, из-за которого гибли хорошие ребята.

— Магнуссон, слушай, трахни меня, а? — понизив голос, вдруг попросил бета.

— Чего? — от шока Нильс чуть не свалился со стула.

— Да ты сам подумай, кому бета нужен, если омега всем даёт? — начал оправдываться Майерс. — Только тебе и не даёт. Давай друг другу поможем.

— Не, я сегодня пас, перебрал.

— Давай хоть отсосу, — не унимался тот.

Нет, никаких предрассудков перед сексом с бетами у Нильса не было, просто парень не был похожим, скажем, на Локсли. Потому мыслей о том, чтобы потрахаться для облегчения душевных страданий, у него не возникало. Да и конкретно Майерс не вызывал у него никаких теплых чувств — весь такой бесцветный, вечно косячащий и нервничающий по этому поводу. Просто комок из нервов. Хотя нет, было чувство — жалость. Но трахать кого-то из жалости…

— Я спать, — Нильс резко стукнул стаканом о поверхность стола, поднялся на ноги и, имитируя пьяную походку, пошел в сторону казарм.

Молния последовал за ним тенью. Сначала парень думал, что тот идёт в свою комнату, но при подходе к нужной двери бета внезапно для Нильса прижал его к стене. Майерс был достаточно сильным для беты — одной рукой он придерживал парня, второй — расстегивал брюки. Потом опустился на колени и начал сосать еще не вставший член. Нильс даже не собирался сопротивляться — откинул голову на стену: в его мозгу гуляли алкогольные пары, а тело безвольно подчинилось ласкам, и уже через минуту Молния удовлетворенно урчал, заглатывая практически целиком большой альфий стояк.

— Развлекаетесь, мальчики? — мимо проходил на удивление свежий и неожиданно трезвый Локсли.

— Не отстаём от руководства, — ответил Нильс, приоткрывая глаза.

Его ладонь лежала на затылке Майерса, потому, даже если бы тот захотел поднять голову, у него бы не вышло. Парень поймал на себе взгляд Пумы — отчего-то в нем он увидел разочарование или даже злость, но отводить глаза не собирался — смотрел в упор, как будто между ними было всего полметра, а не в десять раз больше. Омега сдался первым — развернулся на каблуках и направился в сторону кают-компании. Ощутил ли Нильс стыд? Или, наоборот, удовлетворение от того факта, что Локсли его застал за интересным занятием? И хотя парень раньше не отличался постоянством в личной жизни, гендерные стереотипы внезапно стали для него неактуальными — что для альфы, что для омеги это было не самым правильным вариантом.

Наутро сонные пилоты с явными признаками похмелья сначала собрались в душе, а потом — в столовой. Нильс не совсем понимал состояния легкого возбуждения Барнаби, но когда в зал зашел Локсли, то ситуация прояснилась.

— Беннет даст вайпер, Инфинити, ты в звене с Беркутом и Молнией, — сообщил командир.

— Мужиииик!

— Круто!

Эскадрилья практически в полном составе обступила новоявленного пилота истребителя и поздравляла его с повышением. Да, Нильс тоже не отказался бы управлять вайпером. Собственно управлять он бы хотел хотя бы раптором, не до хорошего, но был всего лишь штурманом без допуска к пилотской консоли.

— Викинг, радуйся, ты теперь второй пилот, — ехидно сказал Локсли парню.

Точно! Теперь экипаж их раптора лишился первого пилота, потому Нильса тоже автоматически ожидало повышение. Он улыбнулся одними уголками губ и кивнул начальнику, раздумывая, как он будет ладить с непростым по характеру Ганимедом. Совершенно незаметно к нему подкрался и сел рядом Майерс.

— Привет! Ты рад? — кивнул он в сторону Пумы, очевидно, намекая на то, что Нильс наконец-то будет допущен к креслу пилота.

— Лейтенант его выбрал потому, что они вчера… — вопросительно поднял одну бровь вверх парень.

— Нет, ты чего. Пума никогда не делает поблажек. Точнее, кому делать, если спит со всеми подряд? — ухмыльнулся бета. — Барнаби хороший пилот, вчера же он стыковал вайпер вручную?

— Да, он. Очень сложно, — кивнул Нильс.

«Почему тебе поблажки делаются?» — чуть не вырвалось у него. Но обижать единственного человека эскадрильи, который с ним разговаривает (про минет лучше и не вспоминать), ставя под вопрос его квалификацию, парень не хотел. Совершенно случайно он уловил взгляд Локсли в свою сторону — командира волнует, что Нильс общается с Майерсом? С чего бы? В свою очередь, у парня тоже возникло несколько вопросов к омеге, но он знал, что они останутся неотвеченными — Пума опять закроется целым ворохом колкостей, неизменно поддевая достоинство альфы.

Да, он охотно верил, что Локсли не делает поблажек для своих любовников, как не имеет особых преференций, когда выбирает партнера для следующего перепиха. Он не раз замечал его блуждающий взгляд на других. На себе — никогда. Как будто Локсли боялся, что его ошпарит кипятком. Нильс же, наоборот, со спокойствием хищника наблюдал в этот момент за омегой. Он начинал догадываться, что, отдавая тело в полное пользование альфам, Пума тем самым оберегает от других самое дорогое — свою душу. Потому, возможно самонадеянно, он решил для себя, что если их близость и произойдет, то только в полном комплекте — по частям Локсли был не интересен. Поэтому, возможно, и у самого Нильса к Майерсу было теперь несколько брезгливое отношение — бета получил член альфы, но сам парень был отстранён.

Ганимед первые пару дней разговаривал с Нильсом через губу, но потом разрешил ему вести посадку в доках станции. И пусть ИскИн вел процесс на семьдесят процентов, парень всё равно радовался тому, что наконец-то занимается своим делом. Убедившись, что новоявленный пилот отлично с этим справляется, все оставшиеся короткие вылеты он просто вполглаза наблюдал за действиями второго пилота.

Одно из заданий запомнилось Нильсу больше всего — они перевозили беженцев-тахайцев. Эти сухонькие, мелкие существа нелепо бормотали своими высокими голосами. У некоторых из них был округлый живот, совсем как у беременных омег. Неужели такие инорасники способны мародерствовать и отстреливать гражданские суда?

— Самки, — многозначительно произнес Джексон. — У тахаи нет альф, омег и бет. Только самки и самцы. Самки такие мелкие, а самцы в полтора раза выше нас с тобой и злые очень.

— Тогда понятно, — усмехнулся Нильс. — А то я понять не мог, как тахайцы могут войну вести.

Раптор доставил «груз» на Нарси и вернулся в доки станции после четырех дней в пути. Уже оказавшись в жилом блоке, парень ощутил приторно сладкий аромат омежьей течки. Он жадно вдохнул — проснулись давно спящие инстинкты. Как и большинство пилотов, он не брал увольнительные, чтобы развлечься на Нарси. Только все альфы эскадрильи довольствовались перепихами с Локсли, а Нильсу отсасывал Майерс. В ответ парень отдрачивал ему — трахать бету по-прежнему не было никакого желания. Контактов один-два раза в неделю хватало, чтобы не сойти с ума от спермотоксикоза, а мозг был занят совершенно другими задачами, чтобы желать большего. Точнее, его мозг был целиком занят мыслями о неприступном Локсли, а вот его доступная задница интересовала меньше — сейчас её опять кто-то трахает.

Где-то вдалеке послышался громоподобный крик капитана Беннета — судя по всему, КАГ не на шутку взъярился.

— Беркут, блядь, что значит, забрал на течку? — орал он. — Какая нахер течка, если патруль?

— Можно послать другое звено, — опустив голову, как школьник, бормотал Филлипс.

— Хера с два! — рявкнул капитан.

— Но тогда лететь вдвоём.

— ЭТОГО возьмите, — рыкнул напоследок Беннет, показав на Нильса рукой, и вылетел из блока.

Ситуация быстро прояснилась — у Локсли началась течка и он позвал двоих: Барнаби и О’Нила, в предыдущий раз он звал этих же пилотов. И если О’Нил был пилотом первого раптора, то Инфинити с момента последних событий вошёл в звено вайперов вместе с Беркутом и Молнией. И именно это звено должно было отправиться в патруль в ближайшие два часа. Надежды на то, что Барнаби будет адекватен, если его прервать во время течки, было мало.

— Ты хоть в кабине вайпера сидел? — нахмурился Филлипс.

— В центре сертификации в столице, — честно ответил Нильс.

— Ладно, Викинг, иди подбирай себе костюм, с капитаном шутки плохи, — вздохнул пилот. — Главное тебе взлететь, а потом сесть. Молния до сих пор вот крылья обдирает. Не должны никого встретить — тихо в том квадранте.

Беркут уже не относился к парню с презрением или опаской. За три месяца службы Нильс старательно выполнял всё, что ему говорят, изредка даже проявляя инициативу. Его способность управлять раптором на уровне первого пилота сомнению не подвергалась. Потому Беркут в этот момент просто принял его к себе в звено. Пусть и временно — из-за случайного приказа злющего до чертиков капитана. Но раздражение Филлипс испытывал к Беннету, а не к Нильсу — парень также попал в оборот.

После подбора брони, короткого душа после рейса и медосвидетельствования Беркут показал парню его вайпер и снова дал краткий инструктаж по взлёту и посадке. У Нильса слегка сосало под ложечкой, но он не давал волнению взять верх над собой. Он устроился в кабине истребителя, огладил взглядом консоль и с легким мандражом наблюдал, как тягач выкатывает его машину к взлётному коридору — Беркут и Молния стартуют после него.

Разгон, шипение двигателей, ускоряющиеся черточки переборок — свобода! Его вайпер на определенной стандартами скорости вылетел из коридора — взлёт был выполнен идеально. Тут же из двух других коридоров показались еще два члена звена — Беркут и Молния — и все вместе они отправились в свою патрульную миссию.

— Викинг, молодец! — похвалил парня Джексон, когда они были на достаточном удалении от станции и могли включить единую связь на три машины. — Посадка сложнее, не расслабляйся.

Нильс и не думал расслабляться — легкий и маневренный вайпер после неуклюжего раптора казался диким необузданным зверем, которого необходимо укротить. Ощущений добавляло и то, что ИскИн на истребителе выполнял гораздо меньше задач за пилота. Во время патрулирования заданного квадранта они не нашли нарушителей и уже через шесть часов возвращались на базу. Лихорадочно вспоминая советы Беркута, парень прикидывал угол и скорость, с которой он должен войти в посадочный коридор станции. Остальные члены звена уже сели, справедливо дав новичку лишний круг перед посадкой.

В последний момент всё сложилось, и Нильс, успокоившись, на скорости, находящейся в допуске по стандартам, влетел в шлюзовой отсек, постепенно тормозя вайпер. Посадочный коридор оказался шире взлётного — удерживать машину по заданной линии достаточно просто. Когда его вайпер подкатили в ангар, он с удивлением понял, что там находятся капитан Беннет и лейтенант Пибоди — командир еще одной эскадрильи.

— Блядь, Беннет, — выругался лейтенант. — Ты знал!

— Нет, не знал, но готов был рискнуть, — с довольной рожей ответил капитан. — Всего пятьсот кредитов.

— Капитан, вы вообще о чем? — вмешался в разговор Филлипс, пока Нильс выбирался из кабины — в защитном костюме да еще и со шлемом это было непростым делом.

— Мы поспорили, сможет ли Магнуссон сесть лучше Майерса, — пояснил Пибоди. — Я проиграл. Министерский сынок, оказывается, у нас и правда пилот.

Нильс скрипнул зубами, но промолчал — хотелось показать, что вообще-то отпрыск министра обороны находится в десяти метрах и слышит, что его сейчас обсуждают, но удовлетворение от факта удачно выполненной посадки, а также того, что капитан Беннет поставил на него, ослабило желание ругаться. Потому парень просто подошел и встал рядом, прижимая шлем к боку и делая вид, что ничего не слышал.

— Отличная посадка! — похвалил уже лично капитан. — И не скажешь, что впервые в вайпере сидишь.

— Спасибо, сэр! — кивнул Нильс.

— Завтра Локсли очнется, я уже подготовил вам новый вылет на рапторе.

— Да, сэр! — отчеканил парень и отправился снимать амуницию, а потом — в душ.

Вечером в кают-компании к нему подкатил Майерс — он был пьян. Практически усевшись альфе на колени, он обнял его за шею. Нильс заметил пару удивленных взглядов, которые тут же были отведены в сторону — возможно, про то, что Викинг и Молния занимаются рукоблудием и не только, многие были в курсе, но вот так открыто афишировать? Пара человек покинула помещение, оставив в дальнем углу спящего Странника.

— А ты молодец, Нильс, — сказал бета, дыхнув в лицо перегаром. — Далеко пойдешь. Я-то думал, что ты сюда развлекаться приехал. И ни хера не умеешь. А ты умеешь. Я ничтожество в сравнении даже с тобой.

— Хэл, перестань, — нахмурился парень.

Хоть Молния и был откровенно херовым пилотом, Нильс не собирался ему об этом говорить. Зачем? Впрочем, работать волонтером-психологом он тоже не собирался.

— Нет, ты не понимаешь, — замотал головой Майерс. — Я самая настоящая гадина! Это из-за меня Ацтек погиб! Меня он, сука, спасал! Лучше бы я там сдох, слышишь?

Нильс не нашелся, что ответить — бета сам себя считал изгоем, а потому прибился к другому отщепенцу, который благодаря последним событиям неожиданно мог стать фаворитом самого КАГ. А еще парень понял, что секс действительно может снимать стресс. Не у Нильса, конечно, — у Хэла. «Жалко мне, что ли», — подумал он и ссадил со своих коленей Майерса. Они пошли в комнату к бете и воспользовались ноу-хау Локсли — завесили кровать простыней. Смазка нашлась под матрасом, так что Нильс, расправившись с одеждой и подготовив узкий зад Молнии к своему вторжению, начал аккуратно двигаться. Он не думал о том, чтобы кончить, а экспериментировал с ритмом и амплитудой, чтобы доставить максимальное удовольствие партнеру. Похоже, это удавалось — Майерс уткнулся носом в подушку, широко развел бедра и пошло поскуливал. Вскоре он дернулся, испачкал покрывало и окончательно отрубился. Чтобы наконец и самому дойти до оргазма, Нильс начал представлять, что трахает белоснежно-белый зад Локсли — филейную часть командира он видел не раз, иногда даже дрочил, вызывая в памяти образ худого и бледного тела омеги.

Утром Кэтролл сообщил парню, что Локсли ждёт его в ангаре. Уже на подходе Нильс понял, что его командир даже подкатной тягач может успешно использовать не по назначению — О’Нил сидел на краю, а омега, слегка приспустив штаны, быстро и с короткой амплитудой прыгал на его члене. От него всё еще пахло течкой.

— Искали меня, лейтенант? — невозмутимо подняв одну бровь, произнёс парень.

— Да, Викинг, — Локсли, тяжело дыша, остановился, одной рукой по-прежнему сжимая свой стояк. — Наш замечательный капитан внезапно решил, что тебе стоит управлять вайпером. А я должен доказать, что это не так. Через два часа в броне у коридоров. Посмотрим, что ты там умеешь.

После этих слов Пума возобновил прерванное действие, прикрыв глаза. Нильс кивнул и поспешил покинуть ангар. «Вот же течная жопа! — выругался про себя он. — Интересно, если бы Беннет его в таком виде застукал, что бы было?» Именно сейчас почему-то в груди клокотало от негодования — он трахал Майерса, думая о Локсли, а командир, как специально, устраивает шоу. Может, не случайно всё было? Пума же знал, что Нильс будет его искать? Донесли про то, что он переспал с Майерсом? И пилот-виртуоз решился на самую что ни на есть омежью месть? Так почему самому не объясниться? Или же он ждёт от Нильса первого шага? Перед надеванием брони он решил сходить в душ — там он активно работал рукой, вызывая из памяти только что увиденные картины. Хорошо это или плохо, но они не вызывали отторжения — парень знал, что это не по-настоящему. Там нет живого Локсли, только его тело…

Уже через час он в полной амуниции рассматривал подготовку его с лейтенантом вайперов к полёту.

Взлёт уже не казался страшным: истребитель шёл по полосе как приклееный — параллельно с ним взлетал и вайпер Пумы. Оказавшись в космосе, командир начал тестирование новичка — связки, фигуры пилотажа, проверял реакцию.

— Нет, блядь, Викинг, ты чего уши развесил? А если я бурт???

— Сука! Стальные у тебя нервы! Интересно, а яйца какие?

Нильс оставлял эти реплики без комментариев, полностью сосредоточившись на управлении машиной — ИскИн в её работу включался крайне редко и касался, например, автоматического катапультирования в атмосфере. Так что флиртовать с лейтенантом не очень опытному пилоту было просто некогда. Уже после посадки (как и в первый раз удачной) был оглашен вердикт:

— Надо еще поработать, — буркнул Локсли. — Недельку эту погоняем и в звено.

Переодевались вместе — Нильс решился на первый шаг, но, внезапно ощутив смущение, ограничился только взглядом — Пума, вскинув одну бровь, покинул раздевалку.

Майерс, видимо, догадываясь, на чьем вайпере будет летать Викинг, начал избегать парня. Занятия с лейтенантом были действительно занятиями — он передавал опыт, щедро, пусть и с язвительными репликами, но без пренебрежения. Уже через три дня Нильс стал способен к словесному пикированию во время управления истребителем.

— Викинг, не зевай!

— Пума, я на хвосте, смотри в оба!

— Да ну! — промурлыкал омега, и его вайпер прошел в считанных метрах от днища машины Нильса.

— Блядь! — вырвалось у того.

— Думаешь, оскорбил? — вдруг перешел на скользкую тему командир.

— А тебя волнует мнение других, Пума?

— Нет, Викинг, но я готов его выслушать, — в голосе чувствовался вызов.

— Я понимаю, что для тебя это всё стресс, — Нильс, вздохнув, решил высказать свои соображения — Пума сам напросился. — Для всех нас стресс. И кому-то секс действительно помогает. Но почему не выбрать одного партнера и быть с ним?

— Потому, что это война, — прозвучал сухой ответ.

— Война и года не продлится, а у тебя вся жизнь впереди, так и будешь прыгать?

— На базу!

Вайпер Локсли врубил ускорители и вырвался вперёд. Когда Нильс оказался в ангаре, то лейтенанта уже не было. Это был очень странный разговор, причем реакция Локсли была очень непонятной: сам начал разговор — сам обиделся. Хотя парень тщательно подбирал каждое слово, чтобы не оскорбить своего начальника. «Омега, что с него взять», — подумал он. Их занятия по подготовке продолжились: Нильс во всём ощущал отчуждение — холодный взгляд, сухие и сдержанные слова.

— Я хотел бы извиниться, — начал наконец парень, когда они с Локсли переодевались после очередного тренировочного полёта. — Не должен был разговаривать в таком тоне.

— Викинг, отъебись, — раздраженно пытался напялить на себя ботинок омега.

— Не понимаю, зачем тебе это надо и кому ты хочешь доказать, — Нильс попытался поймать взгляд Пумы. — Но если тебе нужна помощь, можешь поговорить со мной.

— Сопли сначала подотри, свои и Майерса, — фыркнул тот и с ветерком вылетел из раздевалки.

Итак, через неделю Нильс уже присоединился к звену Беркута и Инфинити. Майерс перешел на раптор, но через два дня подписал заявление о переводе.

— Зачем? — спросил парень, отловив бету в коридоре.

— Да что ты понимаешь, везунчик! — отвернулся Хэл, а Нильс за плечи с силой развернул его лицом к себе.

— Почему Локсли держал тебя в звене? Беннет был против, да?

— Это Беннет меня навялил в эскадрилью потому, что мой отец когда-то давно спас его шкуру. Отъебись! — Майерс оттолкнул Нильса и проследовал в свою комнату.

Парень последовал за ним — борясь с сухими рыданиями, Молния поведал свою историю на «Сороковке», скорее всего, впервые вываливая на слушателя своё оглушающее чувство вины. Нильс успокаивал товарища — поглаживал по спине, волосам, но желания заняться сексом у него не возникало. Он вообще понял, что на Майерса у него больше никогда не встанет. Грудь распирало негодование. К счастью, был поздний вечер — есть время для того, чтобы хоть как-то успокоиться до утра.

Отловить Локсли одного не составило большого труда — омега с планшетом на коленях в задумчивости составлял план вылетов.

— Если бы ты соблюдал устав, не пришлось бы прогибаться под Беннета, — начал сходу Нильс.

— А я не прогибаюсь, — лейтенант, наморщив лоб, поднял на него глаза.

— Прогибаешься. Делаешь то, чего от тебя ожидают. И из-за этого гибнут люди, — держать жесткие слова в управе было уже невозможно.

— Магнуссон, не забывай, что разговариваешь со старшим по званию, — Пума вскочил на ноги, сверкая гневным взглядом.

— Я разговариваю с омегой. Сильным омегой. Как альфа, — Нильс подошел вплотную и навис над Локсли.

Выражение лица командира резко изменилось на затравленно-виноватое, у него затряслись губы. Чтобы прийти в себя, ему понадобилась пара секунд — вновь вернулась прежняя дерзость, даже агрессия.

— Проваливай, Викинг, — прошипел омега.

Нильс после секунды колебания пошел восвояси — в момент, когда Локсли дал слабину, ему хотелось его обнять, прижать к себе — он увидел его настоящего, живого. Пусть и совсем не так парень представлял себе момент их откровений. Но всё же злость пересилила — на совести Локсли была жизнь Ацтека. Да, это война, но зачем было поддаваться капитану, допуская к управлению вайпером человека, который был на то не способен? Пума заблудился в паутине своих же комплексов и ограничений, практически распадался на глазах Нильса на части — теперь он видел явно. Но в то же время командир не подпускал ближе. Почему? Боялся ли? Или считал, что Нильс не может иметь добрых намерений?

Отчаянно хотелось поговорить с ним, но не удавалось — с того момента омега был практически неуловим. Либо же он злился за наезд по поводу Майерса, либо — стыдился своей слабости перед альфой. Ведь даже в его практически ежедневных перепихах с пилотами было ясно, кто там главный.

Вскоре Майерс покинул базу. Нильс удачно влился в своё звено — Беркут и Инфинити и раньше принимали его за своего. Локсли же вел себя подчеркнуто официально, почти всегда обращаясь к негласному лидеру тройки — Филлипсу.

На этой неделе был запланирован вылет всех звеньев эскадрильи: необходимо сопровождать гуманитарный транспорт с Нарси до Бельтера — предельное по дальности для вайперов расстояние. Локсли летел с ними — в назначенное время десять истребителей стремительно выскочили из коридоров станции.

Две трети дороги прошли без происшествий — пилоты изредка переговаривались между собой по внутренней связи, чтобы развеять скуку, пока неповоротливый грузовик плавно двигался к своей цели. Как и вайперы, он не был способен совершать прыжки.

— На радаре что-то есть, — сообщил Беркут. — Много мелких.

— Пираты! Птички — в строй! — скомандовал Пума.

Вайперы выстроились согласно общепринятой оборонительной схеме, встречая полдюжины кораблей малого класса — они были крупнее, чем истребители Космофлота: явно предназначены для транспортировки штурмовиков. Вся эскадрилья прилагала максимум усилий, чтобы не позволить пиратам подобраться к транспорту и его грузу.

Три нападавших корабля были подбиты, когда один из оставшихся выпустил в сторону транспорта снаряд.

— Блядь, что за хуйня? — выругался Инфинити.

— Старый образец, нашими не перекрыть, беру на себя! — почти крикнул Пума и направил свой вайпер наперерез ракете.

Нильс понимал, что это не самоубийство — за месяцы службы бок о бок с Локсли он знал: тот всегда действует на грани. Значит, он хочет отбить снаряд по касательной. Расчет оказался почти верным — снаряд действительно изменил курс от столкновения с вайпером, но выдал разряд на корпус истребителя, разрушая практически полностью его левую сторону. От удара вайпер начал вертеться вокруг вертикальной оси с огромной скоростью.

— Пума, катапультируйся! — заорал Нильс — его никто не услышал.

Истребитель продолжил своё продольное вращение — пилот не отзывался. Два оставшихся пиратских корабля спасались бегством.

— Беркут, я присмотрю за Пумой! — сообщил Нильс новому лидеру эскадрильи.

— Викинг, мы вернемся, — ответил пилот.

Парень не знал, остался ли в живых Локсли — предпочитал не думать об этом. Он обязан жить, должен! Они еще многого друг другу не сказали! Чтобы добраться до Пумы, нужно было выполнить стыковку. Чтобы пристыковаться — остановить вращение. В условиях открытого космоса ждать его окончания можно было несколько часов — недопустимая роскошь в сложившейся ситуации, где каждая минута при таких перегрузках отнимала несколько лет жизни.

Нильс внимательно наблюдал за неуправляемой космической фрисби, пытаясь рассчитать нужную скорость и угол — чтобы пристыковаться к брюху рыскающего вайпера, нужно было вращаться идентично.

Через несколько мговений он раскрутил свою машину и начал сближение — от перегрузок потекла носом кровь, голова стала свинцовой, но сейчас любая ошибка значила бы верную смерть для них обоих — расстояние между днищами машин составляло всего несколько метров. Секунда — треск обшивки и гул. На консоли замигало два значка: один сообщал об успешном завершении стыковки, второй — повреждении правого двигателя.

Мыслей об обратном пути не было — только о Кевине. Жив ли он? Надежды уже было мало, в голове и вовсе морок, но руки выполняли нужные действия на автомате. Альфа врубил маневровые, стараясь погасить вращение — через пару минут ему это удалось: теперь сцепленные машины были неподвижны. Вооружившись импульсником, Нильс разгерметизировал свою кабину и, отцепив шланг, по которому в шлем поступали кислород и вода, вышел в открытый космос. Кислорода должно было хватить минут на пятнадцать. Он перебирал руками по обшивке — единственной его страховкой были фиксаторы, встроенные в перчатки брони — стараясь добраться до второго вайпера. К счастью, створка кабины с правой стороны оказалась практически неповрежденной — вторая была оплавлена и покорежена, как и вся левая часть машины — и Нильс разблокировал её с помощью своего ключа — импульсник не понадобился. Хотя парень не был уверен, что с его помощью смог бы вскрыть боевую машину.

Локсли жив! Об этом говорила индикация на шлеме, но лейтенант был без сознания. Когда Нильс отстегивал его от кресла пилота, он на секунду очнулся и пробормотал: «Прощай, Викинг… Жаль, что…» — и отрубился снова. Только благодаря заранее включенному каналу связи альфа услышал его. Как можно более бережно альфа, практически волоком, прижимая лейтенанта к фюзеляжу сначала одного, потом второго вайпера, передвигался в сторону кабины.

Затащить туда пусть достаточно худосочное, но безвольное тело было непросто — мешалась броня, делавшая хрупкого Локсли неповоротливым, а также сам размер кабины, рассчитанной на одного пилота. Нильс сам едва там помещался, а как разместиться вдвоём? Парень максимально опустил спинку кресла и подтянул омегу себе на живот. Когда он убедился, что сможет закрыть створку, подцепил к шлему Локсли свой шланг — раненому воздух важнее, а у него еще есть чем дышать - так он себя успокаивал. После этого он отключил захват, отпуская разрушенный вайпер в свободное плавание, и задал на автопилоте координаты базы — хотя и понимал, что на обратный путь всё равно не хватит энергии — и подал сигнал SOS.

Нильс отклонился на спинку и постарался успокоить дыхание — кислород в машине был рассчитан только на одного. Удалось продержаться еще почти четверть часа, а потом он вновь подключил шланг к своему шлему. Дышал он всего пять минут — потом вернул воздух Локсли. Так и менял, постоянно следя за временем — помогало отвлечься от мыслей о неминуемой гибели. Пума был жив — Нильс то и дело бросал короткие взгляды на шлем. Это уже радовало. Только бы добраться до базы… Там всё у них будет в порядке. И не отпустит Нильс никуда эту течную жопку больше, любого альфу, который только глянет на него, пришибёт… Потому что Локсли — его омега, тот, ради жизни которого он готов умереть. Потому что страшно, когда уже ничего нельзя сделать, а до этого нельзя сдаваться…

Кислород был практически на нуле, глаза слипались от слабости, когда, приоткрыв их на мгновение, парень заметил перед собой темную громаду крейсера — вайпер находился в его силовом поле. По внешней связи слались запросы, но ответить уже не было сил. Последним усилием воли Нильс подсоединил шланг к шлему Локсли и закрыл глаза — его сознание погрузилось в темноту.

Очнулся он уже в медблоке на «Сороковке» — в теле совершенно не было слабости: подскочил сразу же и ринулся на поиски доктора Палмера.

— Где Локсли? Что с ним? — первые слова Нильса при виде медика.

— На Нарси, в госпитале. Жив. Прооперирован. В коме. Тебя из-за перегрузок на «Осирисе» в искусственный сон погрузили, сейчас уже как новенький, — сообщил Палмер.

— Мне нужно на Нарси, — тут же пробормотал парень.

— Погоди, сначала просканируем, — покачал головой врач. — Ты себя видел?

Нильс подошел к ближайшей отражающей поверхности и понял, что глаза у него покрыты сеткой лопнувших сосудов — практически красные.

— Хорошо еще барабанные перепонки не лопнули, — вздохнул доктор. — Говорят, ты там какую-то дичь вытворил, чтобы нашу Пуму спасти, что от перегрузок мозг чуть через нос не вытек.

— Что с ним?

— Травма головы, облучение плюс всё то же самое, что у тебя. С прогнозами нейрохирурги не торопятся.

«Жив! Жив!» — кричало сознание, но разум был подёрнут холодком от мыслей о последствиях аварии. Скрывать свою тревогу Нильс уже не мог — как не мог найти и места, постоянно думая о том, что сейчас происходит с Локсли.

Попасть на Нарси удалось только через двое суток — не только вся эскадрилья, но и остальные сослуживцы рассматривали Нильса, как диковинную зверушку. Оказывается, на крейсере содрали журнал ИскИна истребителя Магнуссона и просто охуели от метода силовой стыковки вайперов. Эмоции команды передались и остальным — поползли слухи. Так что, можно сказать, Нильс проснулся в медблоке героем.

— Никак о заднице Пумы мечтал, вот и геройствовал, — зубоскалил Странник.

— Ты-то, смотрю, не торопился любовничка спасать, — отрезал Беркут.

Локсли лежал на кровати в огромной светлой палате — к нему было подключено множество шлангов, голова перебинтована. Еще более бледный, чем обычно, омега выглядел ровесником Нильса. Положив на тумбочку неизвестно зачем купленные цветы, парень коснулся рукой щеки Кевина — именно сейчас хотелось назвать его по имени.

— Мистер Магнуссон, — начал седовласый омега — надпись на бейдже гласила: «Доктор Уоллес, главный врач», — пока рано еще говорить о прогнозах, что касается мистера Локсли. Предположительно, он должен выйти из комы через два дня.

Нильс пробыл в палате еще пару часов — пусть Кевин и не слышит — хотелось рассказать. Многое. Как он осознал, что любит этого мелкого наглого аса с колючим языком, что ему насрать на то, что его зад имела до него сотня альф. Он и не рассчитывал быть первым. Но точно знает, что будет у Кевина последним… Но парень молчал — просто сел в кресло и погрузил лицо в ладони. Когда уже смеркалось, медбрат вежливо напомнил о том, что время посещений закончилось — пришлось возвращаться обратно на базу.

Выхода из комы через пару дней не последовало. Как не случилось чуда и через месяц. Доктор Уоллес сообщал о необходимости новых операций и всегда держал альфу в курсе состояния здоровья лейтенанта. Нильс успокаивал себя тем, что Локсли жив, а значит, не всё потеряно. Значит, он успеет сказать ему главные слова. Мысли о том, что Кевин может не очнуться или вовсе остаться в вегетативном состоянии навечно, он отгонял.

Позвонил отец, Вальтер, и сообщил, что, оказывается, главный врач госпиталя на Нарси — бывший муж Фреда. Парень понял, что родители в курсе всего, что произошло на «Сороковке».

Когда стало понятно, что Пума быстро не оклемается, Беннет назначил Беркута новым командиром эскадрильи, Нильс возглавил своё звено, к которому добавили Ганимеда. «Первоначальный экипаж раптора превратился в звено вайперов», — поиронизировал парень. Крейсер «Осирис» получил постоянную приписку на «Сороковке» — экипажи станции и корабля общались постоянно, а иногда, для укрепления своей авиагруппы, капитан Тэрон захватывал с собой одну эскадрилью со станции. По понятным причинам популярностью пользовалась эскадрилья Беркута. Нильс носа не задирал — понимал, что хоть у него и есть в комплекте смелость и везение, но багажа опыта они не заменят.

А еще все знали, что Викинг ждёт, когда очнется Локсли, больше всех. Пожалуй, больше всех во Вселенной. Былые шутки про зад командира замолкли перед уважением к чувству альфы — на самом деле, никто, даже сам Нильс, не знал, ответит ли Кевин ему взаимностью, но ждать меньше он от этого не мог.

В этот раз рейс длился две недели, уже в ангаре Нильса встретил Пибоди.

— Эй, Викинг! Твой спящий красавец пришел в сознание! — сообщил он.

— Когда? — сердце парня буквально выскочило из груди.

— Три дня назад.

Едва успев стянуть с себя защитный костюм и кое-как напялить форму, Нильс на подкашивающихся ногах побежал в сторону лифта — уже через полчаса он был на Нарси, еще двадцать минут — добраться на такси до госпиталя. Возле палаты его встретил доктор Уоллес.

— Мистер Магнуссон, рад вас видеть, — начал врач.

— Как он? — обеспокоенно спросил парень.

— Жить будет. Летать — нет, перегрузки ему противопоказаны. Во всяком случае в открытом космосе и гиперпространстве.

— А ходить?

— За внуками бегать будет, — улыбнулся эскулап, пропуская Нильса в палату.

Локсли, видимо, дремал — лежал неподвижно, прикрыв глаза. Трубок к нему больше не шло, а голова была покрыта коротким ежиком темных волос — скорее всего, их сбривали из-за операций. Шрамы — едва заметны. Нильс почувствовал, что он просто не вправе его будить — тихо сел в кресло, привычным жестом подпер ладонями лоб. Сердце всё еще бешено колотилось. Что ему говорить? Все мысли рассыпались, как песок сквозь пальцы — осталось только волнение.

— Привет, Викинг, — услышал он слабый голос. — Я и не заметил, что ты пришел. Пибоди был, сказал, что ты на «Осирисе».

— Привет! — Нильс подскочил к кровати — омега казался нестерпимо хрупким, беспомощным и неожиданно молодым.

— Прости меня…

— За что?

— За то, что был со всеми, но не с тобой. Сначала ты мне показался пустым, а потом — слишком хорошим для такой твари, как я. Но сейчас это уже не важно.

— Почему?

— Ты говорил с доктором?

— Да, — кивнул Нильс. — И?

— Зачем я тебе нужен сейчас? Да и раньше — ты же мог сдохнуть, спасая мою шкуру. Зачем?

— Тебе подробно расписать или трёх слов достаточно? — парень присел на край кровати и взял Кевина за руку.

— Ты идиот, Викинг, — улыбнулся омега, а в его глазах стояли слёзы. — Еще больший, чем я. На твоём месте я бы мне не верил.

— Тогда поговорим на берегу об условиях, — Нильс наклонился ближе и едва коснулся губами его лба.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Рейс КАГа «Осириса» лейтенанта Магнуссона длился четыре недели — вернувшись на «Десятку», он, не заходя домой, отправился в центр сертификации — у Кевина как раз заканчивался рабочий день. Омеге потребовалось почти два года, чтобы принять факт, что открытый космос больше не для него. Конечно, путешествовать он мог — при поддержке нейропротекторных препаратов, предназначенных для защиты поврежденного мозга во время гиперпрыжков. Но служить пилотом его бы уже никто не допустил.

Стать инструктором — вполне логичный шаг в этом случае: летать в атмосфере было разрешено практически без ограничений, потому Пума теперь натаскивал новичков, тестировал опытных, по большей части гражданских, пилотов. Центр был единым и для армейских структур, потому изредка удавалось пообщаться и с бывшими сослуживцами.

Всё достаточно удачно совпало — предложение места инструктора на «Десятке» и перевод «Осириса», на который парня взяли в авиагруппу, на эту же планету. Нильс подозревал в этом помощь сверхъестественных сил — но родители не сознавались. Тяжелые крейсеры действительно обычно дислоцировались на атмосферных базах — чтобы экипаж после длительных рейсов не сходил с ума от автономки.

Нильс пошел к рабочему кабинету мужа и прислонился к стене в ожидании — скоро должен подойти, а мозолить глаза разномастному народу не хотелось — и так их пару активно обсуждал персонал центра. Кевин злился — почему-то сейчас ему было действительно не наплевать. А вот Нильс не разделял опасений омеги, потому, завидев того подходящим к двери, перехватил Кевина за талию сзади и затащил в кабинет — завязалась легкая потасовка: естественно, Нильса узнали, но просто так сдаваться Локсли не хотелось, хоть силы были и не на его стороне.

Закончилось все очень логично для омеги — раздетого догола его разложили прямо на рабочем столе. Кевин обвил ногами торс Нильса и прикусил губу в предвкушении — слишком долго он ждал мужа в этот раз. Но парень не торопился — поддразнивал пальцами одной руки, второй — перекатывал яички.

— Тебе Док не говорил, что моё желание — закон? — ехидно спросил Кевин.

— Повинуюсь, — ухмыльнулся Нильс и убрал пальцы — теперь направляя член рукой внутрь.

Двигался он по-привычному жестко, вставляя до упора — в кабинете раздавались ритмичные шлепки бедер альфы о задницу Кевина, которому в этот момент тоже стало плевать на пересуды коллег — так было хорошо. Нильс изредка замедлялся, с удовлетворением наблюдая, как его член входит во влажный и растянутый анус Локсли, слегка хлюпая смазкой. Омега прикусывал себя за запястье, сдерживая стоны. Быстрый оргазм настиг обоих практически одновременно — сказывалась длительная разлука.

Через несколько минут, приводя одежду в порядок, Кевин рассматривал себя в небольшое зеркало на стене — даже воротник-стойка форменной куртки не скрывал поставленную у основания шеи метку. Нильс специально не стал спускаться к ключицам — его можно понять, хотя Кевин не стал в тот момент разубеждать альфу в том, что это фактически единственная гарантия его верности.

На самом деле, Локсли решил, что Магнуссон будет его единственным альфой (если согласится, конечно) еще до их разговора — как только Кевин очнулся в госпитале на Нарси. Когда он думал, что умирает в разбомбленном вайпере, последним его видением был Нильс. С его именем на губах он и пришел в себя. Уже позднее лейтенант Пибоди, первым оказавшийся на пороге палаты Пумы, поведал историю его спасения. Так Локсли и понял, что лицо альфы в тот миг не было видением. «Хватит бегать от судьбы!» — сказал он себе.

С самого первого момента Нильс буквально вскружил ему голову, да и не только голову, поэтому с каждым днём бороться с собой было всё сложнее — секс перестал приносить даже физическое удовлетворение, потом — возникло даже отвращение. К самому процессу, к себе. Но остановиться было сложно — он как будто нарочно провоцировал новичка, показывая самые темные стороны своей личности. А после разговора с Нильсом Кевин понял, что его презирают. Осознание больно укололо, нет, разорвало его нутро. Да и за что его любить? Ехидная шалава, разве что только хороший пилот. Но это не достоинство для омеги… Боль Локсли множилась с каждым днём. Нет, умирать он, вроде, не планировал, но вложил в последний бросок все свои израненные чувства…

Очнувшись, омега понял, что всё сложилось: Нильс — его альфа. Что надо признаться, покориться, уткнуться носом в широкую грудь… Кроме того факта, конечно, что он стал калекой. Да, доктор сказал, что после примерно года реабилитации он сможет вернуться к полноценной жизни, но вот летать в космосе без колес уже не сможет. А значит, его единственное преимущество перед другими представителями слабого пола исчезло. Теперь уже точно он не нужен Нильсу — найдёт себе другого, без таких проблем.

Но несмотря на опасения Локсли, альфа отдавал все возможные силы, чтобы помочь Кевину реабилитироваться, внушая веру, что раз он вырвал своего омегу из цепких пальцев смерти, то уж с последствиями травмы они справятся. Так и вышло — Локсли вернулся к нормальной жизни. Жизни вместе с Нильсом.

Кевин поправил воротник, одернул куртку со спины, разгладил плотную ткань спереди и повернулся в профиль, оценивая. Погладил живот — он практически еще не был заметен в одежде. Нильс подошел сзади, обхватил его руками и положил голову на плечо.

— Пума, поехали домой, — сказал альфа. — Я месяц нормально не мылся, помираю.

— Кстати, о доме… Я чокнусь в одиночестве в этих хоромах, — проворчал Кевин. — Знал бы я, что меня ждёт, когда согласился встречаться с сыном министра.

— Этот дом купили мои дедушки, они были обычными военными.

— Значит, у Магнуссонов всегда была склонность к роскоши, — фыркнул омега.

— Если бы я знал, что в тот день могу просить у тебя всё, что угодно, я бы попросил снизить уровень ехидства, — ухмыльнулся Нильс, тут уже слегка укусив мужа за мочку уха.

— Тебе бы стало скучно, — парировал Кевин.

— А очень скоро и тебе будет не скучно, — руки альфы переместились в район живота. — Кстати, дом никогда не казался мне большим — там всегда было много детей.

— Еще скажи, что бассейн во дворе — это обычное дело для обычных военных, — последнее слово всегда было за омегой — Нильс не возражал.