Глава 19

После этих слов меня как с цепи сорвало.

— Да как ты смеешь говорить такое?! Я поехала туда, зная о том, что ты понёсся в этот ресторан, как ненормальный, после первого звонка твоей новой сотрудницы, — орала я. Он смотрел на меня, и его взгляд менялся с каждым сказанным мною словом. Видимо, не ожидал моей реакции. — Ты не объяснил ничего, и потом твоя дорогая знакомая стала снова звонить и писать тебе, — я вытащила телефон из сумки и швырнулась в него. Он полетел на стол, но не удержался и упал. Сергей двинулся ко мне, но я вскинула руку и прошла за другую часть стола и продолжила. — С самого начала ты врал мне! Ничего не рассказывал, что происходит в твоей жизни. Значит, тебе нравились эти изменения, раз не находил время объясниться. А сегодня зачем поехал? Тебя видели с ней! Как ты мог оставить нас и уехать?!

— Мила! Ты дашь мне сказать? — громко выкрикнул он.

— Нет уж, теперь ты послушай! А потом найди время все мне объяснить. Твоя сотрудница сегодня удостоила чести поговорить со мной.

Я заметила, что его глаза расширились, и губа чуть дернулась. Он сквозь зубы прошипел.

— Что? Елена говорила с тобой? Черти что, б****!

— Она дала понять, что ты её заинтересовал, потому что оказался очень хорош. Красноречиво, не правда ли? А потом она описала, каков на ощупь твой член, и как сильно она хочет попробовать его на вкус.

Он отвернулся к окну и ударил ладонью по столу. Я вскрикнула от неожиданности, пошатнулась и почувствовала, что подступают похожие признаки недавнего обморока.

— Мила? — с испугом крикнул Сергей.

Видимо, на моем лице заметил изменившееся выражение. Я ухватилась за стол и почувствовала в ушах звон, и как к горлу подступает неприятная горечь. Успела ухватиться второй рукой и заметила, как Сергей дернулся в мою сторону, но в глаза будто чернотой заливали, и я провалилась в темноту.

***

В ушах стоял гул. Очень хотелось пить. Ощущение дикой усталости во всех частях тела чувствовалось так сильно, что мне показалось, что веки тоже не смогут открыться. Но у меня получилось. Перед глазами висела неяркая лампа, но смотреть на неё было неприятно. Я перевела взгляд и оглядела место, где находилась. Поняла, что нахожусь в больничной палате, и резко схватилась за живот. Слёзы потекли по щекам. Боже, что со мной, что с малышом? В этот момент вошёл Сергей и увидел, что я пришла в себя и в каком состоянии нахожусь.

— Малыш, милая моя. Не плачь. Все в порядке. С тобой и малышом все хорошо, — он накрыл ладонью мою руку, присел на край кровати и погладил по волосам. Не отрывая взгляда, Сергей гладил меня по лицу и шептал. — Ты с ума меня сведёшь. Почему не сказала, когда узнала? — он понял, что в таком состоянии я не могу ответить и шепотом перебил. — Девочка моя, малышка моя, я так тебя люблю, — он снова принялся целовать меня, — мы поговорим обязательно, всё обсудим, и ты обязательно всё поймешь правильно, — шептал он мне.

Слёзы текли из моих глаз. Я чуть приподнялась и обняла его за шею, рукой зарылась в его волосы.

— С кем Лёшка?

— Я позвонил Лидии Марковне, и она сразу прибежала. У нас осталась, в гостевой. Надо позвонить и сообщить, что ты пришла в себя — она просила. — Он придвинулся ко мне ближе, руки положил на спину и бережно гладил меня, целуя мое лицо. — Я так счастлив, Мил, ты просто не представляешь, какой ты сделала мне подарок. Малыш нам сейчас так нужен. Ты вновь будешь моей девочкой, снова станешь нежной и домашней, а я буду любить тебя и никому не отдам. Ты, главное, не волнуйся. И ещё надо маме сказать, и твоим… — Он закрыл глаза и прижал меня к себе. — Ты поспи. Врач сказал, что тебе сон сейчас нужен. Хочешь, я тебе колыбельную спою?

Я улыбнулась, и он понял почему.

— У тебя нет слуха, и ты поешь, как скрипучие качели. Ты испугаешь малыша, — смеялась я.

— А я шёпотом. — Он прошептал в губы: — Я так соскучился, Мил. Ты такая нежная и милая сейчас, прям зубы сводит. Хочу тебя всю… и везде. Облизал бы. Так соскучился по запаху… твоему вкусу. Малышка моя, сладкая… — Он с закрытыми глазами водил губами по моему лицу и нюхал мою кожу, отчего у меня бегали мурашки. — Теперь за твоим режимом следить сам буду, и мама будет чаще приезжать, помогать.

— Я только забеременела, а ты уже командуешь. Смотри, а то поедешь сейчас за подснежниками в лес и заодно землянику там поищешь, — я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, вспомнив, как мы ждали Лёшку…

У меня тогда только токсикоз прошёл, и организм отыгрывался на мне за недоедание — диким жором. И как-то вечером мне, хоть лопни, захотелось хурмы. На дворе середина июля. Вот Сережке пришлось побегать. Правда, в тот вечер он не привёз мне хурму. Пришёл домой, а в руках держал пакет. В нём штук шесть — семь каких-то предметов, и каждый завернут в бумагу.

— Ты посмотри на пакет и представь, что там хурма, но уже поздно её кушать — живот может заболеть. Завтра утром проснёшься и съешь.

Утром я, естественно, уже хурму не хотела, но понеслась смотреть, что там лежит. В пакете оказались спелые персики, которые я с удовольствием и слопала. Вот такой у меня выдумщик муж…

Наше воркование прервал вошедший в палату врач. Посмотрел на часы и спросил:

— Уважаемые будущие родители, время ночное уже, отдыхать пора. Столько стресса оба перенесли, — Он указал Сергею на диванчик, понимая, что его сейчас не стоит уговаривать покинуть палату, на что мой муж без возражений поднялся с кровати, погладил меня по щеке, нежно дотронулся до губ поцелуем и попросил врача ответить на несколько вопросов.

Доктор смерил мне давление, выключил свет, пожелал доброй ночи, и они с Сергеем вышли в коридор. Я почувствовала, что меня клонит в сон, и сквозь дрёму подумала о том, что, скорее всего, Сергея не покидает мысль, и он хочет спросить, где и с кем я была, но знаю, что он, даже если его будет распирать от злости или ревности, не сделает это, чтобы меня не беспокоить. Не сможет он меня расстроить, тем более в таком положении. Волноваться мне сейчас совсем нельзя. Надо самой начать разговор и рассказать все с самого начала. Что Орлов просто мой клиент. И я решила сделать это обязательно, но утром.

***

Утренняя тошнота пришла снова. Я тихо, чтобы не разбудить мужа, отправилась в туалет, но закрыть дверь без скрипа не получилось. Сергей быстро поднялся и подошел.

— Плохо, да? Давай волосы подержу. Тебя трясёт немного, — он встал сзади и аккуратно поднял мои волосы и закрутил в легкий жгут. Осторожно приобнял и чуть прижал к себе. Я умыла лицо и посмотрела на себя в зеркало. Рядом стоял мой Серёжка и очень внимательно на меня смотрел. — Тебя что-то беспокоит? Чем я могу тебе помочь, малыш? — он положил подбородок на моё плечо и замолчал.

— Серёж, нам нужно поговорить. Иначе, чем дальше мы откладываем, тем чаще возникают новые случаи и ситуации, как снежный ком, или как клубок все запутывается и уже всё сложнее разобраться…

— Что ты имеешь в виду? — он напрягся.

— Я только хочу сказать, что очень надеюсь, что ты поступаешь честно по отношению ко мне… — Я подняла руку и погладила его по голове и легонько постучала ему по виску: — Вот тут. Самое главное, что у тебя тут. Я хочу, чтобы у нас всё стало как прежде, чтобы мы оставим эти недомолвки позади, разумеется, как только поговорим об этом. Я люблю тебя!

Он коснулся губами моей шеи и прошептал мне в ухо.

— Я тебя тоже люблю, моя милая девочка.

В этот момент за дверью раздался звонок моего телефона. Я хотела остаться одна и попросила Сергея ответить. Почему то вспомнила про маму. Может, звонит она? Обещала ведь ей позвонить и не нашла время за эти дни.

Выходя из ванной, я увидела Сергея, который стоял у окна и смотрел на дождь, который мелкими каплями стекал по стеклу. Он стоял спокойно, но когда повернулся, я сразу поняла, что звонок моего телефона изменил его настроение.

— Что-то случилось? — спросила, ровным голосом.

— Не знаю пока, — пожал плечами. — Меня только очень волнует, почему на твой телефон звонит мужчина и интересуется, как ты себя чувствуешь?