Глава 23

Следующие дни в больнице я провела, будучи в состоянии прострации. Кто-то приходил, кто-то уходил, врачи много говорили, я соглашалась и кивала головой, даже выдавливала улыбку на лице, когда приезжали родители. Свекровь постоянно плакала и твердила, что не зря беспокоилась ещё после того звонка Сергея.

Муж приходил каждый день, приносил цветы, сидел рядом, держал мою руку, но ничего не происходило. Я словно умерла. Я мало ела, крайне мало спала и больше всего на свете хотела побыть одна.

Единственное, что меня спасало, так это разговоры с сыном. Я ему объяснила, что мне нужно несколько дней побыть в больнице. Без подробностей и объяснений. Попросила его проводить время с бабушкой и дедушкой, чему он был только рад, и, конечно, это отвлекало его от того, что мамы нет рядом.

Эти два дня были последними перед недельными каникулами в школе, и я приняла решение отправить его с родителями в Питер. Они сейчас гостили у нас и были очень рады услышать эту новость. Сергей не возражал, он тоже понимал, что родители не часто видят внука, и нынешняя ситуация в нашей семье — не самое лучшее время для проведения вечеринок с друзьями, как обычно бывало в нашей семье.

За эти дни Орлов меня ни разу не побеспокоил. Правда, был странный случай на посту у медсестры.

Я прогуливалась мимо и заметила у неё на столе очень красивый букет белых тюльпанов в корзине и улыбнулась — мои любимые, такие нежные цветы.

— Какие красивые цветы вам подарили, Светлана, — кивнув на букет, сказала я медсестре.

Она посмотрела на букет и, опустив голову, ответила:

— Эти цветы для вас, Людмила. Их принёс мужчина и оставил здесь, как узнал, что в палате вы с мужем. Он потом ещё долго говорил с врачом в кабинете и ушёл.

Нахмурилась. Орлов? Больше некому. Зачем говорил с врачом? Странно…

***

Утром в пятницу я проспала дольше обычного, и это меня обрадовало, потому что сон на время заглушал мои мысли и переживания. Подумать только, прошли дни, а вокруг всё также кипела жизнь, город за стенами больницы гудел, как веселый шмель, и не было никому дела до моей боли и моей разрывающейся душе. Врач, от которого я не отставала последнее время, прося отправить меня домой, наконец, сказал, что все процедуры закончены, и я могу продолжать восстановление дома.

Дома я оставаться не собиралась — я решила это давно. Самое главное для меня было отправить сына на каникулы и решить самой, куда уехать, чтобы побыть одной. Подумала о Катьке. Почему она не позвонила мне? Неужели так занята? Или и правда обиделась? Но на что!? Одни вопросы… Я хотела попросить её, чтобы разрешила пожить у неё на даче эти дни. Раньше они у нас они были рядом, но при переезде в Питер мои родители решили продать дом. Я не возражала — на тот момент мы с Сергеем строили свой дом.

Присев на кровать, я посмотрела на свою небольшую сумку и решила, что доберусь до дома сама. В последние дни мне совсем не хотелось видеть своего мужа. В голове постоянно мелькали эпизоды прошедших дней. Сергей пытался поговорить, но разговор не шёл. Я, наконец, просто отпустила ситуацию. После случившегося прекратила гонку, мне стало все равно.

Раньше надо было понять, что нет ничего важнее в жизни, чем рождение новой жизни. Но так ведь не должно быть. Мы — муж и жена. Нам надо решить, как жить дальше. Но это потом. Я должна уехать и побыть одна. Хоть какое-то время. Надо позвонить Катьке. Может, она не знает ничего и дуется.

Накинула плащ и поняла, что за эти дни на улице сильно похолодало. Я вызвала такси. Никогда бы так раньше не поступила, обязательно за мной кто-нибудь приехал бы, где бы я ни находилась. А сейчас совсем не хотела никого видеть, кроме сына.

Забрала у медсестры выписку, вежливо выслушала рекомендацию сразу же обратиться к своему врачу для дальнейшего обследования и назначения приёма препаратов для восстановления. Я улыбнулась ей и другим девушкам на посту — совсем молоденькие, улыбаются. С годами начинаешь понимать, что школьные и студенческие годы, самые счастливые в жизни, но мы так стараемся их торопить, скорее повзрослеть…

В одной руке я держала сумку, а второй пыталась открыть приложение, чтобы вызвать такси. Краем глаза заметила, что кто-то приближается ко мне, и машинально шагнула в сторону, чтобы не столкнуться, но человек повторил мое движение. Я подняла глаза и увидела тепло улыбающегося Орлова.

— Чуть не упустил тебя, привет, — сказал, забирая сумку из моих рук. — Не смотри на меня испуганными глазами. Врач ещё утром упомянул, что выпишет, ты ж сама его и уговорила. Вот я и решил встретить. Угадал ведь? Одна собралась?

— Здравствуй, Игорь, — кивнула, и мы направились в сторону лестницы.

Пока спускались, я оступилась. Он сразу поймал меня, сумку бросил, чтобы второй рукой ухватить, а руки то большие, ладонь широкая. Зажал ими, как тисками, и прошептал:

— Такая ты маленькая…

— Игорь, пусти! — Он как будто отмер и разжал руки. Поднял сумку, взял меня под локоть, и мы вышли из здания. — Я не поеду с тобой, — остановилась и посмотрела на него.

Он молча продолжил движение, и я медленно последовала за ним, тихо удивляясь — как ему удается чувствовать меня так, чтобы безошибочно понимать, что сказать и сделать в каждый момент? Это просто не оставляло мне шанса не послушать его, и я шла за ним покорно, понимая, что сама уже хочу этого…. И не хочу одновременно.

Он отключил сигнализацию и открыл передо мной дверь автомобиля. Я сразу почувствовала невероятный запах свежей выпечки. Повернула голову. Игорь улыбался, а его взгляд скользил по моему лицу — видно было, что волнуется, но старательно скрывал это.

— Знал же, что не с курорта повезу. Решил заехать в кондитерскую. Обязательно отвезу тебя туда, как поправишься.

Я уже не спорила, просто села в уже прогретую машину — уже сильно замерзла, хотя расстояние прошла совсем небольшое. Орлов, устроившись на месте водителя, направил горячий воздух на меня, взял с заднего сидения пакет и подал мне большой стакан с горячим чаем. Уловила знакомый аромат напитка и кивком поблагодарила Игоря, но взглянуть на него не рискнула — слишком все правильно делает, все продумано до мелочей.

Я пила чай через трубочку и отщипывала от булочки кусочки, глядя в окно. Орлов ехал, не спеша. Я разглядела в парке пруд, хотелось погулять рядом, собраться с мыслями, но моя одежда не предполагала прогулки под дождем в легком плаще. Но желание подышать воздухом было таким острым, почти физически ощутимым, чуть ли не ломающим кости. Видимо, мой организм изголодался по воздуху.

Орлов молча посматривал на меня — я видела его внимание краем глаза. Когда я допила чай и вставила опустевшую непроливайку в держатель, он открыл бардачок и вытащил влажные салфетки, подал мне, чтобы вытерла сахарные руки, забрал у меня использованную и, наконец, заговорил:

— Мил, ты понимаешь… Все эти манипуляции тобой и твоим мужем — это не просто так. Я уверен, что кто-то хочет, чтобы ты страдала.

— Я думала об этом. Но кому это надо? Елене твоей?

— Ленка, хоть и ревнивая, но у нее ума не хватит такое вытворять. Она не тихушница. Скандал закатить — это в ее репертуаре, а тут другое. По правде говоря, она, похоже, и правда всерьез заинтересовалась твоим мужем… И вообще… все очень странно… А Катерина твоя… может в семью твою лезть?

— Катька? Да зачем ей? Столько лет мы с ней дружим, да и друг семьи она… всегда была, — тут мне стало не по себе. А если задуматься? Она всегда как-то тихо себя вела при Сергее. Со мной одна, а вот когда мы все вместе — другая. Воспитанная, что ли, сдержанная вся… Я медленно повернула голову к Орлову. — Что же получается, Катька все это затеяла? Да не может быть… столько лет… А смысл? Тогда при чем здесь твоя Елена?

— Да не моя она, Мил, не моя! — он начинал злиться. — Одно могу сказать — Ленка не в шутку завелась. А вот подруга твоя… тебе самой нужно поговорить с ней.

Он снова замолчал, только поехал чуть быстрее, будто его вспышка на скорости отразилась, а у меня мысли тяжело в голове проворачивались, не хотелось верить во все, что происходило со мной. Я невольно сжалась вся, вцепилась руками в ворот плаща и носом зарылась, будто пряталась от собственных мыслей. Игорь сильнее печку включил, подумал, наверное, что я согреться не могу. А меня и правда внутри будто обморозило, будто чувства и эмоции коркой льда покрылись. И так это состояние было созвучно погоде…

Осень основательно заявила свои права. Сильный ветер хлестал прохожих, выгибал зонты, ломая тонкие спицы, задирал полы пальто и вскидывал капюшоны, трепал волосы и окатывал холодным дождем, полившим с новой силой. Хотелось в тепло, согреться и успокоиться, собрать себя по кусочкам и решить, как жить дальше. Я чувствовала, что мне нужно было согреться внутри и снаружи. Я смотрела сквозь залитое дождем стекло, и всё вокруг было расплывчато и непонятно, как и в моей жизни.

Машина остановилась у подъезда. Я подняла голову, встретилась взглядом с Орловым и устало сказала:

— Игорь, мне приятно… на самом деле очень приятно твоё внимание, но не более того… Понимаешь… я думаю, что… если и дальше так будет продолжаться, я проявила слабость, а этого делать нельзя, я не хочу этого… — я говорила, а сама о муже думала — ведь у него ситуация аналогичная. — Все так стремительно произошло. Что творится сейчас в моей семье… — Это был, скорее, вопрос к себе. — Я решу все сама и, кроме поддержки твоей, я ничего принимать не буду. И не нужна мне сейчас замена. Как все сложится… я не знаю, но не хочу, чтобы моя семья разрушилась. Я хочу быть со своим мужем. Тебе ведь понятно все это! Не проявляй свой эгоизм, ты ведь очень мудрый мужчина, и я не хочу разочароваться в тебе.

Орлов выслушал, взял мою руку и поцеловал запястье, там, где должен был биться пульс, но я не была уверена, что он там был. Задержал там свой поцелуй на мгновение и отпустил.

— Я тебя понял. Как хочется назвать тебя своей птичкой, но не хочу тебя разочаровывать, — с улыбкой произнёс он. — Пирожные забери, а то я их просто выброшу.

Я взглянула на него и взяла пакет. Он достал мою сумку, проводил до лифта и стоял, пока его двери за мной не закрылись.

Вот и всё. Не знаю, что мною руководило. Я так близко подпустила к себе мужчину и разрешила ему поверить, что у нас может что-то получиться. А ведь сегодня… как будто сто лет знакомы. Мыслями я уже была с Лёшкой. Мне нужно увидеть его, вдохнуть эту маленькую макушку, обнять и зацеловать в пухлые щечки. Я позвонила в дверь — не рискнула сама открыть дверь. Не хочу больше никаких сюрпризов. Но я сама для всех сюрприз, как оказалось.

Открыл Сергей. Уставился на меня удивленным взглядом. Из-за спины отец вышел, и смотрят оба. Молчат. Я улыбнулась и, как ни в чем не бывало, прошла внутрь.

— Отомрите. Сумку кто-нибудь заберёт у меня?

Сергей схватил сумку и сразу бросил ее на пуф, подошёл ко мне и обнял. Прижал, так сильно, а мне приятно. Так бы и стояла. Но организм дал знать, что не все силы восстановлены, и я прошептала:

— Сереж, я устала. Пойду к Лёшке и потом прилягу.

Он одну руку отпустил, а второй к себе прижимал, на кухню меня повел.

— Малыш, ты приехала сама? Почему не сказала, что выписывают? Я спрашивал у врача, он сказал не раньше завтрашнего утра.

— Уговорила сегодня, так домой хотелось. Лёшку хотела застать и проводить.

— Я их через два часа в аэропорт везу, — сказал он и снова обнял меня.

— Отпусти, — подняла на него глаза. — Мне лекарство надо выпить. Принеси сумку мою.

Он убрал руки, а мне захотелось, чтобы снова обнял. В кухню с криком радости прибежал Лёшка, и мы бросились друг к другу в объятия. Мне сразу стало не по себе. Нас снова трое. А ведь могло быть все совсем по-другому. Следом за Сергеем вошла мама, и я протянула к ней руки.

— Мамочка, я так соскучилась. Мне так плохо… как теперь жить с этим? — прошептала ей на ухо и смахнула слезу, чтобы Лёшка не видел.

Сергей протянул мне сумку и вышел. Я вспомнила про пакет из кондитерской, показала его сыну, и он с радостью начал выкладывать все на стол. Мама тихо сказала:

— Мил, у Сергея неприятности на работе. Говорить тебе не хочет. По телефону звонят, что-то постоянно обсуждают. По-моему, в каком-то регионе что-то произошло.

Я кивнула и направилась в спальню. Сергей стоял у окна. Одна рука была высоко поднята и лежала на раме от окна, вторую он держал в кармане, а взгляд был очень озабочен. Я тихо подошла к нему и спросила:

— Что-то случилось?

— Нет, не волнуйся. Я после аэропорта заеду в офис, заберу документы и приеду. Дома поработаю, чтобы рядом быть. — Он подошёл ко мне и провёл руками по моим плечам. — Как ты добралась? Почему не позвонила? Я бы приехал. — Он обнял меня крепко и уткнулся носом в волосы за ухом.

— Меня подвёз Орлов, — я не собиралась делать из этого тайны — надоело плодить недоразумения.

Я почувствовала, как муж напрягся. Отступил чуть назад, но руки оставил на плечах.

— Мил, ты мне ничего рассказать не хочешь? — осторожно поинтересовался Сергей. — Как так получается, что он постоянно рядом с тобой оказывается?

— Может, потому, что моего мужа рядом нет? — ехидна ответила ему. Он посмотрел на меня недобрым взглядом, но я продолжила. — А что ты хотел? Ты постоянно находишься в одном помещении с той, что откровенно заявляет, что хочет тебя, и ты ничего не делаешь, чтобы сократить общение с ней, а тут человек меня подвозит и ведь почему-то он знает, что меня выписывают, а ты — нет! Но зато сразу начинаешь возмущаться. Может, стоит задуматься, кто для тебя важнее?

В этот момент он схватил меня и сжал с такой силой, что невольно у меня выступили слезы.

— Ты мне нужна, ты, понимаешь?! Никто мне другой не нужен! Никогда не был нужен, и как бы себя не предлагал. Всегда ты была для меня моей девочкой и стала любимой женщиной.

Он ослабил хватку и снова обнял, но в этот момент зазвонил мой телефон. Это была Катька. Поинтересоваться, кто предлагал себя моему мужу, я не успела. Но обязательно это сделаю. Сергей медленно отпустил меня, вышел из комнаты, и я приняла вызов.