Глава 41. Часть 2.

– Я сам, – вскинулся Витольд и, протянув руку за ключами, попросил: – А ты обзвони наших.

Он несся сломя голову, заставляя себя тормозить на светофорах.

"Штрафы? Да пропадите вы пропадом!" – зло хмыкнул он про себя, сворачивая с серпантина в знакомый проулок. И даже растерялся на долю секунды. Вдоль улицы стояли и сидели люди, терпеливо ожидая своей очереди.

"Прием, твою мать!"– Стрельников от досады стукнул по рулю и, выскочив из джипа, кинулся прямо к калитке. Рванул дверь на себя.

– Куда без очереди? – послышалось со всех сторон.

– Меня вызвали, – пресек крики Витольд и шагнул во двор.

"Она живет в дальнем доме, а принимает в первом", – внезапно вспомнились слова таксиста.

"Спасибо тебе, добрый человек", – мысленно поблагодарил Стрельников и, распахнув дверь первой хибары, заорал во все горло:

– Лида-а! Лида-а! Ты где?

Иллария вздрогнула, услышав знакомый голос.

– Передайте остальным, сегодня приема не будет, – велела она посетительнице, давая понять, что визит закончен.

– А я еще спросить хотела, – протянула та разочарованно и осеклась, увидев ворвавшегося в комнату мужчину: высоченного, едва не касающегося потолка, злого и растерянного одновременно.

– Чего молчишь? – рявкнул он и сразу велел: – Собирайся быстро!

Посетительница испуганно глянула на гадалку. Та спокойно кивнула вошедшему и пробормотала:

– Я готова.

"Может, позвать на помощь?" – поинтересовалась мысленно посетительница. Но Иллария не успела ничего ответить. Мужчина пересек комнату, сгреб ее в охапку и быстро потащил к выходу. Целительница не сопротивлялась.

– Что себе позволяете? Куда вы ее несете? – раздались неуверенные голоса из очереди.

– Я из святой инквизиции, – рыкнул Стрельников, усаживая родственницу на заднее сидение. Запрыгнул в машину и дал по газам.

– Ты редкий идиот, – в изумлении пробормотала Лида, поправляя юбку и снимая парик.

– Машка в коме, – огрызнулся он, глядя на нее в зеркало заднего вида. – Ты просто обязана помочь.

– Если смогу, – обреченно бросила она.

– Сможешь, куда денешься, – воинственно бросил Витольд, прибавляя скорость.

– Заткнись, дай мне сосредоточиться на сестре, – оборвала его Иллария. Стрельников мимоходом кивнул, моля всех святых, чтобы жена очнулась.

Войдя в палату реанимации, Лида быстро подошла к кровати и поразилась бледному и спокойному лицу сестры. Та словно спала. Но Лида столько повидала на своем веку и могла точно утверждать, что Маша уже не здесь. Она, сдержавшись, чтобы не закричать от отчаяния, мягко прикоснулась к голове сестры. Провела рукой по спутавшимся волосам.

– Субарахноидальное кровоизлияние, – пробормотала негромко, но так, чтобы услышал Стрельников.

– Да, – рыкнул он и тут же поинтересовался недовольно: – Как ты узнала?

– Увидела, – пожала плечами Лида и, оглянувшись по сторонам, добавила требовательно: – Ее нужно убрать отсюда. Здесь плохая энергетика. Любая другая палата подойдет. Я должна быть неотлучно с сестрой. И кровать оставь эту, с опускающимся механизмом.

– Хорошо, – кивнул Витольд и со страхом в голосе осведомился: – Ты справишься?

– Не знаю, Вит, – тяжело вздохнула Лида. – В любом другом случае я бы даже не взялась.

– Говори, что нужно, я все сделаю, – махнул он рукой и отправился давать распоряжения.

Лида смотрела вслед человеку, знакомому всю жизнь. Она видела его в момент радости и ликования. Восторженного и гордого. Стояла рядом с ним в минуты безутешного горя. Ни слезинки не проронившего на похоронах отца и молча шмыгавшего носом, когда хоронили Еленочку. Но в первый раз довелось наблюдать растерянного и почти сломленного Витольда. Опустошенного от надвигающейся трагедии. Но в глазах Стрельникова еще мелькала решимость и последняя надежда. На нее одну. На ее дар.

Разместив жену в ВИП-палате, Витольд с удивлением наблюдал, как Лида устроилась в изголовье сестры и нежными движениями принялась массировать голову. Сначала ему показались эти поглаживания хаотичными.

"Толку в них, лишь время теряем, – ругнулся он мысленно, но тут же оборвал сам себя. – Современная медицина все равно бессильна".

А потом понял, что в действиях Лиды есть своя система.

– Мы сможем потом сделать УЗИ? – прошептал он, когда сестра жены, тяжело вздохнув, отошла к окну.

– Да, – хрипло бросила Лида, усмехнувшись. – Обязательно. Ты ведь ничего не воспринимаешь на веру?

– Я предлагаю заключить перемирие, Лид, – примирительно пробормотал Стрельников и тут же оказался рядом, открывая объятия.

Лида, как птичка, уткнулась на секунду в его плечо и тут же отстранилась.

– Мир, Виташа, – чуть слышно согласилась она сквозь слезы, понимая, что ради сестры должна простить своего давнего врага.

– Мир, Лидка, – мягко заверил он. Витольд еще собирался сказать, что склоняет голову перед ее даром. Но в этот момент у него в кармане завибрировал сотовый. Звонили из министерства. Стрельников пулей выскочил из палаты и оказался нос к носу с мамОлей и Чапаем.

– Витольд Александрович, нам тут поступил сигнал, что в больнице для оказания помощи вашей супруге находится целительница Иллария, – донеслось из трубки.

– С моей женой в палате сидит ее сестра, в холле наши родственники. Никого посторонних тут нет и быть не может, – отрезал Стрельников и, не дождавшись ответа, отключил сотовый. Но, оглядев собравшихся, понял, что ошибся. В небольшом коридорчике собрались все. Архиповы всей семьей, Сказочник с Майей и даже Эльза со своим Ромочкой. А вот в стороне, ближе к выходу, прислонился к стене незнакомый тип.

– Вы кто? – шагнул к нему Стрельников, понимая, что те, кто угрожал Маше, и не думали останавливаться.

Мужик замялся, отвечая что-то невразумительное.

– Да я это... – пробубнил он, растерявшись от неожиданного напора.

– Документы, – рыкнул Стрельников, хватая незнакомца за грудки. – И пропуск...

– Это муж Лиды, – крикнул Никита и, доковыляв к Витольду на костылях, представил: – Андрей это.

– А-а, извините, – пробормотал Стрельников, отпуская перепуганного мужика. – Сейчас позову.

Он повернул обратно в палату, куда моментально набились родственники.

– Выходи по одному, – пробурчал недовольно, лишь заметив, как рыдает мамОля, опустив голову на плечо Чапаю. А тот механически гладит ее по голове. А у самого в глазах стоят слезы.

"Упаси бог пережить своих детей", – пронеслось в голове, и, отведя взгляд от родни, Витольд отошел к окну, повернувшись спиной к окружающим. Утешать никого не хотелось, равно как и выслушивать слова поддержки. Дождавшись, когда за родней закрылась дверь, он в приступе отчаяния опустился на колени перед кроватью и, взяв жену за руку, попросил громко:

– Просыпайся, Марусенька, прошу тебя!

Но Маша лежала, не пошевелившись. Да и глупо было бы ожидать другого.

Он прижался лбом к ее ладони. Потом поцеловал каждый пальчик. И снова велел жене:

– Машка, вернись ко мне! Умоляю тебя!

Она брела среди зеленых лугов, наслаждаясь внезапно наступившими тишиной и спокойствием. Трава, кое-где доходившая до пояса, казалась свежей и сочной, несмотря на яркое солнце. И птицы. Чудесные птицы радовали многоголосьем. Она повернула к блестевшей невдалеке ленте реки и, выйдя к белой воде, опустилась рядом на колени. Ни ветерка, ни легкой волны. Сплошная благодать. Маша, вздохнув полной грудью , зачерпнула в ладонь белую как молоко воду. Вот только вода ли это? Она пропустила жидкость сквозь пальцы и вытерла руку о ночную рубашку, чуть не порванную... Кем? Она не могла точно вспомнить, да и не хотела.

– Вот ты где, – раздался сзади знакомый голос.

Маша, обернувшись, увидела пожилую женщину с седой косицей, уложенной на затылке. Бабушка Надя.

– Там без тебя многим плохо, – пробормотала Надежда Никитична. – Васятке моему, Ольге... Да и Витольд твой в отчаянии.

– Он не любит меня, бабушка Надя, – по-детски пожаловалась Маша, в одночасье вспомнив, кто такой Витольд. – Мне и здесь хорошо. Тихо очень...

– Рано тебе еще, – ласково пробормотала баба Надя. – Еще лет пятьдесят, как рано.

Они еще не успели отойти от реки, как кто-то закричал надрывно:

– Машка, вернись ко мне! Умоляю тебя!

– Вишь, как зовет-убивается? – печально заметила старуха.

– Он не любит меня, – снова повторила Маша.

– Любит, – тяжело вздохнула Надежда Никитична. – Даже плачет. Ты уж прости его, девонька. Все мы, пока живы, творим глупости. Ты вот даже сюда умудрилась попасть.

– Бабушка! – упрямо воззрилась на нее Маша.

– Конечно, по глупости, – добродушно хмыкнула баба Надя. – Бежала, как голая на кровать. А нет бы мужа выслушать.

– Но...

– Ты же взрослая женщина, детки у тебя. Скоро еще один родится, а все бегаешь, как девчонка. А ты должна двигаться медленно, плавно. Каждый миг осознавать, что ты Женщина, а не пацанка.

Маша смотрела во все глаза на мать отца, с которой так и не довелось встретиться при жизни. Добрые глаза, морщинки, будто лучики. Точно такая же, как на фотографиях.

– Все, Мария, – строго велела бабуля. – Ступай обратно! Загулялась ты тут. Вон Васятка мой переживает, за тобой собирается. А я этого допустить не могу.