Глава 19. Часть 4

– Первый раз вижу, – гневно отрезала Анька, озираясь по сторонам в поисках чемодана. Тот сиротливо валялся на соседней полке.

– Пошли со мной, – то ли предложил, то ли велел Арсений Петрович и, взяв ее за руку, повел в свое купе. Но перед тем как уйти, повернулся к парням.

– Под кем ходите? – бросил презрительно.

– Под Камазом, – пренебрежительно выдавил один из бандитов.

Арсений Петрович кивнул и, повернувшись к одному из своих помощников, велел:

– Кулик, позвони Кольке, пусть своих бойцов утихомирит. И девулины вещи захвати.

Анька вспомнила, как они с Арсением долго обедали в вагоне-ресторане, как вокруг сновали официанты, пытавшиеся угодить уважаемому гостю. Она во все глаза смотрела на своего нового знакомого, понимая, что влюбилась без памяти, еще там, на ступеньках парадного, и что не существует никого, кроме этого человека. Ни мужа, ни родителей. Впрочем, так и оказалось. С Димкой она развелась, ничего не объясняя, а родители ее прокляли.

Анька перевернулась на другой бок, а потом подскочила с кровати. Понеслась на кухню, закурила, затем, одним движением затушив сигарету, схватилась за сотовый, решив не ждать до утра. Ткнула в недавний контакт и, когда в трубку пробурчал заспанный голос, выпалила:

– Сеня, спишь?

– Что? – пробормотал сонный Чегевар. – Что случилось?

– Я сейчас приеду, милый, – заявила Владыкина и отключилась.

Чегевар, заспанный и недовольный, встретил ее во дворе, медленно прохаживаясь по дорожке в стеганом халате.

– Распустил я тебя, Аня, – пробормотал он устало. – Имей хоть немного уважения к старому человеку.

– Ага, и из ума выжил, – зло фыркнула Анька. – Два плюс два сложить не можешь.

– Чего? – рявкнул он, крепко сжав запястье. Больно. Анька поморщилась, но сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Аккуратно выпростала руку из цепких пальцев, положила ладонь ему на предплечье.

– А ну-ка, Сеня, вспоминай, зачем ты в мой подъезд приперся?

– Сто раз тебе говорил, там жил мой барыга. Хмырь. Навещал я его.

– Знаю, – кивнула Анька. – Твой Хмырь в миру звался Марком Баженовым и кончил плохо.

– Жена его прирезала. Тоже мне новости.

– А на ком он женился, помнишь? – усмехнулась Анька и, увидев растерянное лицо Чегевара, рассмеялась. – Я ж и говорю, что сдаешь, старый хрен.

– Давай, не тяни. Зря, что ли, ночью приперлась и весь дом на уши поставила.

– Он женился на Лидке Архиповой, Машиной родной сестре. Смекаешь, Сеня?

– Ну и что? Одна сама на мокрое дело подписалась, другую  скоро грохнут, вот такая она – справедливость.

– Ох, – театрально вздохнула Анька. – Может, мне бизнес бросить и тут начать командовать, коли ты последние мозги растерял?

– Что ты несешь, дурочка? – усмехнулся Чегевар. – Пошли спать. Сил нет.

– Если ты вспомнишь, то Лидка эта вины своей не признала и ее освидетельствовали как невменяемую. А сейчас ей мозги на место вправили, но она тоже все время повторяет, что мужа не убивала и ее оклеветали. А младшую сестру заказали именно тогда, когда Маша начала в этом деле копаться.

Анька заметила тот момент, когда глаза Чегевара зажглись злым огнем. И она вновь увидела своего давешнего любовника, жесткого и властного человека.

– Точно знаешь?

– Ну конечно! – заговорщицки прошептала Анька.

– Она тебе лично рассказывала? – насторожился Чегевар.

– Нет, я подслушала ее разговор с братом. Они в офисе на кухне шептались, а я в туалете сидела. А там стенки, знаешь, какие тонкие. Собирались детектива нанимать…

– Если Хмыря пришил кто-то левый, то я хочу знать кто! – отрезал Чегевар. – Пошли спать, Анютка. До утра не отпущу, а вместе кумекать веселее.

Уже улегшись в кровать, Анька снова ощутила, как ладони любовника елозят по ее бедрам.

– Живи со мной, девочка, – прошептал Чегевар. – Доставь старику радость.

– Ты еще всех нас переживешь, старый хрен, – пробурчала Анька и, повернувшись к любовнику, провела ладонью по небритой щеке и поинтересовалась тихо:

– Из-за убийства Хмыря много наркоты пропало, Сенечка?

– На килограмм тянет. По нынешним временам это большие деньги. Я-то всегда думал, что менты поперли. Но если жена Хмыря не при делах, то я убийцу с того света достану.

И девчонку твою трогать не разрешу. Пока.