Глава 23. Часть 2.

Сон как рукой сняло. Но копыта били снова и снова. Витольд быстро продрал глаза, почувствовав удар в предплечье. Дурацкий игрушечный пони, ведомый проворными ручками Евы, резво проскакал по плечу и подбирался к носу. Дочка, стоя ногами на соседнем кресле, радостно цокала языком. Стрельников аккуратно убрал взбесившееся игрушечное парнокопытное от своего лица и, усадив малышку к себе на колени, ласково поинтересовался:

– А как зовут твою лошадку, Ева? Ты уже придумала имя?

– Эльза! – радостно воскликнула дочка.

Исподволь Маша наблюдала, как муж с дочкой рассматривают новую игрушку.

«Скандала не избежать, – подумала Мэри, глядя на пони, – Эльза точно обидится».

Она окинула взглядом  наклонившиеся друг к другу головы. Большую с кротким ежиком каштановых волос и маленькую с русыми растрепавшимися хвостиками.

«Надо же, эту неделю Витольд держался стойко. Никуда не сбежал, и даже не показал виду, что его замучили дети».

Маша повернулась к сыну, принявшемуся рассказывать о полете на вертолете.

– Мигель разрешил мне порулить, ты видела? Я точно стану летчиком, когда вырасту!

Она всмотрелась в горящие глаза и подумала, как дети по-разному восприняли перелет из Лоредо в Эль Пратт. Ленька смело уселся на предложенное ему место рядом с Мигелем, надев наушники, и заворожено наблюдал в лобовое стекло, как огромная стрекоза несется чуть выше птиц и ниже облаков. Так и просидел весь полет. Даже головы не повернул. А Ева, как только заработал двигатель, крепко ухватилась за руку матери, уткнулась в грудь, закрыв глаза. Витольд, усевшись рядом, погладил дочку по спине и, ни минуты не сомневаясь, обнял жену. И Мэри, и Ева очутились в кольце его рук.

– Ничего не бойся, котенька, папа рядом...

«Конечно! -пронеслось у Маши в голове. – Рядом он. Успокоил, отец родной. Надежда наша и опора. Надолго ли прибился к нашему берегу?» Она одернула себя, понимая, что нужно отпустить обиду. Но как? Если муж превратил ее жизнь в персональный ад. И это вместо любви и райских кущ, обещанных под марш Мендельсона. Маша вздохнула тяжело и, подобно Еве, закрыла глаза.

– Трусиха, – прошептал муж ей на ушко и тихонечко клюнул в висок.

В Эль Пратте перемирие закончилось.

Маша снова повернулась к Витольду и Еве. Но Стрельников спал или притворялся спящим. Рядом в кресле одиноко сидела дочка и печально водила лошадкой по открытому столику.

«Все, – едко подумала Маша. – Наигрался в отца семейства. Надоело. Одной недели хватило!»

– Иди к нам, Ева, -позвала она малышку, а про себя решила:

«Нужно обрывать сейчас. Пусть по больному. Но еще есть время, пока дети не сильно привыкли, и она сама не раскисла от любовных признаний. Вернемся и разъедемся каждый к себе».

Витольд из-под опущенных век наблюдал, как задумчивый взгляд жены постепенно из отрешенного становится жестким, а лицо неприступным.

«Кажется, Мэри вышла на тропу войны, – про себя отметил он. – Ишь как за живое задело, стоило только о женихах заикнуться. Ну да подожди, еще не вечер, дорогая! Так просто от меня не избавишься. А вот твоих кавалеров придется извести».

Стрельников снова скосил глаза в сторону семейства. Но жена уже развернулась в кресле и сидела к нему спиной, Ева примостилась к матери, водя по ее голове дурацким пони, а сын, улыбаясь, что-то азартно рассказывал.

Витольд сдержался, мысленно отговаривая себя броситься к жене и осведомиться, кому все-таки куплены часы. Он закрыл глаза и принялся вспоминать, когда у него назначены плановые операции.

«В любых сложных ситуациях работай. Это отвлечет от тяжких дум и эмоций», -учил Дунин.

«Так отчего же я сам не воспользовался этим советом раньше? – поинтересовался Стрельников и мысленно отвесил себе пендель. – Забыл. Вот ведь дурак!»

Никита Архипов подъехал к знакомому дому в узком переулке и, не выходя из машины, сумрачно оглядел очередь.

«Сейчас сумками забьют, бабки малохольные», – мысленно решил он и позвонил Андрею.

– Открывай, – бросил Архипов и нехотя выбрался из машины.

Ему приходилось несколько раз наблюдать эту странную картину. Лужи и грязь на грунтовой дороге. Дощатый забор вдоль узкой асфальтированной дорожки. Старые деревянные лавки, протянувшиеся до соседнего дома, облепленные больными и страждущими. Пожилые женщины, молодежь. И даже две модные красотки на высоких каблуках затесались.

Никита аккуратно обошел грязь, стараясь не запачкать видавшие виды кроссовки. Смотря себе под ноги, попытался не пялиться на наблюдавшую за ним толпу. Он быстро подошел к калитке, надеясь, что муж Илларии сразу откроет и удастся быстро проскочить во двор. Не получилось. Где-то Андрей запропастился.

– Тут очередь, – предупредили Архипова с разных сторон. – Мы с шести утра занимали.

– Иллария сегодня не принимает, – отмахнулся он. – Заболела.

– А ты кто такой? – хмыкнула старуха, в момент оказавшаяся рядом. – Доктор, что ли? – с издевкой вскрикнула она.

– Да, – согласился Никита. – Вот приехал по вызову.

– Точно доктор? – нерешительно заметила бабка. – А чего же голубушка наша сама себя не излечит?

– Не все болезни лечатся снадобьями и заговорами, – глубокомысленно заметил Архипов, придав лицу умное выражение.

– А к вам на прием можно попасть? – брякнул кто-то из очереди. – Где вы принимаете?

– В центре диагностики, – отмахнулся Архипов.

– А фамилия как ваша? – крикнули из толпы.

Никита заметил, как гламурные фифы отвлеклись от беседы и прислушиваются к разговору.

– Стрельников, – представился он важно. – Витольд Александрович. На прием записывайтесь в регистратуре.

И ввалившись в калитку, открытую хозяином, услышал, как топоча каблуками за ним бегут две дамочки.

– Врешь, сука! – вскрикнула одна из них. – Ты не Витольд. Мы ему скажем, он тебя засудит!

Андрей захлопнул дверь прямо под носом у возмущенной блондинки, а брюнетка чуть не налетела на нее.

– Кого вы слушаете? – донеслось из-за забора. – Прошляпили очередь. Это никакой не Стрельников! Мы его знаем! Обе!

И тут Никита все понял.

«Утки-проститутки, – кажется, так их звала Маша. – Уже и к целительнице добрались! Небось за приворотом явились».

Архипов сжал кулаки и, деловито разувшись в прихожей, прошел в дальнюю часть дома, где в спальне на высоких подушках полулежала Иллария. Черные космы казались отвратительной паклей на белоснежной ткани.

– Ужасный цвет, – поморщился Никита. И сразу заметил ввалившиеся глаза и посиневшие губы.

– Ты как смерть белая, тетка, – пробурчал он, усаживаясь на стул около кровати. Погладил больную по руке. – Опять не ела ничего и работала как лошадь?

– Не ругайся, – тихо прошептала Иллария, улыбаясь Архипову. – Я ночью раскладывала карты. Машка в большой опасности. Когда она вернется, не отходи ни на шаг.

– Так точно, товарищ полковник, – хмыкнул Никита. – А работать за меня кто будет?

– Отпросись, возьми отпуск. Что угодно! Все время смерть выпадает. Насильственная. Так карты ложатся. Что-то зловещее из потаенных глубин подняло голову. На Витольда надежды мало. На Сергея тоже. Только ты и остался, понимаешь?

– Хорошо, – мрачно кивнул Никита, потер шею устало. – Я бы не поверил тебе, но машину ее чуть не взорвали, а потом еще соседскую на воздух пустили. Типа ошибка. Странно все это.

– Спасибо, что прислушался, – тяжело вздохнула Иллария и добавила недовольно: – Еще бы Стрельникова вразумить.

– Кстати, о ганд… предателях то есть, – пробурчал Архипов. – Там две курвы к тебе заявились, мне показалось, его подружки...

– Это какие? – слабо улыбнувшись, оживилась на минуту Иллария и, подтянувшись на кровати, глянула в большое зеркало, стоявшее на подоконнике.

Никита изумился. Целая система зеркал! Одно – автомобильное – оказалось прикручено к наличнику.

– Ты прям шпион, – усмехнулся он, наблюдая, как гадалка вглядывается в зеркальные отражения.

– Эти? – Иллария безошибочно ткнула пальцем в отражение девиц.

– Они, – подтвердил Никита.

– Сейчас, – кивнула целительница, откинувшись обратно на подушки. – Подожди, – засипела она и замолчала.

Архипов аж испугался, боясь, что Иллария преставится прямо при нем.

Но вот она открыла глаза, и Никита заметил румянец и хитрую улыбку, оживившие бледное лицо.

– Все, готово, – отмахнулась Иллария и предложила радостно: – Обедать останешься? Миля окрошку приготовила.

– Пожалуй, – согласился Никита.

«И Милю за обедом увижу», – тепло подумал он о девушке, помогавшей Илларии по хозяйству. И тут же, почесав затылок, осведомился:

– А что ты подружкам Витольда уготовила?

– Тебе этого знать не надо, -отрезала Иллария и велела:– Позови Андрея, пусть меня на кухню отнесет.

– Да я и сам могу, – пожал плечами Архипов.

– Моему мужу это не понравится. Он и так тебя еле терпит.

– А мне плевать, – рыкнул Никита, подхватывая Илларию на руки.

И пока нес темными коридорами, отметил про себя, как выпирают из-под платья худые косточки. А наткнувшись на недовольный взгляд Андрея, пробурчал:

– Следи, чтобы она ела. Или это так трудно?

Иллария, умастившись на кухонном плюшевом диванчике, с тревогой оглядела мужчин. Но Андрей и Никита уже сцепились не на шутку.

– Тебе здесь не рады, – брякнул хозяин.

– Больно ты нужен, – процедил Архипов. – Она вызвала, я приехал.

– Давайте обедать уже, – пресекла перепалку Миля. Она шустро накрыла на стол, расставила тарелки с окрошкой и салатник, доверху наполненный нарезанными розовыми помидорами и кольцами лука.

Никита мысленно усмехнулся, вспомнив, что именно такой салат хозяйка дома любила с детства.

– Поеду я, – пробурчал он, засовывая руки в карманы штанов.

– Чего так? – осклабился Андрей.

– Окрошка на кефире, а я на квасе люблю. Калитку запри.

– Я закрою, – вызвалась Миля, пухленькая улыбчивая девушка с длинной косой.

Когда за Архиповым закрылась дверь, Иллария гневно уставилась на мужа.

– Как ты мог? – возмутилась она. – Теперь Никита обидится!

– Меня давно бесит этот тип, – хмыкнул Андрей.

– Он и Маша – мои единственные друзья. Не смей с ним ругаться!

– Ага, – пробурчал муж. – Морду в следующий раз набью, чтоб не тискал тебя, и все дела.

– Не вздумай даже, – пресекла его угрозы Иллария. – Он тебя точно прибьет.

– Этот задохлик? – усомнился Андрей, гримасничая. – Да ему до меня...

Иллария смерила грустным взглядом крупную фигуру мужа и добавила печально:

– Никита служил в морской пехоте. Он обучен убивать голыми руками.