Глава 24. Часть 2.

Войдя в операционную, он встал к столу, где в ярком свете ламп лежал искореженный неизвестным грузовиком Никита Архипов.

– Приступим, – велел Стрельников, думая лишь только о том, что от исхода операции зависит и его будущее.

– А тебе больной кем приходится? – бросила Галка, сосредоточенно собирая одна к одной кости.

– Брат жены, – буркнул Витольд. – Он и мне как брат. Все вместе выросли. – И, посмотрев на Назарова, добавил: – Вот тут, Антош, придержи ткань. Ага, вот так…

– Жена у тебя красивая, – задумчиво сообщила Галка.

– А то я не знаю, – хмыкнул Стрельников. – Никитка у нас тоже симпатичный, вот вылечим, присмотрись, Голумбовская.

– Молодой для меня, – фыркнула Галка, прислушиваясь. – Что он в бреду болтает?

– Ноги мне переломать обещает, – уточнил Витольд. – Слышит мой голос, реагирует. Это хорошо. А ну-ка, Тамара Ивановна, – обратился он к анестезиологу, – поддай-ка немного наркоза. Как бы болевого шока не было.

Операция длилась три часа, а Стрельникову показалось, что прошло не больше часа. Он устало вывалился в коридор прямо в операционной робе. Сережка и Мэри бросились к нему. Следом и Чапай тяжело поднялся со стула.

– Все хорошо, в полном порядке. Вовремя успели, – сообщил Витольд, обнимая жену, чувствуя ее тепло, ее прикосновения, так необходимые ему.

– Сейчас найду ему опытную санитарку, и можно ехать домой. Утром еще раз приеду, проконтролирую, – заметил он хрипло.

– Можно я? – от стены отлепилась незнакомая девушка. – Я хочу быть рядом с ним.

– Это Миля, – представила жена. – Она опытная сиделка.

– Лучше кого-нибудь из персонала, – пробормотал Витольд. – Я не знаю вашей квалификации.

– Она может находиться рядом частным образом. Я могу нанять ее, – вскинулась Маша. – И Иллария ее порекомендовала.

– Иллария! – воздел руки к небу Витольд. – Ну конечно!

– Она молилась за Никиту, – пробормотала Миля и вскрикнула, отчаявшись: – Не прогоняйте меня, пожалуйста! Я люблю его!

Витольд посмотрел внимательно на новую знакомую и велел:

– Тогда пошли. Пока он в реанимации, к нему не пустят, но мы скажем, что семья наняла вас. Подождете в палате, а утром его переведут в отделение и вам придется за ним ухаживать.

Миля, пряча слезы, закивала и понеслась вслед за Витольдом.

Она долго сидела у окна в пустой вип-палате – Витольд расстарался. Смотрела, как внизу усаживаются в машину суровый старик, отец Никиты, и его брат, как по аллее к главному входу медленно идут Маша и Витольд. Высокий крепкий мужчина и хрупкая женщина, бредущие в обнимку. И два отдельных силуэта давно слились в один в свете мутных фонарей и слез, застилающих глаза. Миля вгляделась в удаляющиеся фигуры и прошептала от избытка чувств:

– Сохраните свою любовь, мои хорошие! Дай бог вам счастья.

Она, как учила ее Иллария, внимательно рассмотрела тонкие тела, поднимающиеся тенью над головами супругов, и в наплывающей дымке заметила нарождающуюся смутную тень.

– Ребенок? – удивилась она и мысленно притянула только-только появившуюся матрицу. – Пожалуйста, воспользуйтесь великим даром! – взмолилась Миля, провожая взглядом исчезающие силуэты.

Она легла на кушетку, стоявшую около новомодной кровати, оснащенной разными приспособлениями, и, закрыв глаза, принялась молиться о здоровье Никиты Архипова, самого лучшего мужчины, ниспосланного ей богом.

Несмотря на усталость, Витольду хотелось петь. Мэри шла рядом, тесно прижавшись к нему. Ее рука покоилась у него на поясе джинсов, и даже одним пальчиком жена прихватила шлевку. Стрельников обнимал ее за плечи, и со стороны они наверняка казались влюбленной парочкой, болтающейся по ночному городу.

Уже в темном закоулке около дома Витольд, притянув жену к себе, поцеловал. Крепко и собственнически. Мэри ответила, и в ее реакции он уловил обещание.

«Она простила меня», – пронеслось в голове. И Стрельников силой воли заставил себя остановиться и, схватив жену за руку, потащил в подъезд. Весь долгий путь до третьего этажа он представлял, как примется целовать жену прямо в прихожей. Потом они тихонечко, чтобы не разбудить дотошную Эльзу, проберутся к себе в спальню и, закрыв плотно дверь, рухнут на разноцветные сатиновые простыни. Витольд словно увидел жену, лежавшую на подушке, усыпанной розами. Он почувствовал, как пересохло во рту, а восставший пенис потребовал свободы. Предвкушая бурную ночь, а вернее, пару часов до рассвета, Стрельников вместе с Мэри ввалился в прихожую и обомлел, увидев выходящего из ванной постороннего мужика, похожего на Гришку Распутина. Незнакомец в накрученном на бедра полотенце казался сам себе мачо.