Глава третья. Марта. Каникулы

— Где встречать будешь? — спросила меня Вика за неделю до Нового Года.

Мы выбрались погулять в центр, посмотреть на праздничные украшения, выпить глинтвейна на морозе и попробовать поймать то самое ощущение грядущего чуда, которого все меньше и меньше кладут в сладкие подарки в наше время.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Как всегда к концу года такое состояние, что ну его нафиг. Хочется одеялко, подушечку и чтоб никто не трогал.

— Но ты, конечно, не будешь потакать своим слабостям?

— Не буду, — тяжело вздохнула я. — Напрошусь к кому-нибудь в последний момент. У меня есть пара бутылок французского шампанского, в такой компании легко вольешься в любую тусовку.

— Это, конечно, да-а-а… А что за шампанское?

— Ничего особенного, Dom Caudron. А что у тебя с НГ?

— Да-а-а-а… — протянула Вика. — Кстати, об этом. У меня дома никого. Муж с детьми умотали к бабушке в Беларусь, встречаю одна.

— А ты почему не с ними?

— Ну… — Вика задумчиво отпила горячий и, к сожалению, безалкогольный глинтвейн и присела на заборчик у дороги. — Мы с Даней поговорили и, кажется, будем разводиться.

— Опаньки-и-и-и…

Я тоже присела на заборчик рядом с ней и обняла за плечи. Она слабо улыбнулась и развела руками — мол, вот так.

— Что ж, — пришла я к выводу. — Значит, шампанское достанется тебе.

Больничный мне дали до самого конца года, и я с удовольствием им воспользовалась.

Работать мне это не мешало — всю жизнь на фрилансе, так что лежать дома в кроватке и заниматься делами было самой оптимальной моей формой существования.

Зато можно в офис не ходить.

После своего поспешного ухода, Матвей мне не звонил и не писал. У меня тоже давным-давно отсохла привычка выяснять отношения с любовниками, даже если они чудо как хороши.

Поэтому я спокойно ждала его следующего хода.

И готовилась к Новому Году.

По традиции, наш народ никогда не встречает год по китайскому календарю в феврале, как положено.

Нет!

Мы тщательно изучаем рекомендации астрологов — что есть, что надевать и как развлекаться именно в ночь с 31 на 1.

Поэтому примерочные всех маркетплейсов были заполнены девушками в блестящих красных платьях, ублажающих Огненную Лошадь. Я тоже решила не отставать и купила крошечное мини-платье в пайетках, меняющее цвет от бордового до оранжевого. И туфли на крышесносном каблуке.

Ходить в них никто не собирался — только постоять для фоточек, а потом валяться, задрав ноги на спинку дивана и пить шампанское. Таков был план.

К шампанскому были куплены пирожные, икра и фрукты, и все, казалось, шло как надо…

Но утром тридцать первого декабря Вика написала: «Прости, я подхватила этот чертов гонконгский грипп! Температура сорок! Валяюсь как скопытившаяся лошадь на обочине, желаю только сдохнуть».

«К тебе приехать? Лекарства есть? Что купить?»> — забеспокоилась я.

«Ничего не надо! Все есть. Я нормально. А ты можешь заразиться».

Мы еще немножко попереписывались — я все пыталась выяснить, действительно ли она справится сама или говорит это из вежливости. Но Вика была непреклонна и в конце концов даже стала угрожать, что вызовет скорую и напросится в больницу, если я не отстану.

Я отстала.

В таком платье, с такими туфлями и таким набором закусок к шампанскому ложиться спать было, конечно, уже не так интересно. Поэтому позвонила Женьке и… В общем, мне даже намекать не пришлось.

Она все услышала в одном моем «Привет» и сразу закричала, чтобы я все бросала — кроме шампанского! — и ехала к ней в Подмосковье, потому что у нее там собралась не только ее обширная семья, но и парочка сокурсниц, друзья из другого города и еще какие-то подозрительно незнакомые люди, которые, кажется, просто прибились по пути со станции.

Праздники у Женьки — это обычно такой веселый хаос, внутри которого забываешь вообще обо всем. У меня отняли шампанское и туфли, выдали тапочки в виде зайцев и фартук и отправили… нет, не резать салаты, как можно было подумать.

А пересаживать рукколу из длинных ящичков с рассадой в отапливаемую теплицу.

Родители у Женьки были фермерами, поставляющими овощи в самые дорогие эко-магазины. Вручную выращенная зелень ценилась дороже наркотиков. А родители беззастенчиво пользовались толпой народа, которая у них постоянно гостила и экономили на сезонных рабочих.

Потом мне выдали медвежью шубу до пят, которая до сих пор густо и тяжело пахла покойным медведем и отправили в лес за шишками. Кому-то шибко творческому приспичило покрасить эти шишки серебрянкой и развесить на огромной ели, растущей на участке.

После шишек мне наконец поручили взбивать белки для фирменного торта Женькиной мамы — и я ненадолго выдохнула. Но на кухню приперлось трое детей разных возрастов, которые снимали рилсы, в которых требовали от взрослых с выражением читать стихи про Новый Год.

В этой изумительной чехарде вообще было некогда вспоминать ни про больную Вику, ни про молчащего Матвея — я сама едва-едва помнила свое имя.

Новый Год мы встречали каждый час, начиная с Якутска, откуда родом Женькина бабушка и прям до самой Москвы. Где-то к Екатеринбургу мы уже изрядно окосели и утомились от шагающего по планете праздника.

Самарскую полночь — в честь одной из сокурсниц — мы отметили детским шампанским, отняв его у молодого поколения.

На Самый Главный Новый Год по московскому наконец времени таки открыли мое шампанское, но претендентов на него почти не осталось. Я плеснула себе пару глотков и чокнулась с Женькой.

— Чтобы в следующем году все сложилось так, как ему положено, — сказала она почему-то шепотом.

Я кивнула — и почувствовала, как остро защипало в носу.

Сама не понимая, от чего, я вдруг всхлипнула.

В глазах стало пронзительно горячо.

— Эй! Ты чего? — шепотом забеспокоилась Женька. — Хочешь рассказать?

— Да ничего… — я шмыгнула носом и наконец отпила глоток шампанского. — Просто что-то… накатило.

Уже засыпая в одной из гостевых комнат, я листала список сообщений с мигающими огоньками, елочками и просто короткими поздравлениями и всем отвечала радостным «С Новым Годом! Люблю!»

Когда непрочитанные наконец закончились, мой палец замер напротив переписки с Матвеем. Конечно, он не прислал мне никакого поздравления, но я подумала — что за детский сад? Почему я не могу поздравить его, если мне хочется?

«С Новым Годом! Удачи!»

Разумеется, сообщение осталось непрочитанным.

Не удивило меня и то, что непрочитанным оно было и с утра.

А вот когда утром второго января оно все еще значилось с одной галочкой вместо двух, а статус контакта сменился на «Был в течение недели».

Неслабо он забухал…

***

Как это водится в новогодние праздники, числу к четвертому мы уже благополучно забыли, какой сегодня день недели, где в телефоне выставляется будильник и расписание работы магазина. Я еще ничего, держалась, благодаря долгим годам фриланса, а многие другие с удивлением обнаружили, что магазины работают не круглосуточно, а алкоголь вообще перестают продавать после одиннадцати вечера.

Понятное дело, доставка грузов на каникулах не прекращается, поэтому в офисе каждый день дежурил кто-нибудь из топ-менеджеров. По очереди.

Но все равно я немного удивилась, увидев звонок с рабочего номера.

— Исполнительный директор Павел Вакуленко, компания «Антей»… тьфу, привет, Марта, — голос у Паши был замученный. — Прости, зарапортовался. Слушай, а где Матвей?

— Зашибись у тебя вопросики в самый ленивый день в году! — сообщила я ему, валяясь на кровати в горах мандариновых шкурок. — Кстати, какое сегодня число?

— Седьмое… — сквозь зубы сообщил Паша.

— С Рождеством! — обрадовалась я. — О, пойду еще шампанское открою.

На вечер меня уже пригласили кататься с каких-то обалденно высоких ледяных горок, а на завтра — на соколиную охоту в честь дня рождения мужа одной из подруг. Мужа я не видела ни разу в жизни, охоту терпеть не могла, но там обещали переодеть всех в костюмы славянской знати и усадить в тройку с бубенцами, а вечером запечь КАБАНА.

Как можно устоять?

— Стой!!! — заорал Паша. — Тебе за руль сегодня.

— С хуя ли? — куртуазно поинтересовалась я. — Никакого руля до десятого января! Или до двенадцатого? Когда мы там выходим?

— Двенадцатого, — мрачно сообщил Паша.

Видимо, ему не очень нравилось быть настолько ответственным работником, чтобы приходилось выходить на каникулах.

А я — безответственный работник, мне не надо!

— Вот двенадцатого и приеду! — сообщила я, отключая телефон. Паша еще что-то вслед кричал, но я закопала мобильник под подушку, взяла еще один мандарин и задумалась.

Во-первых, почему он ищет Матвея у меня?

Во-вторых, где Матвей?

В-третьих, не достать ли мне еще шоколадку к мандаринам?

Шоколадку я, конечно, достала. И даже чай себе сделала. Заодно покормила кошек, полила цветы, кинула улитке огурец. Но Матвей категорически не желал покидать мои мысли.

Уже разыскивая в шкафу лыжные штаны, чтобы ехать кататься, я все-таки сдалась.

Вытащила телефон из-под подушки, скинула семь пропущенных с того же офисного номера и нашла контакт Матвея.

Мое поздравление все еще висело непрочитанным, но это ничего не значило. Если он меня тупо забанил, оно так и останется с одной галочкой.

На самом деле, вариант «трахнул и забанил» или, как говорили наши бабушки «поматросил и бросил» меня тоже вполне устраивал.

Ну да, в постели он весьма хорош. Однако это не повод прикипеть к нему всем сердечком и страдать. И вообще, возможно, его только на один фантастический раз и хватает, поэтому он меняет женщин так часто.

Я в принципе еще не успела как следует задуматься, к чему приведут наши странные отношения, как он их уже закончил. Где-то в планах маячило после новогодних каникул выяснить, нужен ли им еще юрист и что там с проектом помощи женщинам. Если нет — я со спокойной душой вернусь к своему фрилансу.

В конце концов, моя цель в этой компании уже была выполнена на 300%

На Матвея я посмотрела.

От Вики его отвлекла.

Мозги ей вправила.

Все остальное — приятный бонус.

Однако зачем-то я сейчас нажимала на вызов и слушала длинные гудки в трубке.

Матвей на звонок не ответил.

Вздохнув, я перезвонила на рабочий номер и, когда Паша поднял трубку, без «здрасте» спросила:

— Почему ты его разыскиваешь? Что-то случилось?

— Потому что он уже две недели в офисе не появлялся, — проворчал Паша. — Пока справлялись, но тут какие-то проблемы на таможне, не пускают наши фуры. Мои полномочия тут все, нужен Матвей. А его нет.

— А я тут при чем?

— Да брось! Все же видели вас на корпоративе! — он хмыкнул. — Тебя нет в офисе, его нет в офисе. Конечно, это всего лишь совпадение, а не гендир с юристом свалили на Мальдивы как следует оторваться.

— Гендир с юристом… — не удержалась я от смешка. — А вы говорите — феминитивы не нужны. Что это за пропаганда черте чего?

— Марта… — раздраженно начал Паша. — Просто позови его!

— Я в больнице лежала, — сообщила я ему. — А потом дома на больничном. И гендира вашего видела последний раз еще до Нового Года. Так и передай всем сплетникам, будь добр.

— Реально? — голос у Паши стал какой-то встревоженный. — Слушай, это пиздец тогда.

— Да почему? Позвоните его жене, она-то точно в курсе.

В трубке что-то зашуршало, я услышала женский голос на заднем плане, но слов разобрать не успела, Паша явно нажал кнопку Mute.

Я немного послушала ватную тишину, дожевывая очередной мандарин и все-таки посматривая на бутылку шампанского и уже собралась класть трубку, когда Паша вернулся в эфир.

— Понимаешь, в чем дело… — голос у него был странно сконфуженный. — Его жена прямо сейчас тут, в офисе. И она говорит, что тоже не видела его уже две недели.

— Лера?! — удивилась я. — А что она от тебя хочет?

— Она тоже надеялась, что Матвей загулял с очередной бл… подругой. Хоть на него это и не похоже, но, говорит, раньше он и разрешения не спрашивал. Но что-то подозрительно…

— Затянулся загул… — задумчиво закончила я, откладывая мандарин в сторону. Искристое новогоднее настроение растаяло, как и не бывало. Под ложечкой нехорошо холодело и отзывалось застарелой болью воспоминаний. — Сейчас приеду.