Глава 4

— Ты…Точно уверена? — я села на краешек кровати, прижимая к себе мягкую подушку. Вечер плавно сменялся ночью, и сегодня я, вопреки своему статусу, вновь собиралась спать одна, так как звать Валефора в свои покои не было желания. Особенно после услышанного.

— Да. Простите, что говорю вам об этом перед сном, но, я думаю, вы обязаны это знать, — Айе аккуратно убрала чашки на поднос и подала мне белые салфетки. В последнее время мы стали с ней очень близки. Я узнала о её прошлом и прошлом её брата, которого я не видела с тех самых пор, как состоялся визит кланов. На их долю перепало много испытаний, и судьба продолжала проверять их на прочность по сей день. Айе рассказала мне о своем возлюбленном, коим оказался один из моих братьев, и честно призналась в том, что слишком смущается в его присутствии и не может вымолвить ни слова. Осознавала она и то, что любовь эта безответная и в некотором роде тщетная, ведь не в её статусе брать себе в мужья сына императрицы.

— Спокойной ночи, госпожа, — она искренне улыбнулась, и я поступила также в ответ.

Как только дверь закрылась, я обернулась. Цейхан, что все это время готовила мне кровать ко сну, хмурилась. Хлопала по подушкам с такой силой, что я даже отсела подальше.

— Госпожа, вы ведь понимаете, к чему это может привести? — в её голосе явно сквозило недовольство.

— Цейхан, то, что к Валефору приходила незамужняя девушка, еще ничего не означает. Айе сказала, что просто видела, как они разговаривали в его кабинете, — если быть честной, то эта новость меня огорошила. И пока я не понимала, какого характера был этот шок. Передо мной был лишь факт того, что Валефор, не предупредив никого, принял гостью. Красивую гостью…

— Госпожа, — Цейхан вытянулась в струну и крепко сжала перед собой руки. Я могла понять её резкую реакцию, ведь она придерживалась старых норм, в окружении которых её взрастили. — Это не случайная прохожая и не представительница сотрудничества. Она даже не состоит в Совете! Это одна из дочерей Сапфировой Императрицы. Почему же тогда достопочтенный Валефор не рассказал вам о ней? Госпожа, если ваш первый муж состоит в связях с этой девицей, вы сами знаете…

Я кивнула, пытаясь сохранить спокойствие на лице. В империи существовали как закрепленные законом, так и негласные нормы, которым необходимо было следовать. К последним относился вопрос, касающийся измен. Факт раскрытия измены со стороны замужней дамы не карался, но репутация самой госпожи при этом резко падала, так как к подобному относились негативно. Женщина является центром круга, что состоит из шести её мужей, и никого более в этот круг пускать было нельзя. Иначе равновесие нарушится, как и жизнь дамы. К тем, кто еще не имеет всех мужей, это, что удивительно, не относилось. Подобное поведение в таком случае называли «поиском кругового звена». Измена со стороны мужа порочила весь дом. Это означало, что госпожа не в состоянии следить за своими любимыми и не может удовлетворять их прихоти. Поступок изменщика расценивался как неуважение к своей жене, и та была вправе изгнать мужа из семьи. Однако грязь навеки покрывала этот дом.

Так было на словах. В подобный «устав» верили госпожи старой закалки, но теперь же на деле…Если измены не видели, значит, измены не было. Вот и все. Поэтому неудивительно, что Цейхан была так возмущена поведением моего мужа, что поступил довольно непредсказуемо. С одной стороны меня раздирало любопытство, с другой — во мне говорила гордость, ведь это мой дом, и я на законных правах должна знать обо всем, что в нем происходит, с третьей — я чувствовала волнение, граничащее с уколом ревности. Понимаю, что между нами совершенно ничего нет, и все же, неужели у него действительно есть возлюбленная, с которой он намерен продолжать отношения?

— И как же мне стоит поступить? Поговорить с ним?

— Госпожа, не забывайте о собственной гордости. Мужчина должен желать вас и бегать за вами, а не вы. Думаю, нам лишь необходимо дать приказ наблюдать за вашим мужем.

— Попросить кого-то из недавно нанятой стражи? Я этих охранников даже в лицо не разглядывала и совершенно никого не знаю…Неловко.

— Будьте покойны. Вам не пристало заниматься такими вещами. Позвольте мне сделать все самой.

Пожелав мне спокойной ночи, Цейхан удалилась, пообещав, что она с этим недоразумением разберется. Если же что-то действительно произошло, то это останется в стенах этого дворца.

В Цейхан я была уверена абсолютно, а потому сразу же легла спать, но так и не смогла заснуть. Несмотря на усталость, кровать казалась неудобной, а подушка слишком быстро «сдувалась» и её приходилось постоянно сбивать заново. Тяжелая голова клонилась вниз, но, переполненная мыслями о Валефоре и завтрашней поездке в шахты, погрузить меня в мир снов она не могла, поэтому спустя час бесполезной раздражающей возни я вышла из спальни. Говорят, что после прогулки на свежем воздухе, заснуть гораздо легче. По мне, так лучше выпить горячего чая с травами. Но сейчас так поздно. Будить Айе мне совесть не позволит, лучше сделаю все сама. На улице довольно прохладно в это время, а мерзнуть я не хочу совсем.

Спустившись на второй этаж, я заметила тень от горящего факела. Кто-то еще не спит? Укутавшись в свою длинную расшитую накидку, которую я накинула поверх короткой ночнушки, я тихо пошла к свету. Этот поворот вел к стене, которую я начала называть галерей из-за того, что именно там я собиралась повесить все свои портреты. Этот кто-то решил посреди ночи полюбоваться искусством? Неужели Валефор? Подумав об этом, я остановилась. Что я ему скажу? Ну, так и скажу, что не могу уснуть. Может, спросить у него за ту девушку? Нет-нет, Цейхан же сказала, чтобы я не затрагивала эту тему в разговоре с ним…А если он скажет сам? Это было бы замечательно, тогда бы все подозрения разом отпали. Впрочем, что стоять тут и думать.

Выпрямив спину, я с гордо поднятой головой вышла на свет, готовясь поздороваться со своим мужем, но тут же остановилась, щурясь от факела. Перед моим первым брачным портретом стоял Альфинур. Я, готовясь увидеть здесь другого, тут же растерялась, когда он, отведя взгляд, ошарашено посмотрел на меня. Было непривычно видеть его не в белоснежной форме, а в простой рубашке, какую обычно носят люди из низших слоев. Его нежные розовые волосы сейчас выглядели золотыми, а бусины на висящей впереди прядке отражали горящее пламя.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Сначала я вспомнила о рассказе Айе о том, что Альфинур, будучи талантливым гением в готовке, живет среди зависти и злобы, которые всецело направлены на него. Его сестра по секрету с долей вины говорила мне о том, что даже она сама некоторое время постоянно ссорилась с братом из-за чувства зависти к нему. Великий повар Джиали сказал, что талант Альфинура может даже погубить его, если тот хоть раз оступится. Тогда мне стало жаль моего милого повара, но потом я вспомнила о нашей последней встрече и покраснела. Эти пылкие поцелуи я не могла выбросить из своей головы до сих пор, и от одной мысли о них, у меня сбивало дыхание и скручивало низ живота. Не думала я, что теплая мужская ласка действует именно так…

— Тоже не спится? — он виновато завел руку за голову, и на его лице расцвела белоснежная улыбка.

Я смущенно «угукнула» и вопросительно посмотрела на портрет.

— А, — Альфинур проследил за моим взглядом и тут же понял то, что я имела в виду, — очень…красивое произведение. Не устану любоваться им. Каждый раз замечаю все новые и новые детали…

— Ты бы…Тоже хотел такой портрет? — по глупости ляпнула я, смотря на то, как щеки повара покрываются румянцем.

— Ну…М…Наверное, — с его уст слетел смешок. Альфинур пожал плечами.

Я ведь нравлюсь ему, да? Как иначе растолковать те поцелуи…Не думаю, что нам стоит переступать черту. Если что-то произойдет, я больше не смогу смотреть на него, как на верного доброго друга. К тому же, секс оказался процессом довольно неприятным, и, даже ради опыта, я пока не желаю его повторять. Да и не приведет это ни к чему. Альфинур гений в своей области, но статус ему это не дарует.

— Тогда, когда ты женишься, я позабочусь о том, чтобы у тебя был прекрасный портрет, — я выдавила из себя улыбку. Это все из-за Табриса. Это все из-за Валефора. Первый сделал мне больно, второго я совсем не понимаю, и как итог — я не хочу новых отношений, которые, думаю, мне и нужны. Наверное, Альфинур будет замечательным мужем: очень заботливым и внимательным. Почему-то я сразу представила перед собой картину, как он, работая на кухне, показывает своей будущей дочке, как готовить пирожки.

— Благодарю вас за заботу…

Я кивнула, поджала губы и направилась прочь. Теперь даже чая не хочется…Пойду в спальню. Отрастить хвост и уплыть…Да, мои любимые неосуществимые мысли. Ведь мама сразу сказала, что я не смогу этого сделать.

Как только я коснулась ручки двери, ведущей в спальню, кто-то позади коснулся моих пальцев. Вздрогнув, я обернулась. Альфинур! Все это время он шел за мной?

— У вас что-то случилось, да? Вы выглядите такой опечаленной и уставшей…А я не сразу догадался спросить.

— Все…Все в порядке, правда, спасибо, — я в очередной раз улыбнулась, прогоняя очередное смущение. Альфинур ко всем заботлив, это у него в порядке нормы, не стоит расценивать это как знак внимания…

Он несколько сощурил глаза и сделал шаг вперед. Я не смогла отступить, и как загипнотизированная смотрела на его губы, оказавшиеся так близко. Что же делать! Я и пальцем шелохнуть не могу, а от моих действий все и зависит! Надо пожелать спокойной ночи и уйти, но тело не слушается!

Его руки скользнули по моей талии. Радужные глаза следили за каждым изменением на моем лице, словно он боялся, что я дернусь или отвернусь. У него было очень горячее дыхание. И нежные теплые ладони. Он прижал мое тело к себе и коснулся губами моих уст. Так легко и непринужденно, что, если бы не оставленный вкус сладости, я бы ничего не почувствовала.

— Простите, но, думаю, что…Вы для меня больше, чем госпожа. Позвольте мне хотя бы этой ночью попытаться сделать вас счастливой…

Он пылко выдохнул мне в губы, и я больше не выдержала. Все подозрения на время рухнули перед красивым мужчиной, которого я считала заботливым и добросердечным. Многие госпожи, рассказывая о встрече со своими мужьями, говорили о том, что их тела и без разума чувствовали принадлежащую им душу. Если это действительно так, то неужели Альфинур действительно может стать одним из моих мужей? Верится с трудом. Даже он понимает это, говоря, прося всего об одной ночи…

Я отстранилась, смотря, как на его лице отображается мольба. Почему-то мне понравилось чувство превосходства, чувство того, что этот мужчина хочет меня…Я взяла его за рукав и утянула в спальню, закрыв дверь. Когда я обернулась, Альфинур уже стянул с себя рубашку, оголив хрупкое, но в то же время рельефное тело. Он вновь крепко прижал меня к себе и поцеловал. Медленно, словно растягивая удовольствие и раззадоривая…Я чувствовала, как его горячие пальцы стягивают накидку, ночнушку, как они осторожно касаются острых сосков, как вырисовывают на теле узоры и линии. Не помню даже, как легла в постель. Эти ласки сводили с ума, и я тихо постанывала уже от того, насколько остро реагировало тело на эту нежность.

Легкие поцелуи: на губах, на шее, на ключицах, между грудей, на животе, где он легко прикусил кожу. Как же это прекрасно…Я приоткрыла рот, и он проник туда языком, поглаживая мои бедра и прижимаясь своим членом к моему лону. Я ждала боль. Ту боль, что разливалась по всему животу, но её не было. Когда он вошел — также медленно и постепенно — я почувствовала то, что называют возбуждением. От лона волнами расходилась не боль, а горячие волны, заставляющие желать большего. Черт возьми, это было слишком приятно. Ни в какое сравнение не шло с тем, что произошло в библиотеке на столе.

Альфинур тяжело дышал. Тела были так близко, что его пресс скользил по моему. Он резко остановился и страстно впился в меня поцелуем, чтобы заглушить вырвавшийся из меня стон. Впервые я достигла пика. Внутри словно что-то лопнуло, обожгло напоследок оргазмом и погасло, принеся облегчение. Альфинур скатился на постель и крепко меня обнял, уткнувшись носом в затылок. На своем животе я увидела капли белого семени.

— Я люблю вас, госпожа…И всегда любил…

Я подняла голову, брови взлетели вверх от удивления.

— Всегда?

— Всегда. Как только мастер Джиали в детстве привел меня во дворец вашей матери для обучения, как только я увидел вас, как только вы пробежали мимо…

— Но я…

— Мастер Джиали был строгим. Он не позволял мне играть с другими детьми, поэтому я мог смотреть за вами лишь со стороны. Простите мне мою дерзость, что смею говорить это вам, но…я действительно люблю вас…

Я уткнулась в грудь Альфинура и закрыла глаза. Почему же тогда ты не вышел мне на встречу? Почему же моей любовью стал Табрис, а не ты…