Глава 8

Декан факультета артефакторики, магистр Бара, был недоволен. Крайне недоволен, даже зол. Хмурый, как небо в пасмурный день, с плотно сжатыми губами и досадой, плещущейся на дне глаз, он смотрел на причину своего недовольства.

Причина эта сидела перед ним с поникшей головой и виноватым взглядом, который, впрочем, она не смела поднять, сидела, сложив руки на коленях и рассматривая то ли колени, обтянутые платьем, то ли носки своих туфель.

После того как его подняли из постели, сообщив о происшествии, магистр Бара не спал всю ночь, лично навещал лазарет и вел неприятные беседы с федералами. Не менее приятную беседу ему пришлось выдержать и с ректором Галдур Магинен, и с проректором, и кое с кем высокопоставленным из министерства образования и преподавательского состава других высших магических заведений…

Поскольку ночь каким-то образом незаметно кончилась, он решил поговорить с адепткой своего факультета, со стипендиаткой и первокурсницей, которая только прибыла в Галдур Магинен из межмирья, и умудрилась дважды оказаться не в том месте и не в то время…

Дважды, если подразумевать те два случая, когда именно Мишель Хольде обнаружила выпитых досуха адепток…

Но судя по тому, что сам магистр Бара, как и многие другие, прекрасно понимал, что адептку-первокурсницу его факультета пытались подставить, ведь лишение магической энергии — одно из самых серьёзных преступлений в подлунном мире… учащаяся академии перешла дорогу кому-то очень серьезно настроенному… а судя по тому, что поймать злоумышленника не удалось, несмотря на содействие высших федеральных служб, кому-то очень влиятельному.

А это значит, что данные об адептке академии неполные. Полные же, похоже, можно получить лишь у неё самой, а сама она не спешит ими делиться.

Кроме того, обладатель столь редкого дара (а хорошие артефакторы, как известно, на вес унобтания), столь вероломно пренебрегла его, магистра Бары советом и даже предупреждением!

Теперь уровень её дара вряд ли повысится.

Конечно, аттестат Галдур Магинен — элитный сам по себе (если, конечно, у адептки хватит средств оплатить обучение после первого курса), но пассивный дар третьего уровня… и есть пассивный дар третьего уровня, чего уж там говорить…

И вот после всех неприятностей, в которые оказалась втянута академия и сам магистр Бара (ведь он декан факультета артефакторики, который лично заверял ректора, что вскоре талантливых артефакторов прибавится), словом, после всего этого, у адептки Хольде хватает наглости…

— Пожалуйста, магистр Бара, — предприняла ещё одну попытку Мишель. — Я очень вас прошу, мне действительно нужно войти в состав будущей экспедиции в Огненные земли.

Магистр Бара посмотрел на рыжую адептку зло и устало.

— О какой экспедиции может идти речь, если в ней принимают участие старшекурсники и аспиранты, адептка Хольде? — строгим голосом повторил он сам не помнил уже в какой раз. — Кроме того! Вам-то это зачем, если вы не прислушиваетесь к советам? Если не успели поступить в академию, как стали конкубиной инкуба?

Мишель снова опустила голову. Она думала, когда об её новом статусе узнают все, она просто сгорит от стыда, но этого не произошло. Не сгорела. Хотя, возможно, что это только пока… И всё же тогда, вместе с открытием рисунка на её коже, пришло какое-то облегчение, как камень с души упал.

Раньше она чувствовала себя бессовестной лгуньей, ханжой, которая только притворяется порядочной и непорочной в то время, как сгорает от самых постыдных желаний при одной лишь мысли о демоне… Теперь… Теперь все словно видят её настоящую, и, в общем, глубже падать вроде как некуда…

— Мне нужно туда попасть, — повторила Мишель.

— Вы это уже говорили, — напомнил декан. — Позволите узнать, почему?

— Потому что я видела Огненные земли, прикоснувшись к осколку, что передал мне магистр Гордеев при первой встрече в межмирье, — призналась Мишель.

Злость в глазах декана поутихла. Сменилась любопытством.

— И вы молчали?

Мишель пожала плечами.

— А вы бы не молчали? — ответила она вопросом на вопрос. — Я так недавно в вашем мире, что порой мне кажется, я или попала в какой-то детективно-приключенческий фильм, или, скажем, в компьютерную игру… или вовсе сошла с ума.

— Что же вы видели?

И Мишель рассказала. Описала видение максимально красноречиво, как только могла, умолчав только о том, что видела на потрескавшейся чёрной земле женщину с младенцем. Об этом рассказывать почему-то не хотелось.

А затем вздохнула и осторожно, стараясь не сгущать краски, поведала о происшествии в лаборатории, когда её пытались заставить подписать кровный контракт… и как там совершенно случайно оказался Эрам де Вуд, который расправился с этими подонками и предложил заключить кровный контракт с ним, с ним одним, чтобы защитить её от домогательств.

Чем больше говорила Мишель, тем больше переставал злиться магистр Бара. Правда, хмурился он тоже больше.

Мишель ни словом не обмолвилась ни о происшествии с джинном Дэенисом, ни с Заури…

Впрочем, магистр Бара выглядел умным и сообразительным, такому несложно будет сложить два и два.

— Значит, инкуб вас спас? — недоверчиво уточнил декан. — И вы вынуждены были пойти с ним на кровный контракт?

Мишель закивала. Именно так всё и было.

— В нашем контракте есть пункт, касаемый интимной близости, — призналась Мишель.

Брови декана, казалось, сами собой вскинулись вверх.

— Она исключена контрактом? — с большим недоверием и тенью надежды спросил он.

Мишель сглотнула и поморгала.

— Эрам де Вуд не вправе меня принуждать.

Из груди декана вырвался то ли стон, то ли нервный смешок.

— Это, конечно, надежная гарантия.

— Помогите мне, — попросила Мишель.

Декан оторопело уставился на нее. Было в призыве адептки что-то, чего он не мог проигнорировать. Хотел и не мог. Собственно, в этом и крылась причина, по которой она оставалась в его кабинете больше положенной словесной взбучки…

— И как я могу вам помочь? Вместо того, чтобы прийти ко мне, вашему декану, к ректору, в отделение федеральной службы, наконец, и попросить помощи, вы заключаете кровный контракт с высшим демоном, а теперь просите о помощи меня!

— Но ведь там, в лаборатории, когда они наседали на меня, с панелью и стилографом, когда воздействовали на меня ментальной магией… там не было ни вас, ни ректора, ни представителей федеральной службы, — тихим голосом произнесла Мишель. — Был только Эрам де Вуд…

Магистр Бара отвёл глаза.

— Эрам де Вуд явился по первым позывным, леди Хольде, — задумчиво проговорил он и побарабанил пальцами по столу. — Не позволил вас допрашивать без своего присутствия… и трёх своих адвокатов. Поднял на ноги не только ректорат Галдур Магинен, но и высшую федеральную службу.

Мишель не нашлась, что сказать, только хлопала глазами, приоткрыв рот, когда декан замолчал.

— Я не верю в благородство высших демонов, адептка Хольде, — устало продолжил магистр Бара. — Вы явно заинтересовали Эрама де Вуда. Очень заинтересовали. Он инкуб. Вы пока не проходили высшую тантрическую магию… но поверьте, демон не будет противостоять своей природе. Рано или поздно вы окажетесь в его постели. Да ладно вам, — декан махнул рукой, — мы все здесь взрослые люди…

В интонациях магистра Бары не было ожидаемого Мишель осуждения, но сквозила такая досада, что ей было вдвойне не по себе.

— Это логический итог интереса инкуба, — проговорил декан. — Но для вас, для вашего дара, все будет кончено. Он не разовьётся… хотя мог бы. Вы показываете довольно неплохие результаты. Мы надеялись, что со временем вы сможете занять неплохую должность и не посрамить Галдур Магинен…

Декан устало махнул рукой.

— Тогда вы обязаны мне помочь! — воскликнула Мишель так громко, что декан моргнул.

— Вот как? Обязаны?

— Мне нужно знать, как противостоять инкубу, — сказала Мишель. Она взмолилась: — Просто знать, как это сделать, дальше я сама, обещаю, клянусь!

Магистр Бара фыркнул. Он хорошо знал, как долго эта юная леди будет помнить свои клятвы, оказавшись рядом со своим хозяином…

— Я почти уверена, что могу каким-то образом противостоять ему, — серьёзно сказала Мишель. — Только сама не понимаю, как это работает. Похоже, Эрам… Эрам де Вуд тоже знает это, и тоже пытается понять, как так происходит… Возможно, это как-то связано с тем, что я могу противостоять арахнидам… Ведь вы не можете не согласиться, что это, — Мишель щелкнула пальцами, вспоминая подходящее слово, — феноменально, вот! А если я феномен, быть может, я смогу противостоять и инкубу!

— Год? — уточнил декан и, смерив Мишель взглядом, пожевал губами.

Адептка решительно тряхнула косичками.

— Если кто-то и может здесь помочь, адептка Хольде, — задумчиво проговорил магистр Бара. — То только специалист в высшей демонологии, а я не знаю никого лучше профессора Огюста Цицерона…

Мишель вспыхнула, закусив губу. Она нипочём не пойдет к королевскому нагу, который был тогда в Тайной комнате, она не может… Но не говорить же об этом декану?!

Тот кивал, что-то прикидывая в уме.

— Решено, мисс Хольде, — сказал он. — Я свяжусь с профессором Цицероном и договорюсь о вашей встрече. Сегодня, после занятий, — он словно не замечал замешательства Мишель, её затравленного взгляда и закушенной губы. Похоже, идея осмотра потенциального артефактора лучшим демонологом Слитсберга нравилась декану всё больше и больше.

Мишель хотела было возразить, но она толком не знала, что нужно сказать, чтобы магистр Бара передумал, от известия, что ей все-таки предстоит встретиться с Огюстом Цицероном, снова, она впала в ступор и мысли стали какими-то тяжёлыми, вязкими.

Кроме того, когда услышала, что декан произнес вслед за этим, и вовсе поспешно захлопнула рот и часто заморгала.

— Студенческая экспедиция в Огненные земли планируется через месяц, — сказал ей декан. — Если вы сможете… хм… продержаться так долго, пожалуй, сможете поехать. В виде исключения, раз вы уже видели Огненные земли через память этого вашего осколка… пожалуй, да… если ваш дар будет развиваться, вы сможете быть полезны в ней.

— Секретарь отправит вам данные о времени встречи и адресе мистера Цицерона в Вилскувере на линкофон, — сказал магистр Бара, поднимаясь и протягивая руку, показывая тем самым, что аудиенция окончена.

Мишель, стараясь скрыть досаду, кивнула.

Теперь ей придется отправиться к профессору Цицерону… И что делать, если он её узнает?

***

На последующих за разговором с деканом парах полагалось развивать дар, а вовсе не думать о некоторых синеглазых, не вздрагивать, стоило вспомнить о том, что после занятий надлежит отправиться к Огюсту Цицерону… А совсем жутко становилось от мысли, что Эрам узнает о том, что ей, можно сказать, приказано посетить профессора по демонологии… Мало того, что демон может догадаться о том, что Мишель ищет способы противостоять его… домогательствам, так ведь он, как и она, прекрасно знает, чем грозит Мишель эта встреча… Инкуб не может не помнить о том, что королевский наг находился во время представления в Тайной комнате…

А что будет, если инкуб приедет за ней сразу после пар? Именно тогда, когда ей нужно будет отправиться на новое обследование, которое, скорее всего, окажется губительным для её репутации? И хорошо, если для репутации… Эрам не раз говорил, что собирается отвезти её в магазины…

Но занятость своими мыслями была на руку Мишель. Она позволяла не замечать (почти не замечать) шепоток за спиной, косые взгляды, сальные намеки и гаденький смех. Нет, в лицо никто не смел сказать ни слова, даже фурии… Возможно, после внушения Эрама де Вуда, а возможно после той драки с фурией и того, как Мишель оказалась главной подозреваемой по делу о краже магической энергии… От этого, конечно, было не легче…

Каждый раз, увидев осуждение в глазах других адептов и даже преподавателей, Мишель хотелось съёжиться и разрыдаться от жалости к самой себе… но следом приходили мысли о предстоящей поездке, о том, что ей нужно, просто жизненно необходимо попасть в экспедицию в Огненные земли…

Надо заметить, что косых взглядов и шепотков в адрес Мишель было не так уж и много.

Точнее, много, но не столько, сколько могло бы быть.

Не столько, когда вся академия вместе с преподавательским составом узнает, что адептка-первокурсница — конкубина высшего демона.

И не просто демона, а инкуба, наследника унобтаниевого магната, кандидата в младшие партнеры де Вуд Корпорэйтэд, и тоже старшекурсника Галдур Магинен. Мечты всех нормально ориентированных адепток и даже львиной доли преподавательниц… И вот, сам Эрам де Вуд разглядел что-то такое в рыжей человечке, что сделал её своей конкубиной посредством кровного контракта… поговаривают даже, на год. Ну, в это никто не верит… Всем известно, как коротка страсть инкуба, как переменчив его интерес…

И всё же как обидно, что именно тогда, когда такая новость, которая должна была буквально взорвать академию, кажется чуть ли не пшиком рядом с другой новостью… с той, что заставляет Галдур Магинен гудеть, как растревоженный улей, что побуждает всех, включая преподавателей тщательно осматривать комнату, прежде, чем войти в неё и то и дело проверять специальные амулеты, которые раздаются в спешном порядке в лаборатории, где и изготавливаются в небывалых прежде количествах…

Удивительно ли, что женское общежитие стремительно пустеет, никто не хочет обитать по соседству с конкубиной инкуба, неважно, виновата она в двух предыдущих происшествиях, или нет… Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то неприятная история…

Коменданты мужского общежития, по соседству, по правде говоря, только вздыхали, встречая в коридоре тех, кого вроде как встречать в этих коридорах не положено…

Но они понимали, что адепток гонит сюда — страх, риск оказаться следующими в изоляторе и кандидатами на отчисление… По сравнению с такой опасностью даже риск запятнать репутацию как-то мерк…

Те, кто всё же оставались, кто-то от большой смелости, а кому-то просто некуда было переехать за неимением «друзей», спешно искали этих самых «друзей» или перебирались на другие этажи, подальше от Мишель.

Вспоминая о том, что Заури все ещё на больничном, Мишель сожалела, что русалка сидит там и скучает одна… а также с завидной настойчивостью спрашивала ту по переписке, проверяла ли ундина охранный амулет, действует ли он, и может, ей принести запасной… Заури с неизменным оптимизмом отвечала, что всё действует, что на ней целых два защищающих от арахнида амулета, а в тумбочке еще три, так что она может увешаться ими, как новогоднее дерево…

Мишель переводила дыхание, надеясь, что к неприятностям Заури не добавится ещё и лишение магической энергии… Смешно, что на фоне этого риска даже недавнее происшествие с русалкой как-то блекло… Физическое и энергетические тела можно вылечить, а как вылечить то, что называется «лишением»…

Сейчас у Заури есть перспективы достичь всего, что она планировала, а после безумно дорогого курса обновления и дополнительной стимуляции энергетических тел, столь любезно оплаченного инкубом, магический дар обещал усилиться, и значительно. Соответственно, перед русалкой должны открыться неплохие перспективы, даже более радужные, чем оптимистка-ундина могла и мечтать…

Но если Заури лишится магического дара… Что будет с ее семьей? Мишель не хотелось даже думать об этом. Как и о том, что если такое произойдет, в этом снова будет виновата она! Косвенно, но тем не менее…

Мишель даже собралась с духом и прямо спросила русалку, не хочет ли и она съехать от неё… может даже на какое-то время, как и остальные…

Заури в ответ пожелала ей увлекательной учёбы и драгоценных новых знаний, и, главное — не заморачиваться. А также вызвалась сопроводить подругу на прием к Огюсту Цицерону. После этого у Мишель немного отлегло от сердца. Всё же она думать не хотела о том, что может остаться одна в комнате.

И тому была отдельная и очень веская причина.

У неё не шло из головы ночное происшествие. Когда шумиха стихла, адвокаты и федералы разъехались, инкуб хмуро пожелал не вляпаться (он был зол и употребил довольно грубое слово) ни во что в течение дня, Мишель поняла, что понятия не имеет, как оказалась ночью в коридоре. Она просто… не помнит этого!

Она словно проснулась, там, в коридоре, сидя на корточках. Правда, она сразу шлёпнулась на пятую точку, стоило только увидеть замершие взгляды двух девушек… на этот раз не фурий. Одна из них, кажется, нага, вторая… Мишель не помнила.

Вообще, всё было, как в тумане…

Даже двигаться было не то, что нелегко, но как-то странно. Мишель списала это на сонливость, но сейчас понимала, что никакая сонливость не сдерживает движения и не заставляет двигаться, словно под водой.

Хорошо, что приехал Эрам. Очень быстро. Растрёпанный, запыхавшийся, словно не летел на химере, а бежал со скоростью света из самого Вилскувера. И как-то всё прекратилось. Да, точно, это странное оцепенение прекратилось…

Инкуб отправил её в комнату переодеться, явно недовольный тем, что она расхаживает перед федералами в пижаме. Хотя пижама на ней была более, чем целомудренная, больше напоминающая летние брюки и водолазку из тонкого трикотажа. Да и в чем ей быть ночью, как не в пижаме?

Внезапная догадка озарила Мишель. Когда она переодевалась в комнате, взгляд её случайно упал на зеркало, и… даже в том состоянии она не могла не признать, что близость инкуба действовала на неё хуже некуда. Глаза блестят, щеки пылают, губа закушена, а соски съежились так, словно вознамерились порвать тонкий трикотаж пижамной водолазки…

У Мишель было странное чувство. Словно упустила что-то важное. Очень важное. Но, как всегда, стоило Эраму де Вуду, в своей манере, нагло и бесцеремонно вторгнуться в её мысли, как тут же приходилось надеяться, что никто рядом не услышит её сердцебиения, не заметит прерывистого дыхания…

Когда пары, наконец, закончились и пришло время отправляться в офис-лабораторию профессора Цицерона, Мишель вышла на крыльцо с замиранием сердца.

Только бы не увидеть на стоянке чёрную химеру с серебристыми крыльями… Только бы не сидел в ней за рулём инкуб…

И все же инкуб был здесь.

Стоял, сложив у груди руки и задумчиво смотрел на крыльцо, искал кого-то взглядом. А когда нашёл, глаза его на миг вспыхнули фиолетовым.

Мишель замерла, как вкопанная, в свою очередь заметив демона.

Который стоял рядом с массивным чёрным грифоном.