Глава 4

Наталья Лукьяненко

Повисла тишина. Густая, хоть ножом режь.

Наташа стояла под прицелом трех пар глаз и не мигая смотрела на покалеченного Степана, лежащего в луже крови. Но видела не его, а совсем другого человека: студента-инквизитора Михаила Меньшикова. Мужчину, которому она поверила. Мужчину, которому отдала девичью честь. Мужчину, который ее использовал, унизил и выбросил как грязную ветошь. Тварь и сволочь. Все мужики — твари и сволочи!

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — стучало в висках.

Раненый парень тихонько застонал, и этот едва слышный звук показался Наташе хлесткой пощечиной. Красавица вздрогнула. Рвано вздохнув, прижала кулак ко рту. Ее щеки и уши запылали. Сгорая от стыда, она подняла виноватый взгляд на Ефросинью.

— Наставница, вы можете на меня рассчитывать.

Облизнув пересохшие губы, Наташа замерла в ожидании ответа, а опытная целительница мимолетно улыбнулась и принялась отдавать распоряжения.

— Оперировать будем в доме Степана. Последующий уход — тоже там. Михей и Маша, мы с вами несем раненого в машину. Наталья, на тебе ампутированные конечности. Поддерживаешь их лекарской силой вплоть до процедуры приживления. Начинай сейчас. Знаешь, как это делать, или объяснить?

Наталья покачала головой. Догадавшись, что такой ответ можно трактовать двояко, пояснила:

— Знаю. Какая нужна плотность энергетического потока? Много выдать не смогу, дар слабый.

— Вообще-то, сможешь, — возразила Ефросинья. — Со вчерашнего дня характеристики твоего магического ствола изменились, но мы обсудим этот момент позже. Что касается плотности потока — минимальной достаточно. Учти, энергопоток должен равномерно распределяться между конечностями. — Целительница хлопнула в ладоши. — Все! Хватит прохлаждаться! За работу!

Шокированная убойной новостью о собственном даре, красавица заторможенно развернулась и пошла выполнять приказ наставницы.

— Михей, берите Степана под мышки, — послышался за спиной Натальи голос Маши. — Мы с матушкой возьмем за торс.

— Матушкой⁈ — изумленно переспросил Михей. — Матрена, ты, что ль, тоже княгиня⁈

— Не мели ерунды! — осадила его Ефросинья. — Бери давай! Да, вот так.

Как наставница и говорила, обе ноги валялись возле верстака. Заметив кость, торчащую из окровавленного человеческого мяса, Наташа почувствовала дурноту, но приструнила свой взбунтовавшийся организм.

Нечего тут! Лекарь она или как⁈

Максимально абстрагировавшись от посторонних впечатлений, юная целительница, немного подумав, сняла с себя новую светло-серую кофточку и замотала в нее отрубленные конечности. Прямо так, не освобождая от обрывков штанов. А после без колебаний прижала к груди и сосредоточилась.

Прежде дар неохотно подчинялся ее воле, но теперь откликнулся мгновенно. Ну дела…

Аккуратно поддерживая жутковатый сверток, Наташа быстро вышла из столярки. Яркий дневной свет резанул по глазам. Щурясь, она направилась к автомобилю. Почему-то на улице была только Маша.

— Ефросинья со Степаном на заднем сиденье, — сообщила та, открывая Наташе переднюю пассажирскую дверцу. — Домой вас отвезет Михей.

Неуместное желание посмотреть на физиономию офигевшего селянина, однозначно ни разу не сидевшего за рулем такой шикарной машины, Наташа подавила. Гораздо больше ее беспокоили кровавые пятна, «украшающие» белоснежную футболку Маши. У подруги ведь скоро встреча с селянами! Как она пойдет в таком виде⁈ Но сказала Наталья почему-то другое:

— Сходка же в центре. Пешком отсюда долго идти, ты не успеешь.

— Успею. У меня вон, новый транспорт, — усмехнулась княгиня Алайская, кивком указав на мощный мотоцикл Степана.

— Маш, да как же ты одна-то⁈ Там же будет толпа!

— Справлюсь, — уверенно бросила Мария. Шагнув в сторону, она освободила проход. — Садись.

Наташа отчаянно не хотела оставлять подругу, но понимала, что другого решения просто нет, а потому без дальнейших возражений забралась в салон. Положила на колени пропитавшуюся кровью кофту, бережно обхватила сверток обеими руками.

Маша наклонилась к ее уху.

— Молодец. Горжусь тобой, — шепнула она, отстранилась и захлопнула дверцу.

Наташа растерялась. Да за что ее хвалить-то⁈ И уж тем более нечем гордиться!

— С богом, — пробормотал Михей, трогаясь с места.

* * *

Я смотрела на выезжающий со двора автомобиль и улыбалась. Согласна, выглядела такая реакция, мягко говоря, странно. Молодой парень лишился обеих ног — какое тут веселье?

И все же тихая радость грела сердце. Названая мама обязательно поставит Степана в прямом смысле на ноги, в этом я не сомневалась. Но еще, как эмпат, ощущала: именно эта трагическая случайность помогла Наташе. Подруга вовремя поняла, а главное — приняла очень важную, но в целом очевидную вещь.

Все мужчины разные!

Если один мерзавец смачно харкнул тебе в душу, то это не значит, что все представители сильного пола — сволочи! Наташа запросто могла бы перенести ненависть к одному мужчине на остальных, а потом всю жизнь свято верить, что «все мужики козлы». Но подруга справилась.

Или взять мою ситуацию. Муж меня предал, причем сделал это, когда я была смертельно больна и беспомощна. И что? Да, считаю его подонком. Да, к браку теперь отношусь крайне настороженно. Да, пока не горю желанием вступать в серьезные отношения. Но на этом все. Я получила уникальный шанс, и спускать новую жизнь псу под хвост не собираюсь!

Еще в том, прошлом мире, когда я лежала в онкологии, изо всех сил стараясь не умереть, до меня дошла простая истина: прошлое влияет на настоящее.

Люди научились выживать, но жить не умеют.

Парадокс, но порой мы не замечаем, какой мусор тащим за собой из прошлого. Любой нормальный человек стремится избавиться от бардака в своем доме, а вот в голове у большинства жуткая грязища. И мало кто задумывается о том, чтобы проводить там генеральную уборку. А в особо запущенных случаях и вовсе требуется помощь клининговой службы в виде психиатра.

Зачем люди сами себе упорно портят жизнь? Кто ж его знает.

Под эти философские размышления я закрыла ворота, пошире распахнула калитку и направилась к мотоциклу. Хотя вернее сказать — к черному монстру.

Ну давай знакомиться, чудо-юдо.

Внимательно оглядев свое новое транспортное средство, облегченно выдохнула. На руле, рядом с правой ручкой, красовалась весьма недвусмысленная красная кнопка.

В той, прошлой жизни мне доводилось самой ездить на мотоциклах. Нет, профессионалом меня не назвать, но и в первый же кювет не свалюсь. И все же было страшновато.

Не дрейфь, Маша! Все получится!

Убрала подножку, надеясь, что с аккумулятором все в порядке и не придется заводить с «лапки». Хвала богам, железный конь и не подумал падать. Вряд ли у меня хватило бы сил его поднять: слишком уж большой. Села на сиденье, уперлась ногами в землю, надела на голову шлем. Выжав тормоз, нажала на кнопку, запуская двигатель.

Уф-ф-ф. Поехали.

Поудобнее взялась за руль. Глубоко вдохнула, собираясь с духом, и резко крутанула ручку.

Черный монстр, взревев, рванул с места. Удачно пролетев через калитку, я выскочила на дорогу и, лихо входя в повороты, помчалась к центральной площади. Как проехать, более-менее представляла: нотариус не зря устроил онлайн-показ моих владений.

От бушующего в крови адреналина, а, возможно, и от страха пульс зашкаливал. Копающиеся в земле куры, заслышав рев двигателя, с заполошным кудахтаньем разбегались. А ведь калитка во двор столярки осталась открытой. Нет уж, возвращаться точно не буду. И так уже безнадежно опаздываю.

До пункта назначения не доехала — долетела. Заметив собравшуюся толпу, заблаговременно сбросила скорость, но звук мощного мотора не остался незамеченным. Мужчины и женщины поворачивались и расступались, освобождая проезд. Не видя под шлемом лица незнакомой байкерши, они озадаченно переглядывались. А опознавая мотоцикл Степана, смотрели с подозрением, кое-кто и с откровенной угрозой.

Что это с ними?

Запоздало вспомнив, что на белой футболке отлично видны пятна крови, мысленно застонала. Куда хуторян унесет фантазия? Не удивлюсь, если они решат, что Степан не желал расставаться с мотоциклом, и самодурка-княгиня, недолго думая, парня укокошила.

Час от часу не легче! Ладно, разберусь.

Подрулив к неработающему фонтану, я заглушила двигатель. Ступней отщелкнула подножку, обезопасив мотоцикл от падения, и посмотрела на фонтан. В центре высоченной, в мой рост, квадратной чаши возвышалась статуя. Судя по крыльям и перьям — птицы, но с мордой и хвостом рыбы. Чье туловище — и вовсе понять не удалось.

Уж не знаю, что хотел сказать абстракционист-архитектор, создав в центре деревни свою шедевру, но ширина и высота гранитного бортика для моих целей прекрасно подходили. Жаль только, с земли не залезу. И не запрыгну.

Эх, прости, Степа.

Самым наглым образом я встала кроссовками на кожаное сиденье мотоцикла. Игнорируя боль в непривычных к таким нагрузкам бедрах, забралась на импровизированную трибуну, выпрямилась и повернулась лицом к народу. Сняла шлем.

Слаженный изумленный возглас сотен людей пролетел по воздуху. Хуторяне зашевелилась, зашепталась. С каменным выражением на лице я ждала, пока они обсудят мое фееричное появление, заодно высказав мнения, откуда у меня мотоцикл Степана и почему вся одежда в «кровишши».

Вариантов накидали разных, один другого хлеще. Особенно ретивая бабулька-божий одуванчик заявила, что собственными глазами видела, как я огрела бедного парня поленом.

Хоть не топором.

Осознавая, что говорливые крестьяне запросто могут болтать до самой ночи, я положила у ног мешающий шлем и, бесстрастно глядя в толпу, заговорила:

— Приветствую вас, жители хутора Большой Лог! Для тех, кто меня вчера не видел, представлюсь. Я — княгиня Мария Георгиевна Алайская, законная наследница этих и близлежащих земель. Предвосхищая дальнейшие домыслы и сплетни, скажу сразу. На моей одежде действительно кровь Степана. Сегодня в столярной мастерской произошел несчастный случай: во время подкачки колеса сорвался крепежный болт, Степе диском отрезало обе ноги.

— Сыночек! Как же⁈ — воскликнула светловолосая крупная женщина и зажала рот руками.

Наверное, это мать Степана. Как же ее зовут? Имя крутилось в голове, но никак не давалось. Так его и не вспомнив, я пристально посмотрела на мертвенно-бледную женщину.

— Ваш сын в надежных руках. Моя названая мать обладает лекарским даром. Она сделает все возможное, чтобы Степан вновь смог ходить.

Убитая горем женщина даже не пошевелилась.

Мой активный дар эмпатии говорил: хуторяне не верят. Я обвела потяжелевшим взглядом людей. На лицах сомнение, скепсис.

Вот почему, а? В плохое поверили мгновенно, в хорошее — никак?

— Эт ты про Мартену, чо ли? Так она простая знахарка! Куды ей! — пренебрежительно выкрикнул плюгавый мужичок с мерзопакостными тараканьими усиками над верхней губой. — Скажи лучше, куда дочку мою подевала⁈ Жена одна с младшими да по хозяйству колотится! Нечего Наташке невесть где шастать! Иль с ней, как со Степкой, несчастье какое приключилось⁈ Ась⁈

Хуторяне заволновались. Удушливый всплеск злости, страха и ненависти множества людей с силой ударил по моим натянутым до предела нервам. Да блин! Вернуть бы вам всю эту мерзость обратно!

Внезапно осознала: стоит захотеть, и толпа, все до единого, начнет дрожать от страха и безостановочно мне кланяться.

Нет!

Чудом сохранив самообладание, я деактивировала опасный дар от греха подальше.

— Че молчишь-та? Сказать честному народу нечего, а, хозяйка?

Усатый самоубийца ехидно ухмыльнулся. Насколько помню, он без зазрения совести продал падчерицу на опыты.

Капец тебе, урод.

Прищурившись, я многозначительно усмехнулась. Выудив из памяти нужную боевую технику, плавно подняла руку и, глядя в глаза ничтожной твари, прикидывающейся мужчиной, крутанула кистью.

Мужик с громким воплем провалился в асфальт.

Застряв по плечи в мгновенно затвердевшем покрытии, мерзавец заорал дурниной. Стоящие рядом с ним хуторяне дружно отпрянули.

— Закрой рот, — приказала я ледяным тоном. — И не открывай, пока не позволю.

Отчим Наташи тотчас заткнулся. Обливаясь слезами и соплями, он кривил губы, явно желая молить о пощаде, но не осмеливался и пикнуть.

— Никто не смеет со мной так разговаривать. Всем ясно?

Я говорила негромко, но отчего-то голос разносился по всей площади.

Перепуганные мужчины и женщины дружно закивали. Кто-то попытался вымученно улыбнуться, но в основном смотрели заискивающе-подобострастно.

Стало тошно. Даже без активного дара эмпатии настрой хуторян был очевиден: теперь они меня дико боялись. Случилось именно то, чего я так не хотела. Сменится ли их страх уважением? Время покажет. Но унижать себя не позволю.

Внезапно что-то неуловимо изменилось. Через миг я поняла: все звуки пропали. Сама не знаю почему повернула голову направо.

Метрах в пяти над землей раскручивалась чернильно-черная воронка.

Что это за дрянь?

Пахнуло могильным холодом. Волоски на руках встали дыбом. Нутром чувствуя исходящую от воронки смертельную угрозу, я крикнула:

— Расходитесь! Немедленно!

Ни один человек не шелохнулся. Как загипнотизированные, они пялились на неведомую гадость.

Воронка вращалась все быстрее и быстрее. Углядев внутри алые всполохи, я сглотнула ком в горле. А если это прорыв? Ну тот, из которого лезут монстры?

И что дальше? Ждать инквизиторов? Но ведь люди могут погибнуть!

Что делать⁈

Мозг лихорадочно искал выход. Чисто теоретически я способна накрыть куполом всех, кто находится на площади. Но зона покрытия слишком большая, защита получится тоненькая, пробить ее — раз плюнуть.

Надо что-то другое!

Так. Навскидку диаметр воронки метра три, максимум три с половиной, и вроде больше не увеличивается. Но время играет против меня.

А если…

Решение, до которого я додумалась, было поистине сумасбродным: раз накрыть непробиваемой защитой хуторян не выйдет, запечатаю проход!

Сконцентрировавшись, воспроизвела в памяти самый сложный многоуровневый защитный конструкт и, неистово молясь про себя всем богам сразу, выкинула руки вперед. Сила хлынула с пальцев ровным, мощным потоком. Спустя миг «дверь» закрыла хитроумная энергетическая полусфера.

Секунды складывались в минуты, в чернильно-черной дыре мелькали белесые силуэты, оскаленные морды. Я даже умудрилась рассмотреть здоровенные зубы и когти. Но мерцающая голубоватым светом полусфера не позволяла монстрам выбраться. А они пытались, и еще как!

Похоже, моя дурацкая затея сработала. К сожалению, защита конкретно так тянула из меня силу. Долго в таком темпе не продержусь.

Должна!

Сжала зубы. Энергия утекала как вода сквозь пальцы. Мышцы подрагивали, их то и дело сводило судорогой. Злые слезы катились по щекам, но защиту я держала.

Когда показалось, что еще немного — и конец, кто-то встал за спиной. Не успев удивиться, ощутила сильные мужские руки на своих онемевших предплечьях.

— Умница. Страхую, — раздался позади знакомый голос.