Глава 14

Связки бухляковых древков торчали из-за спины, за пояс заткнуты дополнительные прутки, в левой руке ведро с зубами и перьями, а правая прижимает к боку еще одну вязанку, которая норовит рассыпаться при каждом шаге. Со стороны наверняка выглядит так, будто зеленый куст обзавелся ногами, украл чье-то ведро и пытается незаметно куда-то скрыться. Но у куста мое лицо, потому никто этот куст трогать не стал, все и так слишком заняты своей работой.

Я бы так спокойно и доковылял до мастерской плотника, ведь именно это было главной целью на сегодняшний день, если бы не крики Хорга. Слишком любопытно, чтобы не посмотреть чего он там орет, потому пришлось сделать небольшой крюк и заглянуть как обстоят дела на стройке склада.

Голос строителя разносился над котлованом с такой мощью, что пара мужиков наверху перестала месить раствор и сгрудилась у края, наблюдая за представлением внизу. Я же подходить близко не стал, пристроился за углом уцелевшего домика и осторожно выглянул.

На дне котлована Хорг стоял над каким-то охотником и размахивал рогом зубра так, что у бедолаги при каждом взмахе дергалась голова, хотя массивная костяная дуга проносилась в добрых полуметре от его лица. Рядом несколько работяг ковырялись в свежезалитом бетоне палками, старательно выгоняя воздушные пузыри, понимая, что раз с рогом работать некому, придется справляться по-старому.

Совесть кольнула, чего скрывать, и не просто кольнула, а даже начала зудеть. Я ведь обещал вернуться к заливке и провибрировать всё рогом, и обещание это не вчера прозвучало, а сегодня утром, перед тем как отправиться за бухляком, оперением и всем остальным. По-хорошему, надо бросить свой зеленый арсенал и спуститься вниз заниматься делом. Но это по-хорошему…

Проблема в том, что происходящее внизу, оказалось интереснее совести.

— Да как? Ну не понимаю я, чего ты от меня хочешь! — охотник развел руками и попятился на шаг. — Я же с копьем работать умею, как я вот этим буду?

— Делай давай! — взревел Хорг и для наглядности сам сунул рог в еще влажный раствор, потряс рукой и вытащил обратно. — Видишь? Берешь, суешь, делаешь, и всё! Я точно видел, как оно работает, и показывал уже!

Охотника этого я знал плохо, точнее лицо встречал в деревне десятки раз, а вот имя в памяти не задержалось. Ничем не выделяющийся мужик, ходит с остальными охотниками, добывает иногда зверей средней паршивости, практик на первой ступени.

Одним словом, самый рядовой боец, каких в деревне не так уж и мало, и от обычных людей он отличается разве что умением пускать Основу по наконечнику копья. Где его Хорг выловил и зачем припер на стройку, вопрос отдельный, но строитель явно собирался выжать из несчастного результат и отпускать не планировал.

— Основу свою заряди! Дурной, что ли? — Хорг ткнул рогом в сторону раствора. — Вот прямо туда!

— Но я с копьем работаю, как ты не понимаешь! — взвыл бедолага, и в голосе его зазвенело неподдельное отчаяние.

— Копье, не копье, какая разница! — Хорг на секунду завис, и лицо его на секунду приобрело задумчивое выражение. И ладно бы просто задумчивое… Дело в том, что когда Хорг начинает думать с таким лицом, последствия обычно бывают масштабные.

Через мгновение мастер схватил валявшуюся рядом палку, обмотал веревкой рог к её концу, подергал для проверки и с торжеством вручил охотнику.

— На! Вот тебе копье! Тыкай давай!

Нет, я серьезно восхищаюсь Хоргом в такие моменты. Инженерная мысль бьет ключом, и всё бы ничего, если бы ключ не был гаечным и не целился в чью-нибудь голову. Конструкция выглядела жалко, рог болтался на веревке и норовил соскочить, но Хорг смотрел на свое творение с гордостью великого изобретателя.

— Да оно не так работает, Хорг! — охотник глянул на подарок и отодвинулся. — Ну отпусти, мне на охоту пора. Шкуры лежат, обрабатывать надо.

— А ну делай!

Тот оглядел Хорга и его самодельное творение, покосился на мужиков, которые к этому моменту забросили свои палки-тыкалки и наблюдали за происходящим, и обреченно выдохнул.

— Так, всё. — встряхнул он головой, — Я сейчас ткну в твой сраный камень этим дерьмом, и ты от меня отстанешь. Договорились?

— Ткни, Основой своей сделай, и считай, что тебя для меня на сегодня не существует, — сдался Хорг и скрестил руки на груди.

И вот наступил момент истины, ради которого я, собственно, и торчал за углом вместо того чтобы спуститься и помочь. Мужик для виду зажмурился, сосредоточился всем своим существом, поднял кривобокое копье с рогом на конце и ударил вниз. Наконечник сверкнул Основой, вошел в раствор, и на месте удара бетон раскидало в стороны мутными ошметками.

Рог ткнулся в землю, и на этом, казалось бы, всё, если не считать арматурного прутка, который проходил под местом удара и переломился пополам. Охотник явно постарался, не поскупился на Основу, и результат получился наглядный до безобразия: вместо ровно залитого участка образовалась воронка с кусками щебня по краям и торчащим из грязи обрубком арматуры.

— Доволен? — охотник сунул древко в руки Хоргу, развернулся и зашагал к выходу из котлована. — Говорил же, это не так работает! Вон, лучше Рея бы попросил.

— Так где я этого Рея возьму? — Хорг с нескрываемой досадой махнул рукой. — Шляется где-то по своим реевским делам, как обычно.

— Так вот же он стоит, — охотник безошибочно ткнул пальцем в мою сторону, и я даже не успел спрятаться обратно за стенку.

Хорг медленно перевел на меня взгляд, и рука его сжалась на древке самодельного копья так, что дерево начало расслаиваться на волокна и потрескивать от давления. По одному этому взгляду становилось понятно, что по уму сейчас стоит бросить всё и бежать.

Но ноги не двигались, а голова уже переключилась на другое, на задачку поинтереснее хоргового гнева. Весь этот спектакль с охотником и рогом, при всей своей комичности, показал кое-что ценное.

Дело в том, что охотник не созидатель и пускает Основу не внутрь материала, а по его поверхности, ровно так, как делает это с наконечником копья. Энергия бежит снаружи, концентрируется на острие и бьет, а в структуру рога не проникает и по внутренним каналам не проходит. Пропустить Основу сквозь материал могу только я, ну или руны, если грамотно нанести.

А ведь теперь у меня запасные рога есть, и можно побаловаться экспериментами. Пустить по рогу соединители, вывести руну накопителя, может даже комбинацию собрать, и тогда любой практик справится с вибрацией бетона. Энергия пройдет по каналам сама, без участия созидателя, рог загудит и будет трясти раствор не хуже меня.

Раньше смысла в этом не было, практиков к стройке не затащишь, а теперь ситуация другая. Мужики работают на котловане, заливают бетон каждый день, и привязывать каждую заливку лично к себе уже не получается, вон, только сегодня опоздал, и без меня тут справляются кое-как.

Хотя, когда появятся проводники из волосянки с изоляцией, можно будет вообще без практиков обходиться. Подключил рог к источнику Основы через проводник, и пусть себе жужжит, пока раствор не встанет.

— Рей! — Хорг наконец набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы сдуть меня одним криком. — Какого хрена⁈ Мы тут мучаемся, а ты просто стоишь⁈

— Да я только подошел! — почти честно возмутился я. Ну правда же, в масштабах вселенной даже год можно расценивать как одно мгновение, а я тут всего минут десять стою, от силы.

— Брешет, — буркнул охотник, выбираясь из котлована. — Стоял и смотрел, как мы тут мучаемся.

На этом он вылез, отряхнулся и ушел по своим охотничьим делам, оставив меня разбираться с Хоргом один на один.

— Ну правда интересно было, что из этого получится, — тут уже я не стал кривить душой и признался открыто. — Просто я везде не успеваю, вот и надеялся, что у него хоть что-то выйдет. И! — перебил Хорга, а то тот уже рот открыл, чтобы проорать что-то нелестное. — И, между прочим, кое-что придумал, основываясь на тех выводах, что сделал, пока вы тут с этим копьем баловались.

— Вот ведь гнида мелкая, и не поругаешь толком, — окончательно расстроился здоровяк. — Так чего встал, мастер хренов? Бетон стынет! Вибрируй!

Хорг дернулся метнуть рог мне в голову, но вовремя вспомнил, что это вообще-то ценная вещь, и вместо броска сунул его мне в руки.

Интересно, а ему тоже доступ на склад открыли? Или он просто прошел мимо стражников, и тех теперь пора в лазарет тащить, если они попытались его не впустить. В любом случае рог Хорг добыл и, стоит отметить, выбрал лучший. Крупный и цельный, куда мощнее того, что до сих пор был у меня в арсенале.

— Ты тут будешь истории рассказывать или провибрируешь уже? — Хорг выдернул меня из мыслей. — Делай быстрее, жижа стынет! А вы двое чего встали? Залить дыру, бегом! — гаркнул он на мужиков с бочкой. — Резче давайте, ну!

Он продолжил раздавать команды, мужики подлили бетона практически сразу, другие принялись разравнивать, а я принял перепачканный рог и пропустил по нему Основу.

Вот теперь совесть точно чиста. Пол будет гладкий, но не скользкий, и достаточно плотный. Как со стрелами закончу, можно будет руны наносить, а дальше останется долить стены, потолок потолще, и склад готов. Всего каких-то несколько дней, а мы провернули такую работу!

Ну ладно, Хорг со своей бригадой провернул, если быть честным с самим собой. Мои заслуги тоже имеются, но мужики правда хорошо поработали. Надо бы поинтересоваться у старосты, сколько им пообещали за эту работу, или у Хорга узнать, все-таки под его началом они пашут.

Раньше староста выделял нам средства и платил по местным меркам неплохо. В ценах я все еще плаваю, и стоит, конечно, устранять этот пробел. Съездить в город, когда все устаканится, посмотреть, как обстоят дела там. Я ведь дальше окрестностей даже не выглядывал, а этот мир огромен и интересен, нельзя так ограничивать себя. В будущем стоит обязательно посмотреть, как здесь все устроено, хотя почему-то кажется, что все равно вернусь домой. А домом для меня стало именно это место.

Посмотрел еще пару минут, как копошатся мужики и как течет бетон, потом поднял с земли все брошенные богатства и свернул наконец в сторону мастерской, еще издалека услышав, как там внутри что-то пилят и долбят, умудряясь при этом почти не ругаться.

У входа в мастерскую не толпился никто, и от это выглядело даже как-то непривычно. Еще недавно здесь ошивалась добрая дюжина мужиков, половина из которых не имела к плотницкому делу ни малейшего отношения, а вторая имела, но настолько поверхностное, что лучше бы и не имела вовсе. Все-таки сам по опыту знаю, что иногда лучше научить с нуля, чем переучивать.

Нужда в срочном производстве баллист согнала к Ольду всех, у кого руки росли хотя бы из плеч, и мастеру пришлось не только учить их на ходу, но и доверить личный инструмент чужим пальцам. Для Ольда отдать кому-то инструмент означает отдать собственные руки, а потом стоять и наблюдать, что ими пытаются забить гвоздь. Больное место у каждого свое, и у плотника оно целиком совпадает с набором на стеллаже.

Теперь угроза отступила, свободные руки разбрелись по другим делам, и мастерская вернулась к нормальному состоянию. Внутри снова работали только трое, сам Ольд и двое подмастерьев, и этого вполне хватало для размеренной рабочей атмосферы, в которой Ольд привык думать и строгать.

— Мастер, — подмастерья синхронно кивнули, едва я протиснулся в дверной проем со всеми своими вязанками. Голоса без подначки, и в глазах нет прежней неприязни, которую в свое время эти оба даже не пытались скрывать.

Вот и ладно, совсем другое дело. Мастером меня величают нечасто, в основном по старинке Реем, ну и «мастер хренов», если обращается Хорг, вот так уже заметно почаще.

Людей стало меньше, а работы от этого не убавилось ни на каплю. Где-то на заднем дворе надрывались двое мужиков с пилой, судя по скрежету, одолевали бревно средней упрямости. Подмастерьев таким каторжным трудом Ольд наказывает разве что по большим праздникам, а в обычное время нанимает кого попроще, если доски не горят прямо сейчас. Запасы у него раньше имелись основательные, но штурм их сожрал до дна.

— Опа, приперся! — обрадовался Ольд, вытер руки какой-то тряпкой и поднялся от верстака. Я же первым делом уставился не на него, а на то, над чем он сидел. Работа мелкая, кропотливая, и видно, что душу вкладывает, а не просто строгает.

— Чего смотришь? Это не тебе, это Вельту, — он кивнул на заготовку лука из плотоядной лиственницы. Изогнутый брусок уже начал приобретать форму, и по следам на древесине было заметно, что ни один срез Ольд не делал наугад. — Еще неделю буду возиться, там работы целая уйма. Хочется сделать по уму и чтоб глаз радовало, а потом как раз думал тебя позвать, может каракули какие набросаешь. Больно уж хорошо у тебя получаются.

— Что-то в последнее время много внимания Вельту, — усмехнулся я. Впрочем, дело правильное, лук ему и правда нужен получше нынешнего, с теми-то стрелами, которые скоро появятся. — Я, собственно, за инструментом. Рубанок свой оставил тут, когда бой грохотал, бросил и забыл.

— А, рубанок твой хитроумный? — Ольд сразу сообразил, о чем речь. — Убрал я его, вон, в нише, второй снизу. Да нет же, слева стеллаж… Не тот!

Он пытался объяснить, а я перебирал какие-то деревянные заготовки, ящики со стружкой, баночки с неопознанными жижами, но инструмента не находил. Стеллажи у Ольда организованы по системе, понятной только самому Ольду, а для остальных это лабиринт из опилок и запахов смолы.

— Ой, ладно, — он махнул на меня рукой, подошел к стеллажу и не глядя выудил из какой-то корзины мой рубанок с полукруглым лезвием. Повертел, убедился, что все на месте, и сунул мне в руки.

Заодно глаз прошелся по остальному содержимому мастерской, и кое-что изменилось с прошлого визита. Топоры, ножи, рубанки, всё это подточено и лежит на своих местах, но появились новые пилы и напильники самого разного калибра, от грубых до таких, которыми можно хоть зуб заточить.

У одного подмастерья поблескивало новенькое тесло, второй щеголял долотом, на котором еще не успели остыть следы кузнечного молота. Работают наши кузни, и это прекрасно. Прекраснее было бы, работай они чуть более автоматизированно, но об этом потом.

— А ты чего, стрелы надумал делать? — Ольд оценивающе покосился на мою вязанку зеленых веток. Подошел ближе, взял пруток, пощупал, покатал между пальцами. — Погоди… Это что, бухляк что ли? Хах!

— Ну да, подумал, что лиственницу на стрелы переводить расточительно. Они и так на вес золота, а ходить по лесу и выискивать новые деревья для очередной партии…

— Да в лесу их хватает, ладно тебе, — отмахнулся Ольд. — Там и крупнее встречаются, я слышал, только надо поглубже зайти. Вопрос только как рубить их, но это уже совсем другая история…

Он все-таки надкусил пруток и распробовал материал на зуб. Тот еще бобёр, конечно, ему для оценки древесины надо ее попробовать, и по привкусу он расскажет больше, чем мой анализ за десять единиц Основы.

— Заделись хоть парочкой, а? — сейчас глазами он был больше похож на кота, чем на бобра.

— А тебе зачем? Тоже стрелы делать? — удивился я.

— Не, не знаю что из него делать вообще. Просто хочется, — он пожал плечами. — Мало ли, вдруг пригодится. А у тебя много, вижу, на стрелы-то хватит.

— Бери, не жалко, — я выдернул из вязанки пяток прутков и протянул ему.

— Во ты добрый!

— Конечно. Должен же будешь, — усмехнулся ему в ответ. — Ничего, если я у тебя тут поработаю? Удобно просто, верстак ровный, и плотник рядом, если что.

— Да работай, жалко что ли, — Ольд уже повернулся обратно к своему луку. — Тоже должен будешь…

С бухляком работать оказалось куда проще, чем с лиственницей, и это выяснилось в первые же минуты. Прутки уже ровные от природы, строгать их до круглого сечения не нужно, достаточно пройтись рубанком по тем местам, где диаметр чуть гуляет, и подровнять до единого калибра. Параллельные волокна поддавались лезвию мягко, стружка сходила тонкой зеленоватой лентой и тут же скручивалась на верстаке.

Главная забота оказалась не в самой работе, а в том, чтобы пот с лица не капал на заготовки. В мастерской довольно жарко, хоть и сухо, и каждая капля влаги на бухляке грозит локальным разбуханием, после чего прощай ровная поверхность. Можно это разбухание срезать, но что будет с этим местом когда высохнет? Вот и я не знаю, но кажется, что как минимум ямка там должна остаться.

Так что приходилось то и дело утирать лоб рукавом и проверять заготовки на ощупь, сухие ли. Ольд, заметив мои мучения, молча кинул мне свою тряпку, и я повязал ее на лоб, превратившись в пирата, решившего починить корабль прямо на ходу.

Пруток за прутком, проход за проходом, и вскоре на верстаке выстроился ряд гладких зеленых древков, чуть длиннее прошлых, но вдвое или даже втрое легче! Зажимал очередной пруток в паз на доске, проводил рубанком, переворачивал, снова проводил, и думал о том, что для такой тупой работы вообще-то станки надо придумывать, а не заниматься мартышкиным трудом. Правда станок не вложит в изделие душу, и вряд ли сможет так насытить материал Основой, как это делаю я во время работы.

Когда набралось полтора десятка готовых древков, перешел к наконечникам. Волчьи зубы из ведра я отобрал еще на складе, выбирая самые ровные и одинаковые по размеру, и теперь оставалось посадить их на место.

Чуть разбавил мелкой древесной пылью пиявочный клей в плошке, обмакнул кончик древка, насадил зуб прямо отверстием под нерв и подержал, пропустив через стык тонкий ручеек Основы. Клей схватился мгновенно, и зуб сел на бухляк намертво, точно сросся с древком. Думаю, держать будет как надо минимум потому, что древесную пыль я тоже использовал непростую а ту, что осталась от обработки лиственницы. Вот почему Ольд свои опилки не выбрасывает, особая древесина может пригодиться в любом виде.

С первыми тремя вышло кривовато, кончик зуба уходил чуть в сторону от оси, и стрела при вращении между ладонями заметно вихляла. На четвертом приноровился, стал точнее дозировать клей и прижимать зуб ровнее, и дальше пошло вполне терпимо. Не идеально, конечно, но для охотничьей стрелы сойдет, а ювелирной точности от ручной сборки ждать и не приходится.

Последним этапом пошло оперение… Черные врановые перья я подбирал по размеру еще дома, и дело свелось к тому же порядку: клей, перо, прижать, подождать, следующее. Стержень у вранового пера довольно упругий, бородки цепкие, и если гусиные перья при неловком нажиме расползаются в труху, то эти держат форму и прощают грубые пальцы.

Подрезал перья ножом до нужной длины, выровнял углы, проверил на глаз. Три пера стоят ровно, кончики смотрят в одну сторону, и стрела в руке уже ощущается иначе, как-то собраннее что ли и даже можно сказать весомее, хоть и весит при этом почти ничего.

И вот стою я, кручу первый образец в руках, а Ольд даже бросил свою работу и заглянул мне через плечо.

— Выглядит как поделка криворукого юродивого медведя без одной лапы, — прокомментировал он, повертев стрелу перед глазами. — Но что-то в этом есть.

— Определенно… — проговорил я, забирая стрелу обратно и вглядываясь в ее внутренние структуры.

Пиявочный клей не просто склеил разные материалы, он их сплавил, такова его главная функция. Каналы Основы из бухлякового древка протянулись через клеевой слой и проникли в зуб, вросли в его структуру. Собственные извилистые каналы зуба подхватили их и увели вглубь, туда, где спрятано главное свойство волчьего клыка. В обратную сторону, к оперению, каналы тоже срослись, и бородки вранового пера получили прямой доступ к энергии древка.

Стрела превратилась в единый организм, где каждый элемент знает свою роль. Ну а дальше руна отдачи нанесенная на узел посередине накопит энергию деформации и отдаст ее в момент выстрела оперению. Зуб при попадании потянет Основу из цели, накопит и передаст в древко, а древко уже сделает свое дело, набухнет от крови и Основы, и выдернуть наконечник обратно уже не получится.

И тут даже тратиться на полноценный анализ незачем. Основу я и так вложил немало в процесс сборки, а устраивать стрельбу по деревьям ради проверки означает расходовать снаряды, каждый из которых уникален. Достаточно того, что вижу своими глазами, структуры соединились, энергия течет по всем каналам, и если Вельт вложит в выстрел хотя бы половину того, на что способен, эта стрела улетит в соседнее королевство.

Вернулся к верстаку и взялся за следующую. Руки уже запомнили порядок, и дело пошло быстрее. Древко, клей, Основа, три пера, подрезка, ну и всё, готово. Ольд снова склонился над заготовкой и больше не отвлекался, только изредка поглядывал в мою сторону и качал головой, то ли одобрительно, то ли сочувственно, с ним никогда не разберешь.

К исходу часа передо мной лежало тринадцать стрел, и на этом заготовки закончились. Можно было бы настрогать новых древков из оставшихся прутков, но времени на это уже нет, и так полдня ушло. Тринадцать штук хватит, чтобы расплачиваться с Вельтом ближайший месяц, а то и дольше, учитывая, что одна такая стрела стоит сотни обычных.

Поднял одну и покрутил в пальцах. Легкое зеленое древко с черным оперением и желтоватым зубом на конце, а на ладони почти не ощущается. Любой лучник за такой колчан отдаст все, что имеет, а Вельт и подавно, особенно когда у него в руках окажется новый лук из лиственницы.

Так что да, Ольд прав, выглядят стрелы как поделка пьяного медведя. Но летать и убивать они будут куда убедительнее, чем выглядят.

Часть запасов бухляка оставил у Ольда, и тот клятвенно пообещал всё не тратить, хотя глаза у него при этом блестели нехорошо. Идея с такими стрелами ему явно понравилась, и он даже заявил, что если выдастся свободное время, тоже поточит моим рубанком и заодно покажет, как правильно надо стрелы делать. Приятно, когда профессионал не воротит нос от чужой работы, а хочет поучаствовать и научить, хотя в его исполнении «научить» обычно означает «сделать всё самому, пока ученик стоит и чувствует себя бесполезным».

Забрал ведро с готовыми стрелами, горкой зубов и ворохом перьев, накрыл тряпкой и вышел на свет. Запас расходников лишним не бывает, и не только на стрелы, хотя из металла наконечники поделать тоже было бы интересно. Научиться бы еще на металл руны наносить, но с этим разберусь, когда кузня станет нормальным строением, а не открытой площадкой на берегу реки.

Стрел Ольд, конечно, не наделает, в этом можно не сомневаться. Помимо лука для Вельта он выполняет еще несколько заказов, и все они от меня или старосты. Водяные колеса, например, с ними работа немножко встала, нужны плоские доски, и их производством как раз сейчас занимаются два бедолаги на заднем дворе мастерской, а Ольд просто ждет. Собственно, чтобы не сидеть без дела, он и взялся за лук, ну а я займусь своими многочисленными задачами, список которых упорно отказывается сокращаться.

По уму надо бы стрелы к Вельту отнести, но он ведь тогда работать перестанет, сядет и начнет разглядывать свои новые сокровища, а ему шкуру коптить надо. Да и подавать их разумнее поштучно, так ценность каждой стрелы ощущается острее, и мой рычаг давления на охотника сохраняется подольше. Дошел до дома, поставил ведро в угол, прикрыл какими-то лохмотьями и пошел проверять, как у Вельта дела.

Солнце уже низковато, и это слегка раздражает, опять впотьмах работать придется. Дни хоть пока еще длинные, но и дел столько, что никакого светового дня не хватает.

Вышел к главной улице, направился к дому Вельта, он ближе к центру живет, и отсюда ворота видно как на ладони. И вот как раз в это время через северные ворота спокойно катилась телега с бурым рунным кирпичом, а позади нее растянулась целая вереница мужиков с тачками помельче, и среди них деловито вышагивал Сурик. Не хватает белой прорабской каски и планшета, если честно.

— Отвердителя больше надо, в прошлый раз много ушло, — он подходил то к одному мужику, то к другому, и те особо не спорили, выполняли нехитрые указания. — И щебень не туда везешь, это к Бьёрну его надо. К столбу только големовый подходит, а его там и так хватает.

— Сурик, а ты чего? — я притормозил и уставился на паренька.

— Как это чего? — он развел руками. — Тебя не найти, но ты же кирпич для столба лепил? Вот я и попросил мужиков помочь доставить. А что, неправильно? Они предупредили, что если придется обратно тащить, то это я уже сам буду делать…

— Не-не, всё правильно, — покачал головой и задумался, ведь он прав, одновременно во всей деревне находиться не могу физически, а люди просто тратят время на поиски незаменимого меня. Раз уж средств для замены пока не создали, надо как-то выработать механизм призыва. Хотя по средствам замены ведется работа, и первым пунктом в ней стоит достаточно хороший проводник Основы. — Надо бы какое-то средство связи придумать уже…

— Там еще Уль ныл, что с волосянками какие-то проблемы, — хлопнул себя по лбу Сурик. — Да, и Рект тоже ноет, что без какого-то там станка ему жизнь не мила и он уже устал крутить волосы на катушки.

— Так он же постоянно ноет, — подметил я.

— Да, но тем не менее. Об этом он ноет наиболее настойчиво, — Сурик почесал затылок. — Ну так что, кирпич везем тогда? Он нужен именно там?

— Всё верно, — похлопал Сурика по плечу, и на этом мы с ним разминулись. Вереница груженых тележек и не останавливалась, тащилась дальше, утопая колесами в грязи, ну а я бегом на свой участок. Каюсь, в прошлый раз, когда заходил, к пруду даже не подошел, сразу под навес и давай лепить кирпичи. Вот налепил, обожглись, теперь можно и оглядеться.

В основном тут всё по-старому, конечно. Ямы горят, правда на обычном угле, известь обжигается, новый кирпич тоже, штабеля не тают, но и не растут, какая-то часть уходит на постройку складов.

Кузня тоже работает, Дагна машет молотом, рядом Больд сидит и что-то ей рассказывает между ударами, а она хихикает. Идиллия, других слов не подберешь, и даже улыбнулся, пока смотрел. А вот если перевести взгляд чуть правее, то вот там самое интересное действо.

Катушек понаставили мама не горюй, аж шесть штук по всему скудному бережку пруда, и на каждой приличные мотки нитей. Волосянка сидит на дне спокойно, держится корешками и постепенно отращивает ниточки, периодически рывками проверяя на прочность места фиксации.

Уля тут нет, он сейчас на смене по заливке крыш бараков, а вот Рект бегает и орет, хотя работа и без его криков движется как надо. Подкрутили, подождали, потом еще на один щелчок храповика и просто ждут дальше, пока хватка чуть ослабнет.

Подошел к ним, посмотрел на процесс, и Рект как раз за эту минуту сделал полный оборот вокруг пруда.

— Это вы уже столько накрутили? — указал ему на увесистые катушки, туго обмотанные белесыми нитями.

— Уже пару катушек поменяли, — гордо заявил он. — Оказывается, если держать напряжение, она сначала отращивает волоски, а потом их сама же и отбрасывает, представляешь?

— Да ну? — а вот это неожиданность, причем очень даже приятная.

— Ага! А потом новые отращивает, если кормить хорошо. Правда, еда уже закончилась, и теперь вот думаем, что с этим делать… И так жители сюда все потроха, объедки и кости сбрасывают, а мы сортируем и кормим, но не хватает.

— Может потом с городом договориться, а то в лесу тоже не сказать чтобы много еды осталось… — задумался вслух. — Ну хорошо. Но если от одной волосянки столько волос, то вторую пока можно не заселять. Эту бы прокормить.

— Да вот выходит, что так, — Рект вздохнул и покосился на катушки.

Посмотрел немного на работу, оценил второй прудик, чуть вытянутой формы. Со слов Ректа, по задумке Уля в таком пруду волоски будут изначально длиннее, и в целом вижу в этом разумное зерно. Волосянка тянет их куда дотянется, и чем длиннее пруд, тем больше места для роста.

— Ладно, мотайте, а с едой тоже что-то надо думать. Катушки готовые куда дели, кстати?

— Так пряхам отнесли, — Рект мотнул головой в сторону деревни. — Они веревки вьют и просят еще.

— Вот отнесли, и парочку им еще отнесете, а остальное мне. — пригрозил ему пальцем, — Пусть просят сколько хотят, и даже если староста попросит, пусть разговаривает со мной, понял?

— Да понял, как тут не понять-то, — сразу затараторил Рект. — И вот я еще хотел спросить, что там насчет станка…

— Ладно, меня там уже ждут, пойду столб силы собирать. А то стемнеет скоро, не успею с кладкой. Насчет станка как домой приду, поговорим, — помахал ему на прощание и бодрой походкой направился к северным воротам.

Осталось всего рядков шесть или около того, бетона залить полкуба, а там уже заживем как полагается. Только воска бы добыть, но это дело наживное.

* * *

В трактире было пусто, если не считать пятерых мужиков за дальним столом и трактирщика за стойкой, ну и еще пары завсегдатаев, которые просто не хотят идти домой и цедят квас часами напролет.

Посетителей в последние дни и так немного, вечерами основная часть деревни валится с ног после работы и предпочитает ужинать дома, а трактир они обходят стороной, и не из экономии, а просто потому что нет ни сил ни денег. Так что эти пятеро сидели спокойно, без лишнего шума, и трактирщик всеми силами делал вид, будто он тут вообще один и никакой компании не наблюдает. И уж тем более не слышит о чем они там между собой говорят.

Стол перед ними ломился от еды, и грех жаловаться. Горячее мясо лежало горкой на широком блюде, нарезанное щедрыми ломтями, рядом стояла глиняная миска с густым рагу, от которого поднимался легкий пар, а за ней еще одна, с чем-то тушеным и темным, на вид тоже неплохим.

Горбушка хлеба, который сейчас вообще в дефиците, горшочек с топленым салом, лук кольцами и квас в двух кувшинах. Единственная кружка пива стояла посередине, и из нее отпивали по очереди, по глотку, растягивая удовольствие. С пивом в деревне давно беда, зерно идет на хлеб и на кашу, варить из него что-то хмельное никому и в голову не приходит, разве что трактирщику, который обычно берет за кружку столько, что проще уж напиться водой из реки. Зато мяса после штурма навалом, из погребов несут и несут, и на столе оно появляется щедро, в любом виде и количестве.

Пятеро ели молча, после целого дня на стройке аппетит у каждого зверский, иначе и быть не может. Перепачканные руки хватали куски, челюсти оживленно работали, и на лицах читалось истинное блаженство, когда тело уже забыло про усталость и начало приятно расслабляться. Изредка кто-нибудь ронял фразу, остальные кивали или мычали в ответ не отрываясь от еды.

— Да надоело уже, — негромко выдохнул Слюк и отодвинул кружку с квасом.

Голос звучал негромко, но с таким надрывом, что четверо остальных подняли головы от мисок. Один перестал жевать и уставился на него, другой покосился на стойку и чуть заметно качнул головой. Слюк и сам понимал, что голос надо бы придержать, и наклонился ниже, зажав кулаки на столешнице.

— Сколько можно, Кодл? Ты же говорил, чуть потерпеть и всё.

Жилистый мужик напротив него медленно оторвался от куска мяса и вытер пальцы о штаны соседа. Кодл выглядел так, будто его обваляли в бетоне и забыли отмыть. Серая пыль въелась в кожу, забилась под ногти, в складки на шее и на лбу, а дырявая рубаха приобрела цвет строительного раствора и стояла колом.

Носатое лицо с впалыми щеками казалось вылепленным из того же материала, который он весь день катал в бочке. Почти лысый, с редким ежиком на висках, и как раз на висках при ближайшем рассмотрении проглядывали линии татуировок, уходившие вниз по шее и терявшиеся под грязной тканью. Под воротником угадывались еще узоры, и по их количеству можно было предположить, что татуировки покрывают все тело, от ключиц до щиколоток. Работенка у мастера, который их наносил, явно была нешуточная.

— Заткнись, Слюк, — голос Кодла прозвучал ровно, без намека на обсуждение. — Я велел работать, значит будешь работать. И это всех касается, чтоб не отлынивали и выполняли всё, что прикажут. Чтоб первыми вызывались.

Слюк скривился и явно собрался спорить, но нарвался на взгляд, от которого аргументы испарились быстрее пива из общей кружки.

— Да я у Хорга пашу и не понимаю, как до сих пор не подох! — зашипел он, наклонившись ниже. — Он же ненормальный, этот ваш строитель! Бревна такие таскает, что я половину поднять не могу, а если замешкаешься на секунду, орет так, что куры на другом конце деревни несутся от страха. Какой в этом смысл? Никто ведь не заставляет! Тем более видел, они спокойно из деревни выходят, по лесу этому гуляют, и ничего, никого пока не сожрали.

— Точно, Кодл, давай уже уйдем, а? — пробубнил мужик покрупнее, сидевший с краю лавки. Широкое простоватое лицо выражало тоску по безделью с такой ясностью, что слова тут были лишними. — Надоело работать, не хочу. Давай как собирались, только чуть пораньше? Завтра, например…

— Рано, — Кодл процедил сквозь зубы и оглядел остальных. Потом ткнул кружкой в сторону пятого, самого тихого, который до этого ковырял корку хлеба и старался не привлекать к себе внимания. — Если бы не этот полудурок, мы могли бы сейчас работать не так усердно. Да ведь, дебил?

Тот опустил глаза и замер с куском хлеба в руке.

— Ну кто ж знал, что меня заметят, — прогундел он не поднимая головы. — Плюс рог выглядел дорогим…

— Он и есть дорогой, с этим же никто не спорит, — Кодл отставил кружку. — Но зачем он тебе тогда понадобился? Подождать немного, войска придут, дороги откроются, и обчищай этих недалеких сколько хочешь! Они же даже не понимают, за сколько всё это можно продать в городе!

— Кажется, понимают, — подметил Слюк и дернул подбородком в сторону окна.

— Но им это не поможет, — Кодл отмахнулся. — Так что ждите, работайте, и чтоб вам начали доверять.

Слюк откинулся на лавку, скрестил руки и посмотрел на главаря с прищуром.

— А мне кажется, ты увлекся, — он вздохнул и покачал головой. — Ну правда, ты сегодня раньше всех на работу пришел, начал с этим Улем какие-то дружеские беседы вести, за руку с Бьёрном здороваешься, прям закадычный дружок. Кажется, ты уже забываешь наши цели.

Кодл какое-то время молча жевал. Скулы двигались медленно, и торопиться он явно не собирался. Проглотил, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Слюка с нескрываемым раздражением.

— Нет. Это вы забыли, как дела ведутся, — он обвел взглядом стол. — Я зато знаю, где Бьёрн деньги хранит, где у него инструмент лежит и какой самый ценный. А еще знаю, где у Рея этого самое интересное спрятано. Уль мне об этом не рассказывал, но случайно в разговоре обмолвился, сам того не заметив. И вы так же должны слушать, запоминать, молчать. Мы с вами нашли золотую жилу, и я не позволю ей уйти из-за вашей тупости! Так что работайте и не отсвечивайте, дегенераты.

— Да понятно, что работать… — забубнели остальные и снова потянулись к мискам.

Какое-то время жевали молча. Слюк ковырял рагу ложкой и переваривал он сейчас не столько ужин, сколько перспективу еще нескольких дней каторги. Да и остальные тоже уработались, все-таки они не зря в свое время решили забыть про законы и заняться совсем другой деятельностью. Работать по их убеждениям должны только слабаки и трусы, так что тяготы труда — это удел других. А вот гордые вольные люди должны забирать то что им положено, вот и вся логика.

Тишина стояла минут десять-пятнадцать, стол в это время стремительно пустел. На самом деле вот так встречаться получается не часто, далеко не каждый день, и обсудить еще есть что. Но голод не тетка, после столь непривычного труда надо как-то восстанавливать силы.

В какой-то момент здоровяк отставил тарелку, надкусил горбушку, задумался, и вдруг оживился.

— А, кстати, я ж на складе их бывал, — он понизил голос и наклонился к столу. — После штурма надо было рога оленьи отнести, зашел внутрь на секунду, сгрузил куда сказали, и сразу всё срисовал. Там серьезно на самом деле, рога, шкуры всякие, зубы какие-то, явно не из дешевых и еще вот прямо особняком, отдельно от остального куча какой-то особой древесины! Вот это явно самое ценное, прямо чувствую. Не знаю, что за дерево, конечно, но раз охраняют, значит точно стоит много. А, точно! — он на секунду повысил голос но сразу припал обратно к столу и перешел на шепот, — Еще палки какие-то тоже черные валяются, тоже видел.

— Знаю про склад, — Подметил Слюк. — Но стражников там многовато.

— Вот и я про то, — здоровяк развел руками. — Пятеро у входа торчат. Днем и ночью сменяются, видел пару раз.

— Пятеро всего, не проблема, — Кодл прищурился и отхлебнул из кружки.

— Ну это как сказать, — хмыкнул Слюк.

— Не проблема, — повторил Кодл чуть жестче. — Или ты забыл, что после штурма не все сдали оружие? Есть пара луков, копье. Лежит в схроне, ждет своего часа. Стражники привыкли наружу смотреть, нападения изнутри деревни они не ждут.

— Луков-то два, — разбойник приподнял бровь, — а стрелять из них кто будет? Ты да я? Ты последний раз в кого-то попадал когда вообще?

— Попаду, — Кодл сверкнул глазами, и Слюк предпочел сменить тему.

— Ладно, а у Хорга чего ценного? — поинтересовался молчавший до этого худой мужик с перебитым носом. — Инструмент вроде хороший?

— У Хорга инструмент старый, но он с ним скорее помрет, чем расстанется, — Кодл мотнул головой. — Хорг не твоя забота.

Он бросил взгляд в сторону стойки, но трактирщик стоял к ним спиной и невозмутимо создавал видимость работы, перебирал на полках какие-то бутылки и горшочки.

— Тем более уходить будем ярко, — Кодл заговорил тише. — Договоренности есть. С огоньком, так сказать.

За столом притихли. Худой с перебитым носом переглянулся со здоровяком, и оба покосились на трактирщика, но тот даже бровью не повел, спокойно продолжая натирать дерево. Слюк тоже посмотрел в ту сторону, потом обратно на Кодла, и на лице его мелькнуло что-то вроде понимания.

— Ладно… — протянул он. — А вот эти палки черные на складе, что ты про них думаешь? Дрова какие-то или как?

— Крылья это, от летучей твари, — Кодл ткнул пальцем в потолок. — Кому они нужны, не спрашивай, но если лежат на складе рядом со шкурами и охраняются, значит, стоят денег. Берем всё, а разбираться будем потом, когда до города доберемся.

— Вообще, у кузнеца еще наковальня, — задумчиво добавил здоровяк. — Наковальня и молоты, это ценное, если увезти.

— Наковальню не утащишь, — резонно заметил Слюк.

— А тебя зачем кормлю? — Кодл хмыкнул и посмотрел на здоровяка.

Тот перевел взгляд на свои ладони, прикинул их грузоподъемность, и результат подсчетов его явно не воодушевил.

— Не, ну серьезно, — худой снова влез. — Рога ладно, понятно, продадим. Шкуры тоже. А дальше что? Инструмент этого Рея?

— У Рея инструмент странный, — Кодл поскреб подбородок. — Уль про какие-то особые рубанки рассказывал, и что у него под навесом какие-то материалы лежат, которые стоят больше, чем выглядят. Подробностей не знаю, но деревенские вокруг Реевой лачуги ходят на цыпочках, значит, есть что прибрать к рукам.

— Кирпичи тащить? — здоровяк нахмурился.

— Кирпичи нет, тяжелые, — Кодл помотал головой. — В первую очередь рога и шкуры, остальное по мешкам, сколько влезет. Лишнее бросим по дороге, лучше набрать с запасом, чем потом жалеть. Всё равно эти деревенские и половины ценности своего добра не понимают, до штурма копейки считали, а теперь на целый обоз сокровищ сидят и даже цену не знают.

— Если доберемся, — мрачно буркнул Слюк.

— Доберемся, — Кодл упер в него взгляд. — Там уже наша земля.

На пару мгновений за столом снова повисла тишина, если не считать хруста горбушки и бульканья кваса в кувшине.

— Всё, расходимся, — Кодл отодвинул миску и поднялся. — Завтра чтоб на работу вовремя вышли, все пятеро. Чтоб я ни одной жалобы не услышал.

Остальные зашевелились, допивая квас и подбирая корки со стола. Кодл направился к выходу, но по пути притормозил у стойки. Платить не стал, просто встал и посмотрел на трактирщика, а тот, не поднимая глаз, отложил кружку и тряпку.

— Всё в силе? — трактирщик наконец посмотрел на него. — Через неделю?

— Примерно. Я еще дам тебе знать, — Кодл оперся ладонью о стойку, задержался на секунду, потом убрал руку и вышел на улицу, не оглянувшись.

Следом потянулись остальные, но не вместе и не в одну сторону. Слюк задержался, допил и двинул к двери, а на улице свернул налево, в сторону бараков. Здоровяк сунул за пазуху недоеденный кусок мяса, завернув в тряпку, и пошел через задний двор, туда, где начинались чужие огороды. Носатый худой юркнул следом, но за углом свернул направо. Последним ушел тот, кто когда-то пытался стащить рог, и ушел тише всех, вдоль забора, будто его тут и не было.

Через минуту трактир опустел. Трактирщик остался один, осмотрел стол, собрал миски в стопку и швырнул грязную тряпку в бочку. Потом задул одну из лучин, прошел к двери, закрыл засов и принялся закрывать ставни. Торопиться ему было некуда, и каждую створку он запирал аккуратно, без спешки, обычным вечерним порядком.