Глава 9

Тобас шел по деревне один, и это как минимум для него было непривычно, потому что раньше рядом всегда кто-то был. Либо свои парни, которых он собирал одним окриком, либо те, кто увязывался сам, надеясь урвать кусок репутации от близости к сыну старосты. Сейчас же не было никого, и деревня вокруг жила какой-то своей отдельной жизнью, в которой для Тобаса не нашлось места.

Лазарет он увидел издалека и невольно остановился. Возле здания толпились люди, стояли в очереди, кто-то привалился к стене, кто-то сидел на земле и терпеливо ждал. Изнутри доносился скрипучий голос Эдвина, который костерил очередного болезного либо за то, что тот пришел слишком поздно и запустил болезнь, или же наоборот, приперся раньше времени и симптомов пока недостаточно, мог бы и сам полечиться.

Но стоит отметить, что травник принимал строго по порядку и никого не пускал без очереди, ни раненых беженцев, ни деревенских, хоть ты лопни. Но очередь у него явно какая-то своя, в зависимости от тяжести недуга и настроения. Интересно только, что было бы, приди сюда лорд с порезом на пальчике. Тобас почему-то уверен, что Эдвин даже в таком случае не стал бы стесняться в выражениях, такой уж он человек.

Несколько бедолаг, которые уже побывали внутри, выходили оттуда с таким видом, что очередь начинала переглядываться и шептаться. Один мужик, зашедший туда с перевязанным предплечьем и серым от боли лицом, вышел через четверть часа и крутил рукой так, будто всю жизнь только и делал, что мельницу изображал. Повязку содрал, и под ней оказалась розовая полоска свежей кожи вместо воспаленного рваного края, который Тобас успел разглядеть на входе.

Другой, зашел вроде бы с кашлем, а вышел уже без него и дышал полной грудью, но с ошалевшими глазами.

А третий, тощий мужичонка из беженцев, прошлепал мимо Тобаса и поведал очереди, что внутри творятся невообразимые вещи, что хворь отступает прямо на пороге, тело наливается силой, дышится легче, и вообще он впервые за неделю сходил по нужде, и это, по его мнению, главное чудо из всех.

Очередь после этого заметно оживилась, все-таки если кто-то внутри лазарета сходил по нужде, да еще и после недели накоплений… В общем, задумались люди, а надо ли оно, лечение такое.

Тобас постоял и посмотрел на само здание. В строительстве он разбирался примерно как свинья в кружевах, но даже ему было видно, что постройка крепкая. Стены ровные, толстые, углы посажены плотно, и даже непривычный поблескивающий пол внутри выглядел основательно.

Такое точно само не упадет и ветром не сдует, хотя к крыше вопросы все же имелись, потому что черепица на ней была собрана явно откуда попало, с разных домов и вышек, и смотрелась пестро, будто с десятка разных крыш стянули. Где-то красноватая, где-то серая, а в одном месте и вовсе зеленоватая, будто мхом успела зарасти до того, как ее сняли и перетащили сюда.

Но в остальном да, таких построек в этой деревне раньше не было.

Вроде бы порадоваться надо, ведь лазарет правда нужен, люди болеют, раненых привезли, и вот он стоит, работает, действительно лечит. Порадоваться бы, а не получается, потому что Тобас прекрасно знает, кто это построил, и от этого знания кислая тяжесть в груди только расползается шире.

Рей раздражает, причем так, что аж зубы сводит.

Когда отец послал помогать, а Хорг с Реем в итоге направили на рубку железного дерева, Тобас думал, что наконец покажет, чего стоит. Нарубит больше всех, притащит гору стволов, и отец скажет хоть одно доброе слово, хотя бы кивнет одобрительно, хотя бы посмотрит так, как смотрит на Кейна или Вельта, когда те возвращаются с охоты.

Но не похвалил и даже не кивнул… А после того случая с барсуком стало только хуже, потому что парни, с которыми сидели на ветках, теперь общаются с Тобасом заметно прохладнее. Вроде и не отворачиваются, но разговоры сами собой затухают, когда он подходит, а раньше такого не было.

Уважение, которое копилось годами, рассыпалось за полчаса на скользкой ветке железного дерева. И ведь самое обидное, что Тобас спасал их там, дважды ловил соскальзывающих, держался, командовал, не дал никому запаниковать. Но запомнили не это, запомнили, что топор лежал у корней, а сын старосты так и не спрыгнул.

Потом еще выяснилось, что отец приставил Вельта следить за ним. Не за рощей, не за парнями, а именно за ним, Тобасом, потому что не доверял. И ведь правильно не доверял, если бы не та стрела, барсук бы кого-нибудь точно достал. Но от правоты отца легче не становилось, наоборот, жгло еще сильнее…

С кислейшим лицом Тобас свернул от лазарета и пошел дальше, сам не зная куда. Просто шел, потому что стоять на месте и смотреть на чужие достижения было невыносимо.

Увидел рябого и длинного, оба стояли у обжиговых ям и месили глину вместе с какими-то мужиками. Работали бодро, перебрасывались шутками, и рябой даже засмеялся чему-то, что длинный буркнул себе под нос. Подрабатывают, значит. Сурик их пристроил, этот шустрый мальчишка, который таскается за Реем и выполняет его поручения, а теперь и сам раздает указания, будто вырос на голову за последний месяц.

Другие парни ушли на заготовку леса с мужиками, там после Больда надо разгрести завалы и притащить в деревню все, что годится на стройку. Тоже при деле, тоже заняты, и никто не бродит по деревне без цели, один Тобас.

Куда ни глянь, везде напоминания. Вот вышки стоят по периметру, ровные, крепкие, его вышки, Реевы. Вот башни у ворот, и вот эти уже выглядят внушительно, не поспоришь, поди свали такую. На рынке, мимо которого Тобас прошел, стараясь не задерживаться, две женщины остановились у прилавка и обсуждали кого-то, и Тобас хотел бы пройти мимо, но слух зацепился сам.

— Видела вчера Рея у лазарета? Совсем возмужал, даже взгляд другой стал.

— Да, крепкий стал, и руки-то вон какие, в мозолях все. А ведь совсем пацан был, помнишь, как по рынку крутился?

— Ну дак, кто ж его не помнит…

— Да что ж ты за мразь такая… — тихо прошипел Тобас и, сжав кулаки, свернул в первый попавшийся проулок, лишь бы не слышать дальше.

Петлял дворами, перешагивал через корыта и поленницы, обходил чужие огороды, пока не забрел на окраину, туда, где дома стоят реже и народу почти нет. Тихо, спокойно, где-то скрипит калитка на ветру, бродят несколько кур, и из-за забора доносится такой храп, что у соседнего дома с крыши медленно сползла черепица и с глухим стуком шлепнулась в траву.

Больд, надо полагать, отдыхает после трудов. Сосед его вышел, оглядел черепицу на земле, потом забор, из-за которого доносился храп, вздохнул и полез обратно на крышу поправлять. Видимо, уже не в первый раз.

Вот тут точно никаких напоминаний. Тихо, глухо, тоскливо, и вряд ли кто-нибудь станет обсуждать тут чужие заслуги. Тобас привалился к чьему-то забору и закрыл глаза.

— Тревога-а-а-а!

Истошный вопль разорвал тишину. Тобас дернулся, рука сама метнулась к поясу, и нож лег в ладонь уверенно, как на тренировках. Сердце заколотилось, но не от страха, а от чего-то другого, горячего и злого, что поднималось из живота и толкало вперед.

Вот он, шанс!

После той ветки Тобас много думал, ночами ворочался и прокручивал в голове, что надо было поступить иначе. Спрыгнуть, подобрать топор, вложить Основу в лезвие и ударить. Он ведь умеет, отец учил.

Лучшие учителя, какие есть в этой деревне, годы тренировок, и все впустую, потому что в нужный момент ноги отказались слушаться. Но сегодня будет не так… Сегодня точно не так, потому что если и сейчас не получится, то можно вообще перестать себя уважать.

Выскочил на улицу, побежал на крик и увидел запыхавшегося солдата, который хватал ртом воздух, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Рядом уже собирались люди, и в этот момент из ближайшего дома вылетел Кейн.

В фартуке, в шапочке для готовки, и со скалкой в руке, будто собирался этой скалкой кого-то покалечить.

— Чего орешь, придурок? — рявкнул охотник, и голос его не оставлял ни малейших сомнений, что скалка в его руках ничуть не менее опасна, чем обычное оружие. — Говори, что случилось!

— Т-т-тревога… — солдат все еще не мог отдышаться и только хватал ртом воздух, пытаясь выдавить хоть что-то членораздельное.

— Да где тревога, дурень? Толком скажи!

— На болоте! Монстр! Рея жрет!

Кейн помолчал, опустил взгляд на скалку в своей руке, и что-то мелькнуло в его глазах, то ли раздражение, то ли нечто совсем иное.

— Так тебя же, барана, отправили, чтобы Рея никто не сожрал! — из-за домов вывернул командир оставшихся гвардейцев, в своем неизменном закрытом шлеме. — Отряд собрать! А ты докладывай, какой монстр, сколько, уровень опасности!

— Там тварь! Огромная! Вот такая! — солдат развел руки и попытался показать размер, от чего стало только непонятнее. — Из болота вылезла, напала, я еле ноги унес!

— Я пойду! — Тобас шагнул вперед, и голос не подвел, прозвучал твердо.

Но на плечо легла тяжелая рука, и Тобаса мягко, но неумолимо оттянули назад. Отец подошел незаметно и встал рядом, уже готовый отказать, по лицу видно.

— Идет Кейн, Гундар, — голос старосты лег негромко и ровно, но повторять никому не пришло бы в голову. — Возьмите еще двоих для подстраховки. Остальным оставаться в деревне. Работы остановить, людей под защиту стен.

Приказ сработал мгновенно, без суматохи иди лишних вопросов. Кейн исчез в доме и через несколько ударов сердца появился уже без фартука и шапочки, зато с коротким клинком на поясе. Гундар подтянулся со стороны частокола, молча выслушал старосту и кивнул. Двое охотников из тех, что стояли поблизости, присоединились без слов, и вся четверка рванула в сторону болот.

Староста положил ладонь на рукоять катаны и просто стоял, глядя им вслед. Гвардейцы без суеты разошлись по позициям, командир раздал приказы, усилил дозоры на стенах. Через пару минут уже казалось, что ничего и не случилось, деревня работала, только чуть тише и настороженнее.

А Тобас стоял на том же месте, и рука отца все еще лежала на его плече. Даже здесь не пригодился… Даже ради спасения Рея, которого отец ценит больше, чем кого-либо в этой деревне, по крайней мере сейчас Тобасу кажется именно так. И чего с ним все так носятся? Практик, ну и что? В деревне есть и другие молодые практики, подрастают, тренируются, они чем хуже?

Староста убрал руку и ушел, так и не сказав ни слова. Тобас же махнул на все рукой и побрел дальше, потому что больше делать нечего. Идти лопатой махать под крики Хорга? Так Хорг лично ему ничего не приказывал, а отец велел делать только то, что скажут Хорг или Рей. Рей тоже ничего не говорил, может его на болотах какая-то тварь прямо сейчас доедает, хотя верится в это слабо, скорее всего солдат слегка преувеличил. Этого таракана просто так не раздавить, обязательно найдет способ выкрутиться. Так что остается ходить и думать о чем-нибудь хотя бы нейтральном.

Только ничего не выходит, стоит чуть расслабиться, и мысли снова утекают не туда.

Вот и сейчас на глаза попалась убогая лачуга без двери и без забора, которую Тобас узнал сразу.

— Придурок, — процедил сквозь зубы. — Мог бы себе дом хоть починить, а то живет как нищий, строит лазареты всякие. Только идиот так будет делать.

Лачугу он рассмотрел издалека и подходить не собирался, но в какой-то момент что-то показалось странным. Остановился, пригляделся… В этой части деревни обычно немноголюдно, только редкие жители копаются в компактных огородах, бродят куры с гусями, рядом сточная канава, низина, а ближе к вечеру тут еще и комары налетают тучей. Неприятное место, в общем, делать здесь нечего.

Но сейчас Тобас заметил мужичка, который шел вдоль канавы в сторону Реевого дома. Коротко стриженный, в простой одежде, но какой-то неправильный. Взгляд не деревенский, цепкий, бегающий, из тех взглядов, которые все время ищут, кто смотрит. Сначала они разминулись, и Тобас даже не обратил бы внимания, но потом что-то заставило его остановиться и обернуться.

Мужичок прошелся вдоль канавы, постоял у частокола, делая вид, что всегда тут стоял и вообще никуда не торопится. Потом еще раз огляделся и юркнул в дверной проем Реевой лачуги.

Тобас стоял поодаль и смотрел. Прошло не больше двух минут, и мужичок вышел, как ни в чем не бывало, поправил что-то за пазухой и пошел вдоль частокола, не оглядываясь.

Надо ли вмешиваться? Мужичок явно из последних беженцев, Тобас уже успел узнать про них и солдаты сказали, что среди беженцев могут быть не совсем приличные люди. Мол, по пути прибились какие-то, но разбираться времени не было. И этот зашел точно не в гости, хозяина дома нет.

Это же Рей, пусть сам разбирается со своими ворами, раз такой умный и деловитый.

Тобас уже развернулся, чтобы уйти, и даже сделал пару шагов, но не смог. Остановился, и это его самого удивило, потому что ноги отказались идти дальше, будто уперлись в невидимую стену.

Какая-то вороватая тварь ворует не просто у Рея. Она ворует у жителя деревни, а деревня для Тобаса родная, и каждый, кто тут живет, пусть даже самый раздражающий, все равно свой. Как ни крути, а Рей деревенский, и если какой-то пришлый утырок лезет в чужой дом, то он лезет ко всем, в том числе и к Тобасу. К тому же, чего ценного может быть у Рея? Ничего, кроме инструмента, а инструмент этот сейчас работает на всю деревню. Значит, украли не у Рея, а у всех.

— Эх… — Тобас выдохнул и быстрым шагом пошел за мужичком.

Тот уже добрался до второй вышки и собирался свернуть в какой-то из дворов, но Тобас нагнал раньше.

— А ну стой!

Мужичок обернулся. Глаза прищурились, оценивая, и на лице проступила настороженная наглость.

— Чего? Ты кто такой?

— Показывай, что украл. Лучше сделай это по-хорошему.

— Хах! — оскалился тот. — А то что? Я ничего не крал, все свое ношу с собой!

— Я видел, как ты вынес что-то из дома Рея, — Тобас пожал плечами и начал обходить мужичка, отрезая путь к проулку.

Вблизи стало окончательно ясно, что тип из последней волны беженцев. Среди них хватало вот таких, одетых чуть получше деревенских, с бегающими глазами и повадками, которые выдают не явно не работягу. Скорее всего, лесные разбойники, прибившиеся к толпе, чтобы без лишнего риска добраться до безопасного места. Добрались, а старые привычки никуда не делись.

— Ладно, щегол, — мужичок шагнул ближе и положил руку за пазуху, давая понять, что там может оказаться нож или что похуже. — Ты ничего не видел. Иди, куда шел, и я сделаю вид, что ничего не слышал. Проваливай, если уцелеть хочешь.

— Ты, по ходу, дурак, раз не знаешь, кто я, — усмехнулся Тобас. Человек не барсук. Человека он не испугается, по крайней мере, так Тобас решил для себя твердо, после тех ночей без сна, когда прокручивал в голове каждую секунду на ветке и каждый раз мысленно спрыгивал, бил и побеждал. Да и деревня маленькая, стража рядом, на любой шум прибежат быстро.

— Знаю я, кто ты, уже наслышан, — мужичок ухмыльнулся, и ухмылка получилась мерзкой. — Потому и знаю, что кишка у тебя тонка. Проваливай по-хорошему, в последний раз говорю. А то…

Договорить он не успел, ведь слова попали не в ту почву, на которую вор рассчитывал. Попали в самое больное место, в рану, которая не заживала уже несколько дней, потому что Тобас и сам подозревал, что вся деревня думает о нем именно так. Подозревал, но пока ему не сказали в лицо, можно было делать вид, что это не так. А теперь какой-то проходимец взял и подтвердил, что слухи расползлись даже среди чужаков.

Основа грохнула по телу разом, от макушки до пяток, и мышцы чуть не свело от резкого прилива. Дальше Тобас действовал совсем не так, как учил отец или показывали Кейн с Вельтом. Без стойки и без расчета, просто выстрелил собой вперед, врезался в мужика всем телом, и вместе они покатились по утоптанной земле.

Тот только и успел охнуть, из-за пазухи выпал закрученный рог и покатился по земле. Мужичок дернулся, попытался отпихнуть, но Тобас навалился сверху и впечатал его в землю, и тут же по телу прошла вторая волна Основы, уже не такая сильная, но достаточная, чтобы вор отлетел на добрых пару метров. Правда, полет длился всего мгновение, потому что мужичок оказался юркий и скользкий, вывернулся, пихнул Тобаса локтем в грудь и рванул прочь.

Тобас поднялся на ноги и не сразу пришел в себя. Колени дрожали, руки тряслись, но от ладоней до локтей пульсировала горячая Основа, и это ощущение было совсем не похоже на то, что он чувствовал на ветке. На ветке Основа сжималась в комок и пряталась, а сейчас рвалась наружу, требовала продолжения, и это было по-настоящему хорошо, пусть и закончилось слишком быстро.

Но вора уже и след простыл, только рог на земле остался. Из ближайшего двора выбежал какой-то дед, видимо привлеченный шумом, и уставился на Тобаса удивленными глазами.

— Чего тут?

— Да вот, вора поймал. Ну, почти поймал, — развел руками Тобас. — Ворованное отобрал, а сам он сбежал.

— Ага, как же, рассказывай! — рассмеялся старик. — Тобас воров ловит, конечно! Хах! — махнул рукой и ушел обратно к себе, а Тобасу стало совсем обидно от этих слов, потому что дед даже не попытался поверить. И ведь все на виду, вот рог лежит, вот следы борьбы на земле, а все равно для деревни он по-прежнему трус, просидевший на ветке, пока взрослые разбирались.

Но рог он все-таки поднял. Тобас видел, как Рей с этим рогом бегал от башен к лазарету и обратно, совал его в незастывший раствор и что-то там колдовал, от чего бетон гудел и шел пузырями. Ценная штука, видимо, хоть Тобас и понятия не имел, зачем рогом в бетоне ковыряться.

Дошел до Реевой лачуги, постоял у входа. Заходить не стал, просто взял и небрежно бросил рог в дверной проем. Ничего, найдет, не переломится.

Раз уж он такой особенный и нужный, что все с ним так носятся, пусть хотя бы дверь себе поставит. А то ходят тут всякие, тащат что попало, и сын старосты вынужден за ним бегать и ворье ловить, будто других забот нет.

Тобас развернулся и пошел обратно, и впервые за весь день на лице у него мелькнула кривая улыбка. Деревня, она деревня и есть. Тут все свои, даже если некоторые из своих раздражают до зубовного скрежета.

* * *

[Оба Пути достигли Второй ступени!]

[Инициирована трансформация…]

Да, это чувство уже знакомо и остается только прикрыть глаза… Ощущения действительно странные, внутри тепло и умиротворение, будто бы мой фундамент получил армирование или даже какие-то стенки сверху. Ну, на деле просто тепло и хорошо, а мысли о стройке на какой-то короткий миг отошли на второй план. Но буквально на несколько секунд, потом вернулись и нахлынули новым, еще более плотным потоком. Ворота, башни, стены, рвы, ловушки, баллисты, подъемники, водяной молот! Ух, аж пробрало!

[Основа: Х/15 → 20/20]

[Максимальный объем Основы увеличен: 15 → 20]

[Трансформация завершена]

[Доступны улучшения Второй ступени:]

[Путь Разрушения: усиление контроля разрушающего воздействия, повышение эффективности разрушающего импульса, улучшенное усвоение Основы опорно-мышечной системой]

[Путь Созидания: углубленное восприятие структуры материалов]

[Общее: увеличен максимальный объем Основы, повышена базовая регенерация, усилена проводимость каналов Основы]

Усвоение Основы мышцами, значит… Вот это вполне ожидаемо и даже логично, ведь каналы шире, Основы больше, мышцы тоже должны получить свою долю, иначе какой смысл в усилении, если тело за ним не поспевает.

Получается, теперь я могу бегать быстрее и прыгать дальше, по крайней мере вод воздействием Основы, возможно даже ощутить себя кем-то вроде Кейна. Ну, не как Кейн, конечно, тут не стоит себя обманывать, но хотя бы в ту сторону. В общем да, надо бы испытать при случае.

Контроль разрушающего воздействия тоже штука полезная, хотя я и раньше вроде бы неплохо управлялся с этим. Видимо, просто буду чуть тоньше чувствовать что и куда направляется, но тут тоже покажет только практика.

А вот углубленное восприятие структуры материалов… Вот это уже по-настоящему интересно. Нет, даже не так, это самое интересное из всего списка, потому что раньше при желании я и так мог изучать структуру, например пропуская Основу через кирпич и наблюдая куда что потекло.

Точно так же и с узлами, но там внимательнее надо было смотреть. А если восприятие углубилось, то может я теперь буду видеть структуру постоянно, без усилий и траты времени? А может и не буду… Или же как раз разгляжу более тонкие структуры узлов, чтобы руны можно было наносить более четко, качественно и быстро. В общем, одна эта способность может перевернуть все, от подбора смеси до работы с рунами. А может и не перевернуть, такое тоже вполне вероятно.

Хочется проверить прямо сейчас, встать, найти ближайший камень, положить руку и попробовать, но вместо этого лежу, смотрю в небо и улыбаюсь.

Облака ползут лениво, пахнет болотной тиной и прелым пиявочным дерьмом, а в голове ни одной мысли о стройке. Ну ладно, вру, мысли о стройке никуда не делись, они просто отодвинулись на пару секунд, потому что прямо сейчас, в эту конкретную секунду, мне хорошо.

— Хорошо… — выдохнул вслух, не в силах держать эмоции внутри.

— И не говори, — протянул Вельт откуда-то справа, и голос у него был настолько расслабленным, что впору записывать и ставить перед сном. — Давно так не валялся, надо чаще зверюг из болота вытаскивать.

Точно же, мы ведь тут с ним чуть не лопнули, а сейчас лежим и радуемся, как два придурка после удачной рыбалки. Хотя, если подумать,так оно и есть, да и улов специфический. Поймали гигантскую пиявку, намотали ее на бревно и чуть при этом не легли рядом с ней. Нормальное развлечение для средневековой деревни, что тут такого.

Но лежать и философствовать долго не получилось, пришлось вставать. Да и Вельт не стал разлеживаться, поднялся, потянулся и подошел к нашему бревну. Осмотрел его, потрогал потертый хомут, недовольно цокнул языком.

— Нет, ну почти сдохла, — поморщился он. — Но даже усиленный выстрел сразу не поразил, хотя я бил в уязвимую точку.

— А как ты понял, что именно там эта точка?

— Ну так путь, — Вельт пожал плечами, будто я поинтересовался, почему вода мокрая.

— То есть он тебе показывает уязвимости? Даже если ты видишь монстра впервые? — стало действительно интересно, как у него там все утсроено.

— Ага, вот так взял и рассказал тебе все тонкости своего пути, — Вельт посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему раздеться на морозе. — О таком не спрашивают, Рей.

Вот оно как… Но в целом логично, путь в его случае должен помогать охотиться, а знание уязвимостей цели для охотника важнее острого клинка. Но Вельт прав, о таком действительно не спрашивают, и я мысленно записал себе, что подобные вопросы здесь считаются чем-то вроде просьбы показать содержимое кошелька.

— Ну, тогда я тоже не расскажу, — выдержал паузу для драматичности. — Эмм… что-нибудь интересное о своем пути.

— Не рассказывай, — Вельт отмахнулся и повернулся к бревну. — Даже если попросят. Давай что ли заберем уже волосянку, а то дышать тут нечем.

Дело хорошее, и я с удовольствием согласился, потому что вонь от полудохлой твари становилась все ядренее. Подошел к бревну и начал развязывать веревки от хомута. Частично разобрал конструкцию, выдернул гвозди из пазов, вытащил жерди и сложил тут же, на берегу.

Старые веревки, понятное дело, тоже аккуратно смотал, потому что веревка в этих краях денег стоит, и выбрасывать такое добро было бы непростительным расточительством даже учитывая, что совсем скоро все эти веревки покажутся не более чем каким-то недоразумением. Рядом с волосяными веревками-то. Хомут тоже оставил здесь, заберу потом или пришлю кого-нибудь, тащить все разом не выйдет.

Вопрос транспортировки волосянки, правда, встал ребром. Она плотно намотана на бревно и обмотана собственными волосами, в общем-то зафиксирована надежно, но щупальца все еще подергиваются, а присоски шевелилятся так, что прикасаться к ним не хочется совершенно.

Все-таки полудохлая пиявка с присосками остается пиявкой с присосками, и руки мои категорически не согласны на близкое знакомство.

Взвалили бревно на плечи, каждый за свой конец, и двинулись было в путь, когда из кустов вылетел Кейн, с коротким клинком на перевес, и встал как вкопанный на самом краю болота. Я успел разглядеть, как он появился, а это уже странно, потому что обычно Кейн возникает из ниоткуда, будто и не двигался вовсе, а просто материализовался в нужной точке. Но сейчас заметил, и то ли зрение обострилось после перехода на вторую ступень, то ли Кейн не особо прятался.

— Эмм… А вас что, не жрут? — задумчиво протянул он, переводя взгляд с нас на бревно и обратно.

— Нет, вроде как, — Вельт качнул головой. — Гляди, какую дрянь выловили, кстати! — указал себе за плечо. Он шел спереди, и волосянка оказалась позади него, намотанная на бревно так плотно, что опознать в этом клубке конкретную тварь мог только тот, кто видел процесс. Со стороны выглядело как огромная катушка, внутри которой запутался черный блестящий глист. Ну, примерно так вроде, да.

— Но…

— Раз пришел, так помогай, — тут уже я не смог пройти мимо, хотя Вельт продолжал тащить свой конец вперед. — Тачку возьми, пожалуйста, а то рук не хватает.

Кейн растерялся настолько, что действительно взял тачку и покатил ее следом, видимо шок от увиденного оказался сильнее охотничьей гордости. Так и шли, колесо тачки скрипело, мы пыхтели и улыбались, а Кейн сзади молча катил и пытался осмыслить происходящее.

— Нет, стоп, а ну погодите! — рыкнул он наконец и остановился. — Чего тут произошло? Почему у вас волосянка на бревно намотана? Куда я вообще попал?

Вельт медленно опустил свой конец бревна на землю и подошел к товарищу.

— Вдох, выдох, Кейн, все хорошо. Мы ловили волосянку, как видишь, получилось неплохо. — взял он Кейна за плечи и попытался как-то успокоить.

— Да как вы ее выдернули-то? — у бедолаги вопросов явно набралось больше, чем ответов.

— Ну так накрутили, — Вельт кивнул в сторону бревна. — Вон, Рей придумал приспособу, и мы вытянули. Не без проблем, конечно, но честное слово, это того стоило! Обязательно попробуй как-нибудь, ощущения непередаваемые!

Так, нашел себе подельников, уже хорошо. Впрочем, это мысленно, а по факту я просто стоял и ждал, пока они наговорятся.

Не наговорились… Пока Вельт увлеченно рассказывал Кейну о новом виде охотничьих развлечений, из-за деревьев показался Гундар и двое охотников. Все трое заметно запыхались, и если выбегали одновременно с Кейном, то разница в скорости получалась впечатляющей, раза в три, не меньше.

Интересное наблюдение, и стоит его запомнить. Кейн либо на высокой ступени, либо его путь напрямую связан со скоростью передвижения, и второй вариант кажется вероятнее, хотя и ступень там явно не первая и даже не вторая. Вообще в ступенях этих особо не разбираюсь, а эти сволочи ничего рассказывать почему-то не хотят.

Собственно, Вельт чувствует то, чего другие не замечают, будь то движение или уязвимое место на теле твари. Разные пути дают разные преимущества, и чем больше я об этом узнаю, тем интереснее становится. Зачем мне эти знания? Ну, возможно я как-нибудь смогу использовать подобные навыки в строительстве. Ну мало ли, Вельта нивелиром устрою, когда звери закончатся и охотник останется безработным.

Кстати оказалось, что Клавус у нас на самом деле молодец. Не просто сбежал, а побежал за подмогой, когда ему показалось, что волосянка вот-вот нас сожрет. По крайней мере, я так понял из слов охотников, которые всю обратную дорогу только его и обсуждали.

Правда, обсуждали они его преимущественно такими выражениями, что цензурным в их речи было только слово «Клавус». Солдат, по их словам, примчался в деревню в невменяемом состоянии, орал про монстра, который жрет Рея, и чуть не получил скалкой от Кейна, который выскочил из дома в фартуке. Последняя деталь, кстати, вызвала у Вельта приступ такого хохота, что он чуть не уронил свой конец бревна, и мне пришлось перехватывать.

Ну а в деревне нас встретили без особых торжеств. Несколько зевак выглядывали из окон, гвардейцы стояли при оружии у прохода, а на моем участке, где обычно кипит работа, оказалось пусто. Только потрескивали в ямах угли, да ветер гонял по утоптанной земле обрывок веревки.

Поздоровались с гвардейцами, вкратце рассказали как все было и на этом разошлись. Решили тащить к моему дому, а там уже спокойно разматывать и изучать без суеты. Хотя разматывать прямо сейчас тоже не хочется, потому что неизвестно, насколько крепко она зафиксирована, и не решит ли полудохлая пиявка вдруг ожить и показать, что дохлой она была не до конца.

Перехватили бревно поудобнее и двинулись, Кейн по-прежнему катил тачку позади и молчал, переваривая увиденное. Гундар с охотниками ушли обратно к воротам, коротко бросив что-то вроде «вы тут сами, нас позовете если что», и по их лицам было видно, что звать их по такому поводу лучше не надо.

Дорога через деревню заняла от силы минут десять, но за это время мимо нас прошло человек пять, и каждый считал своим долгом остановиться, принюхаться и уйти подальше, ничего не спрашивая. Вонь от волосянки работала надежнее любого оповещения, народ держался на расстоянии и предпочитал не вникать.

Думал уже вот-вот сяду и начну разматывать, изучать волоски, отделять один от другого и просто тихо радоваться добыче, когда из-за угла ближайшего дома показался Тобас.

— Слышь, Рей! — окликнул он, и по голосу было непонятно, то ли обрадовался, то ли просто хотел к кому-нибудь прицепиться.

— О, вовремя пришел! На! — Вельт среагировал мгновенно, опустил свой конец бревна на подставленное плечо опешившего Тобаса и отряхнул ладони. — Все, бывайте! Если будет еще рыбалка такая, зови! — коротко махнул мне на прощание и развернулся к Кейну. — Кейн, баню топи давай, я в этой дрисне по уши изгваздался!

— Да я тебя нанюхался так, что сам вонять начал, — Кейн бросил тачку и пошел следом. — Сейчас затоплю.

И ушли даже не обернувшись, будто волосянка на бревне, Тобас и я были не более чем мелким бытовым недоразумением, которое уже не требует внимания.

Остались вдвоем с Тобасом и вонючим бревном. Тобас стоял, держал свой конец и выглядел так, будто ему только что подсунули мешок навоза и ушли. Собственно, примерно это и произошло.

Перехватил свою сторону покрепче, дотянулся до тачки, правда получилось совершенно неудобно. Но увы, помощники кончились, Тоас тоже занят. Шли молча, и тишина между нами давила на виски, но разрушать ее первым не хотелось ни мне, ни ему. Тобас то и дело косился назад, на бревно, и морщился, причем не только от запаха.

— А это что за гадость вообще? — не выдержал наконец.

— Волосянка, — ответил спокойно, и Тобас дернулся так, что чуть не выронил свой конец.

— В смысле? Которая в болото утаскивает?

— Ну не переживай ты так, видишь же, намотана плотно, никуда не денется. — пожал я плечами, — Тем более до болота далеко, туда точно не дотянет.

Он вроде бы успокоился, но продолжал через каждые несколько шагов оглядываться на бревно за своей спиной, и шея у него при этом поворачивалась рывками, будто он ожидал увидеть присоску на собственном затылке.

— Не бойся, не тронет.

— Да я не боюсь, — буркнул он. — Здравая предосторожность.

— Ага, как скажешь…

— Чего «как скажешь»? — Тобас побагровел и остановился, отчего бревно дернулось и я едва удержал равновесие. — Ты тут вообще, пока шляешься, у тебя дом обносят! Рог этот твой сперли, а я догнал вора, набуцкал ему хорошенько и рог твой вернул!

— Ага, конечно, Тобас-спаситель, гроза воров, — махнул рукой и перехватил бревно, а то скатываться начало. — Тобас, ну я же тебя знаю не первый год. Ты бы не полез заниматься такой ерундой, ты ведь сам сын старосты, практик, а мы все грязь и чернь.

Он замер и некоторое время стоял, шумно втягивая воздух через нос, а еще я заметил, как побелели костяшки пальцев на бревне. Несколько секунд тишины, потом он просто развернулся и молча потащил бревно вперед, да так, что мне пришлось ускориться, чтобы не отстать.

— Оставь, сам дотащу. Я же практик, — процедил он и перехватил бревно в опасной близости от присосок. — Отпусти, донесу. Хоть это ведь мне можно доверить?

— Да неси, пожалуйста…

Даже растерялся на секунду, а Тобас уже перехватил бревно целиком и потащил прочь в сторону моего дома. Надеюсь, действительно донесет и не заблудится…

И чего его так расстроило? Я ведь просто факт озвучил, он действительно всегда ко всем относился через губу и уж точно воров никогда не ловил, а мало того, сам меня подначивал при любом удобном случае. Хотя если узнаю, что с рогом это действительно так и было, обязательно извинюсь. Вот только как узнать наверняка — это уже совсем другой вопрос.

Поплелся следом и стал думать о более насущных вещах. Волосянку надо аккуратно размотать, но не сейчас, а когда будут условия и время, потому что там обязательно что-нибудь спутается, вот уверен. Ну и Эдвину пиявку показать не помешает, вдруг старый хрыч что-нибудь полезное скажет, хотя скорее обругает за то, что притащил в деревню болотную дрянь.

Кстати, вон он, из лазарета высунулся и зовет следующего пациента, а очередь мнется у входа и заходить не торопится. Один мужик привалился к стене и негромко объяснял соседу, что внутри, конечно, лечат хорошо, но лучше тут постоять, подышать, потому что на воздухе тоже неплохо и торопиться некуда.

— Следующий! — рявкнул Эдвин из дверного проема, и мужик у стены вздрогнул, но с места не сдвинулся.

А я перевел взгляд на само здание и замер… Ну что, система, кажется я начинаю понимать, что значит это твое углубленное восприятие структуры материалов. Потому что раньше лазарет выглядел просто как крепкая добротная постройка, а сейчас…

Сейчас я вижу, насколько он на самом деле кривой. Нет, стены стоят ровно, фундамент не поплыл, это все в порядке. Но вот внутри, в толще стен и в некоторых местах кладки там столько огрехов, что хочется сесть на землю и тихо повыть. Раньше я этого не замечал, и, возможно, лучше бы и дальше не замечал, потому что незнание в данном случае было куда комфортнее.