Глава 2

Проводил взглядом удаляющуюся спину Гундара и похлопал глазами ему вслед. Ну да, конечно, обязательная тренировка, а как же иначе. Мне ведь заняться больше нечем, деревню спасать не нужно, ворота сами себя достроят, а туннель зальется исключительно силой мысли. Пойду палкой по чучелу бить, что может быть полезнее?

Развернулся и зашагал к южным воротам совершенно в скверном настроении. Оно, конечно, было не то чтобы убитое, скорее покусанное, и обижаться не на кого, но обижаться все равно хочется.

Наверное, так сработало слово «обязательная», потому что к самой идее тренировок я претензий не имею. Тренируюсь каждый день, насколько позволяет время, зарядка по утрам, работа с Основой, хотя бы минимум, чтобы пути не проседали.

Разрушение требует ежедневной практики, впрочем, как и Созидание, но для него выходных дней и так не предусмотрено, а вот драться здесь особо не с кем. Драться вообще плохо, на самом деле, ведь можно и по голове получить. Но в моем случае это иногда необходимо… А тут еще и предлагают делать все то же самое, только под присмотром опытных бойцов, которые, возможно, даже чему-нибудь научат.

По десятибалльной шкале настроение поднялось от этих мыслей где-то до четверки. Причем единица в этой шкале, для ориентира, это «получил от Эдвина навозом в лицо и при этом что-то говорил, так что часть попала в рот», а десятка, соответственно, «построил что-то и оно не упало».

Четверка это уже неплохо, учитывая, что пару минут назад было ближе к двойке, а двойка это когда тебя будит запах дыма и ты бежишь с ведром через всю деревню. Причем все это чтобы потом выяснить, что это не враги подожгли, а какой-то безумный строитель со своими очередными придумками.

Давно ведь хотел научиться стрелять из лука, если уж на то пошло. Все-таки пусть в прошлой жизни с этим не сложилось, да и особой пользы от такого умения не было, то здесь лишним явно не будет. Тем более, когда еще выдастся такая возможность?

Да и времени-то уйдет немного, час утром, может полтора, и это время я все равно отниму от сна, а не от работы. Организм молодой, многое прощает, а что организм не простит, прощает Основа, так что потерплю.

А потом уже можно и ворота достроить, точнее туннель довести до ума, и рельсами заняться, руки уже чешутся настолько, что пальцы на ходу сами ритм выстукивают. Глядишь, может еще какие полезные мысли появятся для обороны стен, потому что лучшие мысли обычно приходят, когда руки делают что-то новое, а голова от рутины отдыхает.

Последнюю часть пути до южных ворот прошел чуть ли не вприпрыжку от предвкушения завтрашнего утра. А кто тренером будет? Охотники? Или гвардейцы? По уму вторые лучше, ведь дело охотников это охотиться, а гвардейцев обучали именно обороне стен, и, возможно, у них есть реальный боевой опыт.

Хотя Вельт тоже подойдет, судя по тому, как он орал на ополченцев пару часов назад, из него выйдет отменный инструктор по стрельбе, а после такой тренировки мишень покажется отдыхом.

Кстати об обороне, есть вопрос, который до сих пор стоит ребром и никуда не делся. Что мы будем делать, если Жилы окажутся умнее, чем мы рассчитываем, и возьмут деревню в осаду? Не полезут на стены, не будут бить тараном в ворота, а просто окружат и станут ждать, пока мы сами сдохнем от голода или утонем в дерьме.

Второе, между прочим, случится раньше, потому что прямо сейчас вопрос отхожих мест решается просто, вокруг поля да леса, свежий воздух и никто пальцем не пожурит. А что будет, когда чуть ли не тысяча человек окажутся заперты в стенах деревни, которая изначально на три сотни рассчитана? Очереди в немногочисленные выгребные ямы — это самое безобидное, а когда ямы заполнятся, начнется чемпионат по «царю горы» в новой, ранее не опробованной дисциплине.

Впрочем, наверное зря переживаю, все-таки у Жил с осадой не все гладко, если так задуматься. Они мчат сюда через лес в сопровождении толп монстров, в этом я почти уверен, в Валунках именно подконтрольные им звери прорвали оборону, пока сами Жилы наблюдали со стороны. Так вот, эти звери тоже кушать хотят, и если на марше они как-то охотятся, то в осаде с провиантом будет туго.

Травоядные может и выживут, кругом все-таки поля, а вот хищникам которых как раз большинство, жрать будет не чего. Или же наоборот, хищники сожрут сначала травоядных, а потом начнут жрать друг друга, что, конечно, здорово сократит численность армии противника, но Жилам от этого радости мало.

Так что вряд ли у них получится нас пересидеть, терпения не хватит ни у нас, ни у них. Тем более, что после первого штурма мы обязательно заготовим запасы мяса из того, что останется у стен, главное этот штурм отбить.

В этих размышлениях и добрался до площадки у южных ворот, а там только меня и ждут. Некоторые работяги перепачканы в саже, значит вместе со мной тушили пожар и вернулись обратно к делу, а остальным, видимо, не хватило ведер, так что сидели, о чем-то беседовали, и скучали с такой самоотдачей, будто это и есть их основная работа.

Но главное порадовало: опалубку возвели и распорки в пол установили, арматуру вывели под усилители и под стену. В общем, все согласно техническому заданию, которое я составлял еще днем.

Проверил, конечно, на всякий случай, потому что доверяй, но проверяй, а на стройке эта поговорка ценится на вес золота. Где-то промазал дегтем стыки, чтобы потом щит было проще отдирать, опыт с северными воротами научил, что экономия на пропитке обходится дороже, когда бетон намертво прилипает к доскам.

Где-то подправил кладку, проверил горизонт кустарным, но эффективным уровнем и убедился, что распорки стоят ровно и не шатаются. В целом результатом вполне доволен, ребята работают уже без постоянного присмотра, и это, пожалуй, лучший комплимент, который может получить прораб.

— Ну что, льем? — ко мне подошел Уль, вытирая руки о и без того грязную рубаху.

— Скоро, но кое-что еще не сделали, — помотал я головой. — Нужны бревна примерно вот такой толщины, — показал на пальцах сантиметров пятнадцать-двадцать, — одинаковые, пятнадцать штук.

Уль прищурился, прикидывая в голове зачем это может быть нужно, и я решил не держать интригу.

— Видишь, я в полу оставил глиняные конусы? — показал на торчащие из бетонного пола маяки, которые закладывал еще при заливке нижней плиты.

— Ну да, так же на северных воротах делал, под решетку как раз, — кивнул Уль, но тут же нахмурился. — Только я не понял, куда тут такую же решетку убирать, у нас же потолок мешает. Поднять ее некуда, механизм не поставишь.

— А и не надо ее никуда поднимать. — усмехнулся я, — У нас будут просто вертикальные бревна, и всё. Пройдут сквозь всю толщу потолочной плиты, воткнутся в углубления в полу и зафиксируются. Никто их оттуда не сдвинет, потому что бревно сидит в бетоне на глубину ладони, а сверху зажато плитой. Хочешь вытащить, ломай либо плиту, либо бревно.

Уль помолчал, пошевелил губами и кивнул, видимо прикинул в голове конструкцию и нашел ее рабочей.

— А мы сверху, значит, будем их как-то выковыривать потом…

— Ну, днем проход открыт, на ночь закрываем. — да, без противовесов и подъемного механизма может быть трудно, но уж как есть. Тем более, бревна по одному доставать можно, а не сразу всю решетку, — А если штурм, забиваем бревна намертво и забываем про этот вход до победы.

— Ладно, понял. Пятнадцать одинаковых, — Уль загнул пальцы на двух руках и одной ноге, и побежал к работягам раздавать указания.

Пока искали подходящие бревна, я занялся подготовкой. Задача выглядит просто на словах, но на деле каждое из пятнадцати бревен должно встать строго над своим конусом в полу, с точностью до пальца, иначе потом запорное бревно не войдет в гнездо и весь смысл конструкции пропадет. Значит, нужна разметка, а для разметки нужен измерительный инструмент, который у нас не сказать чтоб сильно качественный.

Уровень я сделал еще давно, из глиняной плошки с водой. Ставишь на поверхность, смотришь, где вода касается края, а где отступает, и сразу видно, куда наклон. Неказисто, но работает, а когда нет ничего лучше, и такой инструмент за счастье.

Отвес из камушка на нитке тоже при себе, без него на стройке вообще никуда, и даже веревку специально отмерил заранее и пометил узелками через равные промежутки, чтобы не бегать каждый раз за рулеткой, которой, к слову, тоже нет и не предвидится.

Бревна притащили довольно быстро, обрезков после частокола хватает, отобрал на глаз наиболее ровные и примерно одинаковые по толщине. Ну а дальше начали выставлять, чего на них смотреть-то.

Правда перед этим сделал разметку, залез под опалубку, размотал отвес и прикладывая свободный конец веревки к опалубке выставлял его так, чтобы камешек висел ровно над центром углублений. Ну а потом просто вбивал гвоздь, чтобы острие торчало наверх.

Собственно, после этого каждое бревно подносили к опалубке, и оставалось только насадить его на гвоздь сердцевиной. Следом сверху фиксировали поперечной рейкой, привязанной к бревнам частокола. И эта рейка уже держала бревно на месте и не давала ему гулять при заливке.

Отдельная головная боль с тем, чтобы стволы стояли строго вертикально, а не под углом. Отвес тут помогает, приложил сбоку, если нитка прилегает по всей длине, значит стоит ровно. Если отходит, подбили клинышком снизу и проверили снова. Нудная и кропотливая работа, но торопиться нельзя, потому что кривое отверстие в плите — это не кривой гвоздь, его не выдернешь и не забьешь заново.

— Теперь обертка, — взял одно из бревен и показал Улю. — Каждое надо обмотать тряпкой, плотно, в два слоя. Иначе бетон схватится вокруг дерева намертво и мы их потом не вытащим. С тряпкой между бетоном и деревом будет зазор, и бревно выйдет, а тряпку потом выковыряем.

— Кожей бы лучше, — заметил Уль. — С кожи бетон вообще соскальзывает.

— Кожей, конечно, лучше, — согласился я, с такими аргументами точно не поспоришь, — но где ты кожи столько возьмешь? Тряпка есть, и ладно, потом замучаемся вытаскивать, зато бесплатно.

Ну, относительно бесплатно, конечно. Ткань в деревне сейчас не производят, и мы пользуемся остатками с тех времен, когда еще велась торговля. Этот момент тоже стоит отметить галочкой в списке дел на будущее. Правда я в ткацком деле не силен и никогда не интересовался особо, но можно как минимум у пряхи поинтересоваться, вдруг чего подскажет?

Подумать только, ткань из нити волосянки… Это же как кольчуга будет, только мягче и легче, можно защитную куртку сшить и не бояться стрел! Ладно, бояться их все равно надо, ведь мягкая ткань все равно полной защиты не даст, как минимум удар будет, даже если наконечник не прошьет.

Обернули все пятнадцать штук, причем на обертку пошли остатки каких-то мешков, которые нашлись тут же, на площадке, и пара чьих-то старых рубах, которые все равно годились только на ветошь. Выставили обернутые бревна обратно по местам и проверили отвесом каждое. Где клинья ослабли, подбили заново и зафиксировали рейками сверху.

Ну и залили, тут особо рассказывать нечего. Процесс уже знакомый и мне, и мужикам, бочку с раствором катали по площадке и сливали порциями, а я провибрировал рогом каждый участок, выгоняя воздух. Главное тут не задеть вибрацией сами стволы, чтобы не расшатать их в свежем растворе, так что работал аккуратно, обходя каждый ствол по дуге и не приближая рог вплотную.

К тому моменту, когда залили последнюю порцию и выровняли поверхность, горизонт на востоке уже начал сереть. Обернутые и зафиксированные бревна торчали из свежей плиты ровным строем, и выглядело это как клавиши безумного органа, но дело сделано, и сделано как надо, а красота на стройке роскошь, которую мы позволить себе пока не можем.

Отверстия доработаем, когда плита начнет схватываться, вытащим заготовки и подчистим гнезда, чтобы запорные бревна входили плотно и без перекосов. Завтра можно будет снимать опалубку и выкладывать кирпичную кладку поверх стенок. Потом останется сколотить короба под запорные бревна и подогнать сами бревна по диаметру к гнездам.

Дальше просто засыпем пространство глино-известковой смесью, и готово! Вот и всё, южные ворота будут достаточно прочными и функциональными, а заняло это у нас всего ничего, пару дней. Разумеется, это если не считать подготовки материала, но этот процесс уже давно выставлен на поток и все производится тут же, на месте, а самое трудное в средневековом строительстве — это всегда доставка.

Оглядел площадку напоследок, убедился, что мужики прибрались и инструмент сложили, и побрел к себе. А ведь завтра тренировка, и я при этом так и не придумал себе будильник. Ладно, может Гундар распорядится и кто-нибудь из стражников разбудит, иначе не представляю, как проснуться вовремя.

А то последние дни какие-то очень уж насыщенные и чувствую, что усну сегодня крепко, проще будет бревно разбудить и заставить бегать. Впрочем, бревна я сегодня и так навыставлялся, хватит. Можно было бы просто подождать несколько часов и отправиться на тренировку, но поспать надо хоть немного. Обязательно, иначе завтра вместо тренировки будет падение мордой в грязь, и это без всякого участия противника или инструктора.

Даже не помню точно, как зашел в дом. Двигался уже на автопилоте и совершенно не хотел ни с кем общаться, хотя тут по сути все в таком положении, уставшие и напрочь измотанные. Так что вскоре доковылял до своей лежанки и улегся, заняв самое устойчивое из возможных положение, горизонтальное.

Тепло, хорошо и почти что мягко, если можно так выразиться про лежанку из сена и непонятно чего еще. В топке потрескивали сосновые полешки, и от этого звука хотелось лежать вечно, потому что нет на свете ничего уютнее, чем тихий огонь и крыша над головой, когда снаружи холодно и сыро.

Перед тем как лечь даже поужинать получилось, причем не на ходу и не всухомятку, а нормально, по-человечески, горячей кашей с салом. Всё это стояло на печи в горшочке, заботливо оставленное Улем. Точно не Ректом, этот гаденыш бы все сожрал, вот уверен. И вот перед сном моргнул, а когда открыл глаза, на улице уже светло, а надо мной стоит Эдвин.

Причем стоит так, будто замахивается для пощечины…

А нет, не будто! Спустя мгновение ладонь обрушилась на мою бедную голову, и пришлось резко подскочить, уклоняясь от следующей.

— Сдурел что ли, старый⁈

— А ну, кто меня сюда тащиться заставил⁈ — Эдвин мгновенно забыл про мое существование и теперь орал куда-то в сторону улицы. — Дрыхнет он, а не сдох! Ушлепки вы безмозглые, а ну куда побежали⁈

Он выскочил из дома, и вслед за ним послышались характерные шлепки чего-то мокрого и тяжелого, а я пока получил передышку. Эх, как было все хорошо… Тепло от печи и сытный ужин, и как же быстро наступило завтра. Обидно, не успел вдоволь насладиться отдыхом, только распробовал и уже отобрали.

Голос Эдвина все удалялся, так что вскоре в дом заглянул перепуганный молодой стражник. Не помню, как его звать, но лицо знакомое, Гундар недавно приставил нескольких таких к воротам.

— Рей, я уже подумал, что ты сдох, — осторожно проговорил он, смахивая со шлема куски навоза. — Вон, Эдвина срочно позвал даже, а ты живой, оказывается.

— Ну прости уж, — развел я руками.

— За навоз? Так я не обижа…

— За то, что живой, — вздохнул я. — Чего пришел-то? На тренировку звать?

— Да, Гундар лично послал за тобой и недоволен, что ты опять решил пропустить, — стражник нервно покосился назад, видимо прикидывая, вернется Эдвин или нет. — Надо все-таки, сам понимаешь, отсидеться ни у кого не выйдет.

В глазах у парня читался страх, и это нормально. Бесстрашных людей вообще не бывает, просто есть те, кто справляются с ним, и те, кто поддаются, вот и вся разница. По-настоящему бесстрашные существа обречены на вымирание еще в раннем возрасте, до того как успевают оставить потомство. Эволюция штука такая, шуток не понимает, заберет и слишком сильных, но недостаточно умных, и слишком умных, но недостаточно сильных.

— Эх, ладно, скажи там, что скоро подтянусь, — махнул стражнику, а сам пошел умываться и напиваться. В смысле, водой напиваться, в комнате за ночь стало теплее, местами даже слишком. Уль топил печь до утра, не иначе как ковать собирался, воздух высох, и влага из организма выветривалась с таким энтузиазмом, что горло превратилось в наждак.

Напился воды, позавтракал остатками вчерашней каши, и со спокойной совестью зашагал к восточной части деревни. Там у частокола еще хватало места для тренировок, по плану на этом пустыре потом казармы встанут для подкрепления, которое частично уже пришло и пока ютится по сараям. Рук катастрофически мало, в который раз мелькнула эта извечная мысль, но ее тут же заглушил утренний холод и понимание, что чем быстрее дойду, тем быстрее разогреюсь.

Идти совсем недалеко, и уже через пару минут услышал шум. Лязг металла и окрики, причем нецензурные звучали бодрее всего, в бою это, может, и пригодится. По пути заметил новую пристройку к частоколу, некоторые беженцы решили взять судьбу в свои руки и соорудили себе подобие жилья.

Ну, точнее, прислоненные к оборонительной стене навесы из веток и травы, но хоть какое-то укрытие от ветра и дождя. Надо будет доложить старосте, что такие постройки рядом с оборонительными сооружениями недопустимы. Беженцев жалко, но кровлю лучше покрыть чем-нибудь не настолько горючим, а то одна искра, и защитники в пылу сражения будут еще и задницы греть от незапланированного пожара.

Дошел до пустыря, а там никому до меня дела нет, и это, пожалуй, лучшее приветствие на тренировке, ведь когда до тебя есть дело, обычно начинается с наказания.

Площадка оказалась куда внушительнее, чем я ожидал. Поле, утоптанное десятками ног до состояния камня, разделили на несколько зон, и в каждой кипела своя работа. Справа, ближе к частоколу, Вельт гонял лучников, и даже отсюда было слышно, как он распекает кого-то за очередной промах.

Рядом с ним у деревянной стойки торчали мишени из плетеных соломенных щитов, и большинство стрел воткнулись куда угодно, кроме центра. Впрочем, сам Вельт периодически брал лук и отправлял стрелу за стрелой прямо в середину, без видимого усилия и даже особо не целясь, и это работало лучше любой лекции, мужики после его показа хотя бы переставали зажмуриваться при выстреле.

Левее Кейн занимался с группой покрупнее, человек пятнадцать, и все с длинными палками вместо копий. Настоящие копья беречь надо, а для обучения и жерди сгодятся. Кейн показывал выпад и заставлял повторять, подходил к каждому поправить стойку, и если кто-то ленился, молча брал у того палку, тыкал ею в землю рядом с ногой провинившегося, и мужик после этого начинал стараться заметно усерднее. Никаких криков, Кейн вообще редко повышает голос, ему хватает одного взгляда, чтобы объяснить все, что словами объяснять долго.

А в дальнем конце площадки один из городских гвардейцев построил десяток совсем зеленых ребят в шеренгу и расхаживал перед ними, заложив руки за спину. Что-то объяснял про тактику, про то, как держать строй и почему нельзя выбегать вперед, даже если кажется, что враг уже бежит и можно добить. Иногда останавливался, выхватывал у ближайшего ученика деревянный меч и показывал серию ударов, да так быстро, что у меня бы рука отсохла на втором замахе. Парни смотрели с открытыми ртами, а гвардеец невозмутимо возвращал меч и продолжал лекцию, словно и не прерывался.

— Рей!

Обернулся и увидел Гундара. Тот шагал прямо ко мне, и ничего хорошего его лицо не обещало. Видимо, теперь он контролирует не только стражу, но и подготовку ополчения, и список людей, перед которыми мне предстоит оправдываться, пополнился еще на одного.

Но в любом случае, даже ругаться с ним не буду, ведь дело действительно правильное. Еще позавчера эти мужики спокойно частокол ставили, а теперь приходится обучаться ратному делу, и хорошо, что нашелся кто-то, способный это организовать.

— Я же вчера тебя предупредил, что тренировка обязательная, — Гундар остановился напротив и сложил руки на груди. — Почему пришлось за тобой посылать?

— Ну так я проспал, потому и пришлось, — пожал я плечами. — Все логично, как по мне.

— Ты должен был явиться вовремя. Ладно вчера утром не пришел, потому что читать объявления на доме старосты не умеешь, но…

— А там что, объявления вешают? — удивился я. — Думал, только карта… А когда повесить-то успели доску эту?

— Лет двадцать назад… — обреченно вздохнул Гундар. — Ладно, распределение ты уже проспал, так что иди присоединяйся к любой группе, к чему душа лежит.

— А это долго, если что? — сразу поинтересовался, но Гундар уже развернулся и зашагал к строю гвардейца, на ходу поправив бойца, перепутавшего в какую сторону должно смотреть острие.

Ну ладно, надеюсь быстро. Хотя искренне верю, что каменщики правильно поняли техзадание и южные ворота не начали трескаться без присмотра.

Первым делом направился к Вельту, там всё выглядит явно интереснее. Занял конец строя, и бородатый мужик рядом с подозрением покосился на меня и чуть отодвинулся, наверное решил, что от строителя можно заразиться чем-нибудь стройным.

Вельт как раз заканчивал вводную часть и начал заново, увидев новое пополнение. Вообще, лекция его оказалась толковой и короткой, без лишней воды, что для охотника вполне ожидаемо, они народ конкретный.

— Лук берешь левой рукой, — Вельт поднял свой и показал хватку. — Не сжимаешь, а придерживаешь. Ладонь на рукояти, пальцы обхватывают, но не стискивают. Сожмешь кулак, и при выстреле лук дернется, стрела пойдет мимо. Кисть расслаблена, плечо опущено. Локоть чуть развернут наружу, чтобы тетива не щелкнула по предплечью. Щелкнет один раз, потом неделю будешь шипеть и бояться стрелять, проверено.

Кто-то в строю хмыкнул, и Вельт даже не глянул в ту сторону, продолжил.

— Стрелу накладываешь на тетиву, хвостовик между пальцами, указательным и средним, оперение от себя. Тянешь тетиву к подбородку, не к уху и не к глазу, а именно к подбородку. — он даже замолчал на несколько секунд, убеждаясь, что мы поняли. Но не убедился и продолжил, — Локоть тянущей руки идет назад и чуть вверх, на одной линии со стрелой. Если локоть задерешь — стрела полетит вниз, если опустишь, уйдет выше цели.

— А целиться как в итоге-то? — подал голос кто-то из передних.

— Наконечником. — пожал он плечами, — Смотришь двумя глазами на цель, совмещаешь с наконечником стрелы и отпускаешь. Не целишь одним глазом, тут нужен объем, иначе расстояние не оценишь, — Вельт подождал, пока до всех дойдет, и добавил. — По неподвижной цели целишь прямо в нее с учетом расстояния. По движущейся берешь упреждение, то есть целишь не в зверя, а перед ним, туда, где он окажется, пока стрела летит. Насколько далеко перед ним, зависит от расстояния и скорости цели. Это придет с опытом, сначала просто привыкните попадать в то, что стоит на месте.

— А если мишень бежит прямо на тебя? — не унимался тот же голос.

— Тогда целишь ниже, потому что стрела летит по дуге и на близком расстоянии уходит выше точки прицеливания, — Вельт провел рукой в воздухе, показывая траекторию. — Ладно, хватит болтать. Луки разбирайте.

Раздали оружие, и мой экземпляр при ближайшем рассмотрении оказался не столько луком, сколько гнутой палкой с веревкой. Плечи немного кривоваты, одно чуть толще другого, а тетива из жильной нити сидит неравномерно, с одного конца натянута сильнее.

Стрелы тоже не впечатлили, древки грубо оструганы и оперение подрезано кое-как, зато вместо металлических наконечников стояли тупые костяные, для тренировки сгодятся. Оно и правильно, учитывая уровень подготовки присутствующих, железные наконечники тут перевели бы за полчаса, повтыкав их в землю и друг в друга.

В целом теорию я и так примерно знал, там ничего запредельного. Правда некоторые тонкости все же полезно было услышать, особенно про локоть и про тетиву к подбородку, в прошлой жизни этого никто не объяснял.

Построились, встали напротив мишеней шагах в тридцати, и Вельт рыкнул на мужика, наложившего стрелу на тетиву без команды.

— Я что, команду давал⁈ Опусти! Стрелять будешь когда скажу, а не когда захочется!

Мужик виновато опустил лук и отступил на полшага.

— Наложить стрелу! — скомандовал Вельт. — Натянуть! Ждем! Еще ждем! Стреляй!

Отпустил тетиву, и вроде бы целился точно в середину, прямо по центру соломенного щита, но стрела шуркнула куда-то в небо, перелетела через частокол и умчалась в заросли. Рядом послышалось несколько таких же промахов, пара стрел воткнулась в землю перед мишенями, одна вообще ушла вбок и чуть не попала в стойку соседней мишени.

— Да не так! — Вельт не выдержал и подошел ко мне, так как мой промах получился самым красочным. — Вот тебе стрела, давай снова. Так, смотри, плечи расслабь. Накладывай стрелу, ага… Целься…

Он встал сбоку и проверил, как я прицеливаюсь, даже подправил мне локоть, развернув его чуть выше.

— Вот, теперь отпускай. Пальцы разжимай и все, не дергай и не провожай стрелу.

Ну а я что, я разжал. Но в этот раз стрела пошла в другую сторону и воткнулась в землю шагах в пяти передо мной. Нет, вроде как физику не обманешь, и нельзя быть настолько криворуким, но я каким-то образом смог. То ли дернул рукой в последний момент, то ли лук почувствовал во мне родственную душу разрушителя и решил, что попадать в цель не входит в наши общие планы.

Вельт оценил расстояние между мишенью и тем местом, куда воткнулась стрела, помолчал пару секунд и вынес приговор.

— Ага, понятно. Рей, иди-ка вон, к Кейну. Копьем так сильно не промажешь, а вот лук явно не твое.

— Но… — хотелось сказать ему, что все-таки тут практика нужна, и с первого раза ни у кого не должно получаться, но он так мило улыбнулся в ответ, что мне сразу немного поплохело.

— Это ведь я только выгляжу спокойным, Рей, — все так же улыбаясь проговорил он, — Иди к Кейну, а?

Ну и пошел к Кейну, а что делать? Обидно, конечно, потому что стрельба из лука казалась чем-то таким, чему и учиться-то не особо нужно, хоть как-то в любом случае получится, только немного упорства проявить и всё… А на деле выяснилось, что еще как нужно, но видимо не сегодня.

Зато запомнил вводную часть и если когда-нибудь в руки попадет нормальный лук, а не кривая палка с веревкой, обязательно попробую еще раз. В спокойной обстановке, без свидетелей и подальше от Вельта.

У Кейна теоретическая часть давно закончилась, и вся группа уже стояла с шестами наперевес и отрабатывала выпады. Кейн расхаживал между ними, поправлял кого-то за локоть, кому-то подбивал ногу носком сапога, и все это молча, с присущей ему экономией слов и усилий.

— Опоздал, — бросил он мне, не оборачиваясь. — Бери шест, вставай в строй, повторяй за остальными.

Шест нашелся у стойки, где их заготовили с десяток ошкуренных прямых, длиной чуть выше моего роста. Взял один, примерился к весу, встал в конец шеренги и попытался понять, что именно делают остальные.

А делали они, в общем-то, несложную вещь. Шаг вперед правой ногой, выпад, удержал позицию на секунду, вернулся назад. Потом еще раз, чуть длиннее шаг, и тычок на выходе, с коротким хлестким движением обеих рук. Ритм задавал Кейн, негромко и четко: «Шаг, выпад. Шаг, выпад, тычок.» И все повторяли, более-менее слаженно, хотя кто-то запаздывал, а кто-то наоборот спешил и выбрасывал шест раньше, чем перенес вес на переднюю ногу.

Кейн остановился перед одним из мужиков и показал на его ноги.

— Шагаешь мелко. — буркнул он, — Если ты не дотянулся до противника, считай, зря потратил силы. Шаг должен быть уверенным, на полную стопу, колено не выносишь дальше носка, иначе завалишься вперед, — он чуть подтолкнул мужика за плечо, и тот действительно качнулся. — Вот, о чем и говорю. Потеряешь равновесие, и шест в руках уже не оружие, а просто палка, за которую ты цепляешься, чтобы не упасть.

Перешел к следующему и ткнул пальцем ему в живот.

— Корпусом работай. Руки — это только направление, а сила идет от ног через бедро и спину. Если бьешь одними руками, тычок получается слабым, потому что кисти устанут раньше, чем ты сделаешь хоть что-то полезное. Толкай от бедра, и плечи развернутся сами.

Тот кивнул и попробовал снова, и вышло заметно лучше, шест пошел вперед с коротким свистом, а не вяло ткнулся в воздух.

Ну а я, понятное дело, решил, что ошибок-то тут немного и все они очевидные, и повторить движение за остальными труда не составит. Подумаешь, шаг, выпад, тычок, что тут сложного? Сделал шаг, выбросил шест, и Кейн уже стоял рядом и смотрел на меня так, что захотелось извиниться перед шестом за причиненные неудобства.

— Рей, ты вообще что делаешь? — прищурился он.

— Выпад? — с явным сомнением предположил я.

— Ты шест вперед толкаешь, а сам назад отклоняешься, как будто боишься, что он тебя укусит, — Кейн взял мой шест за середину и поставил меня ровнее. — Центр тяжести должен идти вперед, вместе с оружием. Ты и оружие это одно целое, а не два отдельных предмета, которые случайно оказались рядом. И ноги шире расставь, а то стоишь как цапля на одной лапе.

Расставил шире, попробовал снова, и вроде бы получилось чуть лучше, по крайней мере Кейн не стал комментировать и перешел к другому бойцу. Ну а я продолжил повторять движение, с каждым разом все лучше чувствуя оружие в своих руках!

Действительно ведь, с копьем управляться куда легче. Вот сделал шаг, представил перед собой противника и со всей дури всадил в него острие. Противник немного покорчился и издох, а я вышел победителем. Собственно, как бы легко это ни выглядело со стороны, оказалось, что я и это делаю неправильно.

— Ха, тебе бы лопатой махать, а не копьем! — хохотнул Кейн, проходя мимо после очередного подхода.

— Ну как бы это… — скривился я, потому что возразить тут нечего. — Я тут даже не поспорю.

— А, да, точно же. — почесал он затылок и даже немного расстроился, что шутка не получилась.

— Во-во, не надо мне тут, — пригрозил ему шестом, отчего Кейн расхохотался так, что несколько мужиков обернулись, а один даже уронил свой шест.

В общем, пока просто махали палками и тыкали в воздух, все шло худо-бедно сносно, движения нехитрые и тело постепенно к ним привыкало. Но потом Кейн объявил переход к чучелу из толстых веток, и вот тут стало интереснее.

Стояло оно в стороне от основной группы, привязанное к вкопанному столбу, и представляло собой вязанку прутьев, перехваченных веревкой и набитых так плотно, что при ударе по ней отдавало в руки до самых плеч.

— Чучело собрано не для красоты, — Кейн встал рядом и похлопал по нему ладонью. — Ветки подобраны примерно по толщине и прочности ребер, так что когда бьете, ощущения будут близкие к настоящему удару. Просто легонько ткнуть не получится, тут надо сконцентрировать усилие и нанести четкий удар, иначе острие соскользнет или застрянет между прутьями. И учтите, что у наших противников шкура может оказаться куда толще, так что привыкайте бить сильно и точно.

Он снял копье с плеча и коротким движением загнал острие в связку. Прутья хрустнули, наконечник вошел на ладонь и замер, а Кейн выдернул его одним рывком и отступил назад.

— Все, вот вам копье, пробуйте по очереди, — скрестил руки на груди и принялся наблюдать.

Выстроилась очередь, а я, заняв место ближе к концу, смотрел кто как тыкает. Со стороны всегда легче замечать чужие ошибки, это факт. Вот мужичок недостаточно шагнул, не перенес вес на переднюю ногу и потому удар вышел рыхлым, копье вошло неглубоко и съехало вбок.

Другой слишком торопился, дернул руками прежде, чем корпус довернулся, и ткнул мимо, скользнув по краю вязанки. Третий замахнулся так широко, будто дрова рубит, и Кейн даже поморщился, потому что с копьем так не работают, тут надо колоть, а не размахивать.

Смотрел и думал, что точно не повторю их ошибок, ведь все же видно и все понятно, стоит только сосредоточиться и сделать как надо. А когда дошло до дела, даже воткнуть острие нормально не смог…

Ветки оказались куда прочнее, чем выглядели, шест соскользнул, прутья спружинили, и в итоге я ткнул мимо, задев вязанку по касательной и чуть не выронив шест от отдачи. И зачем такое чучело делать, нет бы сеном мешок набили, вот на чем оттачивать удары было бы куда удобнее.

— Мда… — протянул Кейн. — Нет, ну у всех практиков свой путь, так что я все понимаю.

— Да в смысле свой путь? — возмутился я. — Может, я просто чучело пожалел.

— Ты копье держишь как палку-копалку, нельзя так, — Кейн подошел ближе и покачал головой. — Почему не следишь за позой? Это все важно, скоро тебе вот так с копьем стоять и отбиваться от полчищ монстров.

— Да я так-то и за баллистой постоять могу, если что, — отмахнулся я. — С нее не промахнусь и даже наоборот, в сто раз эффективнее буду.

— Это с Гундаром обсудишь, но вдруг что с баллистой не так? Вдруг они пробьют стену, и…

— Не пробьют, — нахмурился я, потому что за свои стены обидно стало, как минимум за стены башни, на которой я буду стоять даже если Гундар выскажется против. — Чего ты думаешь, мы совсем безмозглые? Там если кто пробить сможет, значит сопротивление бесполезно.

— Ну не пробьют, а перелезут, неважно, — махнул рукой Кейн. — Все равно надо бы уметь, лишним не будет.

— Да дай ты ему топор или что-нибудь более привычное! — раздался голос сбоку, и повернувшись, увидели одного из гвардейцев Кральда.

Этот был не в тяжелых доспехах и не чугунок на ножках, скорее подтянутый жилистый боец, явно из подчиненных того. Суровое обветренное лицо, легкая кольчуга с мечом на поясе и холодный взгляд.

— Лопату, что ль, предлагаешь? — скривился Кейн.

— Да вон, хоть топор, — пожал тот плечами.

А что, топор в руке действительно куда роднее любого копья. И как инструмент универсален, дерево рубить и колья тесать, а если дойдет до дела, в качестве оружия себя покажет прекрасно. Бронебойные качества у него отменные, рубленые раны оставляет такие, что попробуй потом зашей, и черепушку при необходимости проломит без особых усилий. Так-то согласен, топор мне подходит.

— Так, у нас где-то был в запасах… — гвардеец отошел к ящикам, установленным у частокола, и принялся там деловито ковыряться, перебирая содержимое. — О, нашел!

Достал из ящика топор и вручил мне, и с первого взгляда стало ясно, что это не рабочий инструмент. Рукоять прямая и длинная, почти в руку, без характерного для колуна изгиба на конце, и сделана так, чтобы перехватывать на ходу, хоть за середину, хоть у самого обуха.

Само лезвие узкое и вытянутое, заточено с одной стороны, и куда легче, чем у плотницкого, потому что задача тут не щепу отколоть, а пробить доспех или, в нашем случае, шкуру. Баланс смещен ближе к голове, но не так сильно, как у колуна, где вся масса в лезвии, а ровно настолько, чтобы удар набирал инерцию, но топор при этом оставался послушным и не тянул руку вниз.

Обух плоский и широкий, можно использовать как молоток, а проушина посажена плотно, без расклинивания, стало быть менять рукоять не предполагалось, делали на совесть и надолго.

— Кейн, не против? — гвардеец кивнул охотнику. — При всем уважении, опыта работы с рекрутами у меня побольше. Позволь этого пацана потренирую.

— Да пожалуйста, — Кейн развел руками, — а то воина из него пока всяко не получается.

Я лишь усмехнулся, потому что пока просто старался отрабатывать удары наравне с остальными и к Основе даже не притрагивался

Мне было интересно понять, как вообще махать оружием без нее, чисто на технике и физике, ведь с Основой всяко проще, она прощает неточности, компенсирует нехватку силы и скорости. А вот без нее надо уметь обращаться с оружием как оно есть, на одних мышцах и координации, и вот тут-то пока все печально. Все же как-то управляются без нее, значит и я должен уметь.

— Позволишь? — гвардеец указал на чучело. — Пару ударов нанесем, хочу понять уровень физической подготовки.

— Конечно, рубите, все равно чучело прочное, — махнул рукой Кейн. — А прутья сменные, так что хоть все перерубите. А вы чего встали? Идем, будем оттачивать новый удар, самый полезный в предстоящей схватке! Будем учиться как правильно сбивать противника со стены!

На этом он вместе с остальными отошел в сторону и начал показывать, как правильно колоть вниз, упирая древко в бедро и направляя острие под углом, а я снова посмотрел на гвардейца. Его подопечные в стороне тоже что-то оттачивали, рубили воздух деревянными мечами и кололи по команде его помощника, и он вполглаза поглядывал в их сторону, запоминая ошибки, чтобы разобрать потом.

— Так, мне нужно, чтобы ты нанес удар по чучелу, — проговорил он, вернув внимание на меня. — Бей так, как душа велит.

Ну, раз просят… Перехватил топор поудобнее, замахнулся и рубанул по веткам. И вышло куда эффективнее, чем копьем, тут не поспоришь. Лезвие вошло в вязанку с коротким хрустом, может и не пронзило ребра насквозь, но несколько прутьев как минимум повредились, затрещали и разошлись под лезвием. Да из чего это чучело собрано-то? Из железного дерева, что ли? Похоже по прочности, если честно.

— Ударь нормально, хватит уже бояться, — гвардеец даже не повысил голос. — И не позорься.

Так я и не позорюсь, просто бью, не стал обижаться на эти его попытки задеть и снова стукнул со всей силы по бедному чучелу, разломив пару веток на нем. Тоже неплохо, кстати, живому противнику такой удар радости бы не доставил.

— Таким ударом ты только рассмешишь жил, — бросил гвардеец. — А еще практик, называется. Ударь нормально, кто ж так бьет?

Ударил, спорить не стал, и получилось не намного лучше.

— Да уж… — он поморщился и покачал головой. — Я многое повидал, но чтоб настолько все было плохо…

— Слушай, я все понимаю, ты опытный воин и все такое, — поднял я руки. — Но я же тоже не дурак и вижу, что ты специально меня подначиваешь. Нормально словами через рот скажи чего добиваешься, чтоб я понял, и давай уже двигаться в конструктивном русле, а не говном друг в друга кидаться.

Лицо гвардейца дрогнуло, недоумение на нем быстро сменилось кривоватой ухмылкой.

— Рей, я вижу, что ты сдерживаешься и специально не вкладываешь в удары Основу, — заговорил он уже деловым ровным тоном. — Может, не хочешь свой путь демонстрировать, может, еще что-то, меня это не волнует. Но мне командир приказал подготовить столько бойцов, сколько возможно, и пусть тебя вряд ли пустят на стены, моя задача сделать так, чтобы ты был эффективен.

— Ну практик и практик, какая разница? Тем более, что у меня мирный путь, — усмехнулся я и помотал головой.

— Ага, я баллисту видел твою. Очень мирно выглядит, хочу сказать.

— Так ее Ольд сделал, — напомнил на всякий случай. — И пожар тоже он устроил, если что.

— Он и слова такого не знал, не выдумывай, — отмахнулся гвардеец. — В общем, это я все к чему. Посмотри на них, видишь?

Он указал в сторону мужиков с деревянными мечами, которые стояли и отрабатывали удары на бревне. Рубили размеренно, без суеты, и каждый удар ложился плотно, от бревна при каждом попадании отлетали щепки.

— Они не практики, но показывают куда лучшие результаты, чем ты сейчас. — констатировал гвардеец.

— Так возраст, масса и все такое, — развел я руками.

— Не только в этом дело, — не согласился он. — Все люди в глубине души практики, Основа течет в каждом из нас, просто в ком-то больше, а в ком-то меньше. У них самые крохи, но и они помогают! Они этого не могут контролировать, а мы можем. Вот ты сейчас специально блокируешь Основу, не вкладываешь ее в удар, и потому он у тебя получается таким убогим. А они, — снова указал на мужиков, — вкладывают и не жалеют, потому и получается у них лучше. Я пытался вывести тебя из себя, чтобы ты перестал играть в эти идиотские прятки и показал, как можешь ударить, иначе я не смогу оценить, каким образом тебе помочь и над чем работать.

Слова про Основу в каждом из нас легли куда надо, я сам об этом думал и не раз. Строители тоже вкладывают частичку себя в каждый кирпич, и когда делаешь с душой, получается лучше. Кладка ложится ровнее, раствор схватывается крепче. Считал это интуицией, опытом, чем угодно, но только не Основой. А теперь, выходит, догадки подтвердились, и в этом мире куда больше удивительного, чем может показаться на первый взгляд.

И в самом-то деле, а чего я прячусь? Если мыслить логически, все обо мне все знают давно, слухи дошли до лорда, и вот уверен, что Кральд там не стал бы сидеть и зачем-то прятать первого созидателя в этих землях за неизвестно сколько лет. Нам тут смертельная опасность грозит, а я действительно играю в идиотские прятки.

— Давай ударю как надо, — я перехватил топор.

— Ну давай, чего ждешь? — ухмыльнулся гвардеец и отошел на пару шагов. — Бей так сильно, как только сможешь.

Что-ж, сам попросил, хотя совсем в полную силу бить все равно не буду, Основа мне еще нужна.

[Основа 14/20]

Короткий взмах, импульс от бедра через плечо в руки и в лезвие, и все это за долю секунды. Удар!

Раздался грохот, сверкнула белая вспышка, и когда щепки разлетелись и осели на утоптанную землю, а эхо от удара стихло, воцарилась тишина. Но ненадолго, всего на пару секунд, потому что от чучела осталась только нижняя часть столба, к которому оно было привязано, а все остальное превратилось в мелкую труху и разлетелось по площадке.

— ВЫ НАХРЕНА МОЕ ЧУЧЕЛО РАЗНЕСЛИ, ДЕГЕНЕРАТЫ⁈ — впервые с момента знакомства заорал Кейн, и заорал так, что даже Вельт на другом конце площадки обернулся. — ОНО У МЕНЯ ОДНО БЫЛО! Я САМ НА НЕМ ТРЕНИРОВАЛСЯ!