Глава 12

Каэлен провел под моим кровом три дня. Три дня, за которые я успела узнать о нем больше, чем иные узнают за годы. Не потому что он был разговорчив — как раз наоборот. Но он был как открытая книга, написанная на языке жестов, взглядов и того, как человек переносит боль.

Он был ужасным пациентом. Нетерпеливым, упрямым и постоянно пытавшимся оценить свои силы. На второй день он уже нашел в себе энергию, чтобы саркастически поинтересоваться, не собираюсь ли я добавлять в его похлебку болотные корешки для «пущей пикантности».

— Только если ты будешь особенно непослушным, — парировала я, меняя ему повязку на груди. — У меня есть особый сорт, от которого отрастают лишайники за ушами. Хочешь попробовать?

Он фыркнул, но позволил мне закончить, не дергаясь. Мы вели эти словесные дуэли, пока я обрабатывала его раны, и это стало нашим странным ритуалом. Его шрам, кстати, заживал с пугающей скоростью. Его собственная магия работала в унисон с моими снадобьями, и я видела, как с каждым часом в него возвращается сила. Он был как выброшенный на берег кит — могучий, но беспомощный, и отчаянно желавший вернуться в свою стихию.

На третий день он уже сидел в кресле у камина, закутанный в одеяло. Я принесла ему еду — простую похлебку и хлеб. Он ел с аппетитом выздоравливающего, а потом отодвинул миску и уставился на меня своим пронзительным взглядом.

— Этот дом, — начал он обдуманно. — Он не просто спрятан. Он… живой.

Я подняла бровь, доедая свой хлеб.

— У всех домов есть характер. Этот просто более выразителен.

— Он не пускает сюда никого, правда? — Каэлен окинул взглядом комнату. — Я чувствую, как границы сжимаются, если мои мысли становятся слишком любопытными. Как ты тогда вытащила меня сюда?

— Я его хозяйка, — пожала я плечами. — У меня есть свои ключи. И я могу быть очень убедительной.

Он покачал головой, и в его глазах читалось нечто вроде уважения, смешанного с недоверием.

— Люди ищут меня, Эветта. Мои люди. И люди Парадиза. Твоя уловка с пространством… она не могла скрыть все следы. Рано или поздно они найдут это место.

— Пусть попробуют, — я отпила из своей кружки. — Мой дом не любит непрошеных гостей. А я и подавно.

— Ты не понимаешь, — его голос стал жестче. — Это не просто патруль. За мной охотятся. И если они найдут тебя… Твоя жизнь здесь, твое уединение — все это закончится.

В его словах не было угрозы. Было предупреждение. Почти… забота. Меня это одновременно тронуло и разозлило.

— Моя жизнь здесь уже закончилась в тот момент, когда твои друзья из Парадиза решили устроить фейерверк из плоти и костей на моем пороге, — холодно ответила я. — Я не собираюсь прятаться. И не собираюсь никуда уходить.

— Тогда позволь мне помочь, — сказал он тихо. — Когда я уйду, я могу сделать так, чтобы поиски шли в другом направлении. Я могу…

— Ты можешь ничего не делать, — перебила я его. — Ты мой пациент. Твоя работа — выздоравливать. А моя — решать, что делать с тобой дальше. И поверь, — я посмотрела ему прямо в глаза, — я еще не решила.

Мы смотрели друг на друга через камин, и воздух снова наэлектризовался. Это было уже не простое любопытство или признание силы. Это было противостояние двух миров. Его мира — империй, долга, интриг. И моего — леса, одиночества и своей собственной воли.

Он первый отвел взгляд, смотря на огонь.

— Я обязан тебе жизнью, — повторил он свои слова из первого дня. — И я не привык быть в долгу.

— Привыкай, — я встала и забрала его миску. — Опыт может оказаться поучительным.

Я ушла на кухню, оставив его сидеть в одиночестве. Но я чувствовала его взгляд у себя на спине. И понимала, что он прав. Его присутствие здесь было бомбой с часовым механизмом. Рано или поздно она взорвется.

Но что-то внутри меня, что-то давно забытое и спящее, шевельнулось от этой мысли. Не страх. Нет. Предвкушение.

Игра становилась все интереснее.