Глава 43

Я смотрел на карту, где флажки моих «учений» теснились у границы Парадиза. Каждый день ожидания стоил мне нервов и политического капитала. Но грубая сила была бесполезна. Нужен был скальпель, а не кувалда. И сегодня этот скальпель нашелся.

В кабинет вошел Призрак. Лучший из моих теней, вжившийся в самое сердце Инквизиции. Его лицо скрывал капюшон, но напряжение в его плечах я читал без слов.

— Говори, — бросил я, отбросив все церемонии.

— Девочка жива. Ее держат в Старом Цитадели, в северном крыле. В личных покоях Верховного Инквизитора.

Старая Цитадель. Сердце врага. Ледяная игла вонзилась мне под ребра. Хуже не придумаешь.

— Состояние? — голос прозвучал хрипло.

— Напугана. Но не сломлена. — В тоне Призрака прозвучала странная нота — почти уважение. — Их обряды «очищения» на нее не действуют. Вернее, действуют, но не так. Она… отражает их магию. Инквизиторы в ярости. Говорят, ее душа «осквернена чуждой силой».

Моей силой. Горькая, ядовитая гордость поднялась во мне. Моя кровь, смешанная с ее дикой мощью, стала ей защитой.

— Ритуал назначен на полнолуние. Через три дня. Они намерены переплавить ее силу в оружие.

Три дня. Время истекало.

— Есть путь внутрь?

— Есть. Но не для легиона. Старые стоки. Заброшенная канализационная сеть под Цитаделью. Ведут в подвалы северного крыла. Проходимы для одного-двух человек.

Тихая диверсия. Отчаянный риск. Но единственный шанс.

— Я поведу группу сам, — объявил я. Сомнений не было.

Призрак лишь кивнул. — Я буду вашим проводником.

В тот миг, когда я отдавал распоряжения, в кабинет ворвался другой мой шпион — тот, что наблюдал за ее лесом. Его лицо было серым от страха.

— Ваше Высочество… Лес… он меняется.

— Что? — я резко обернулся.

— Деревья сплетаются в живую стену. Воздух стал густым, им тяжело дышать. Вся нечисть ушла вглубь. А на границе… она. Стоит и смотрит на восток. В сторону Парадиза.

Я закрыл глаза, и она предстала передо мной. Не та, что помнилась мне из дней страсти и споров, а иная. Владычица леса. Ее ярость была тихой, как гул земли перед обвалом, и оттого в тысячу раз страшнее. Она не собиралась ждать. Она шла на войну. Одна.

И если она двинется в путь, она либо падет, либо сожжет все на своем пути. Включая ту, кого мы пытались спасти.

Наши пути снова сошлись. Не в убежище, а на краю пропасти. И на этот раз цена ошибки была неизмерима.

— Группа выдвигается сегодня ночью, — проговорил я, открывая глаза. Решение было принято. — Мы идем в Цитадель. Я должен упредить ее. Я должен спасти их обеих.