Глава 49

Путь к границе растянулся в томительном, тревожном мареве. Мы не шли пешком по враждебным землям — Каэлен предусмотрел всё. Нас ждал неприметный, но просторный крытый фургон, запряжённый парой выносливых лошадей. Снаружи он выглядел как обычный торговый возок, но внутри…

Внутри был островок тишины и покоя, так нужный моей измученной дочери. Пол был застлан толстыми, мягкими коврами, поглощавшими любой стук колёс. В углу лежала грудь подушек, набитых лебяжьим пухом. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды и сушёных яблок — Каэлен, видимо, позаботился и об этом.

Я уложила Аэлину на эти подушки, укутав её в мягкий плед. Она не отпускала мою руку, её пальцы цепко держались за мои, словно боясь, что я исчезну, если она заснёт. Фургон мягко покачивался, колёса мерно постукивали по ухабистой дороге. Этот монотонный гул, наконец, начал убаюкивать её. Её дыхание стало ровнее, веки тяжелели, но она боролась со сном, её испуганный взгляд блуждал по тёмному потолку фургона.

Я сидела рядом, не шевелясь, и пела. Тише, чем шелест листьев. Старую колыбельную, которую когда-то, в незапамятные времена, пела мне моя собственная мать. Я вплетала в неё тихую магию успокоения, лёгкое заклинание мира, которое когда-то помогало засыпать проказливым лесным духам.

Постепенно её хватка ослабла. Глаза закрылись. Её маленькая ручка разжалась, и она погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Только тогда я позволила себе выдохнуть и откинуться на спинку сиденья. Усталость накатила на меня тяжёлой, свинцовой волной. Я закрыла глаза, прислушиваясь к ровному дыханию дочери и к приглушённым голосам снаружи.

Иногда доносился отрывистый, чёткий голос Каэлена, отдающего распоряжения. Иногда — тихий ответ одного из его людей. Они окружали наш фургон невидимым щитом, и впервые за многие дни я чувствовала не груз единоличной ответственности, а странное, непривычное облегчение. Я была не одна в этой борьбе.

Я смотрела на спящее лицо Аэлины, освещённое тусклым светом через занавеску на окошке. Грязь, слеза и ужас постепенно стирались, уступая место миру. Здесь, в этой катящейся колыбели, за щитом людей Каэлена, она была в безопасности.

Фургон мягко подпрыгнул на кочке, и она всхлипнула во сне. Я мгновенно наклонилась, положив руку на её лоб, посылая новые волны успокоения.

«Спи, солнышко, — прошептала я. — Спи. Мы далеко от них».

И пока возок нёс нас через спящие холмы Парадиза к границе и неизвестному будущему в Садиризе, это маленькое убежище на колёсах стало нашим единственным миром. Миром, где царили лишь стук колёс, запах лаванды и тихое дыхание моей дочери.