Глава 52

Я повела Аэлину в их Имперский ботанический сад. Это место было таким же, как и все здесь — безупречным, стерильным и мертвым. Растения стояли в геометрических рядах, будто осужденные на казнь. Воздух пах не жизнью, а тоской.

С каменной галереи за нами наблюдал Каэлен со своими учеными. Я чувствовала их взгляды — холодные, изучающие, как скальпели. Пусть смотрят. Пусть видят, что истинная сила не в их механизмах.

— Смотри, солнышке, — сказала я Аэлине, указывая на идеальные ряды роз. — Они забыли, как быть живыми. Их заставили бояться собственной красоты.

Она присела, коснувшись лепестков. Ее пальчики были такими нежными на фоне этой искусственной роскоши.

— Они грустные, мама.

— Потому что их разлучили с землей. Давай напомним им.

Я положила ладонь на почву у корней. Не для приказа. Для приглашения. И сад начал отвечать. Лепестки повернулись к моей руке, трава зашептала, и даже каменная плитка под ногами смягчила свою холодную строгость.

Ученые Каэлена зашептались, тыча в свои кристальные планшеты. Они измеряли пульс жизни, но не слышали ее голоса. Как всегда.

Я почувствовала, как Каэлен спускается с галереи. Его шаги были тяжелыми, но в них не было прежней уверенности.

— Вы демонстрируете феномены, — произнес он. — Но как это защитит ее от артефактов Инквизиции?

Я встретила его взгляд. В его глазах была не злоба, а недоумение. Человек, пытающийся измерить океан чайной ложкой.

— Пока вы строите стены, я учу ее становиться ветром, — ответила я. — Ваши враги ищут мишень. Я делаю так, чтобы мишени не стало.

Аэлина открыла глаза. Ее лицо сияло.

— Мама, а они смогут научиться? Все эти камни?

— Всё может научиться слушать, солнышко. Даже камни. — Я снова посмотрела на Каэлена. — И даже такие, как имперские…

Один из его ученых что-то пробормотал про «аномальные колебания». Каэлен резко оборвал его:

— Выключите приборы. Иногда нужно просто видеть.

В его голосе прозвучало нечто новое. Не приказ, а просьба. Первая трещина в гранитной маске. Когда мы уходили, я почувствовала, как изменился сад. Воздух стал мягче, цвета — ярче. Даже розы распрямились, сбросив оковы чужой воли.

Вернувшись в покои, я уложила Аэлину спать. Ее дыхание было ровным и спокойным.

— Мы сделали сегодня хорошее дело, мама? — прошептала она, засыпая.

— Мы посадили семя, солнышко. Теперь посмотрим, сможет ли оно прорасти в каменной почве этой империи.

За окном безупречные сады Каэлена вдруг показались мне менее враждебными. Всего один урок — а уже изменилось так много. Интересно, заметил ли он, что его собственная крепость начала тихо напевать нашу песню?