Часть 1 — Путь "Золотого семени"(эп. 27 Ким-Цы)

POV Ен Ким-Цы

Запах ужасен — разложения, испражнений и рвоты.

— Открыть окна!

Слуги суетятся, открывая их.

Возле постели матери три лекаря. Монастыри для лекарей севера и юга очень сильно отличаются по методам лечения. И наш новый дворцовый лекарь Мают — с севера. Он отправлен отцом несколько месяцев назад после смерти нашего старого. Второй — отправлен Акирой, в знак перемирия, пару недель назад. Третий лекарь — весь испещренный морщинами черный старец с Ракатанги. Его привели придворные, преданные матери. Он живет отшельником. Простые люди ему доверяют.

Мать едва открывает глаза и веки склеиваются вновь. Дыхание тяжелое.

— Чем она больна?

— Ее жизненная энергия уходит, — не поднимает глаз наш лекарь. — Мы не знаем точной причины.

— Она еще нестарая женщина и пару месяцев назад чувствовала себя нормально.

— Ее внутренности разрушены и воспалены, — качает головой южный лекарь. — В ее крови желчь из кишок.

— Вы можете вылечить её? — обращаюсь я к нему.

— Боюсь, что нет. Если бы она обратилась к нам раньше — возможно. Но когда я прибыл, кровь была уже в ее испражнениях и изо рта — запах разложений.

— Что скажешь ты, Эмори? — обращаюсь я к черному лекарю.

Черный отходит в сторону, прося меня кивком головы пойти за ним. Мы выходим.

— Яд, — оскаливается он.

— Ты знаешь какой?

— Знаю. Его давали с пищей, длительное время, маленькими порциями. Он оседает в органах и начал действовать очень давно. Вызвал внутренние язвы и поражения. И уже они — заражение тела. Оно гниет изнутри. Этот яд не растительный. Алхимики Борро выделяют его из некоторых руд, отсоединяя от них серу. Это жидкий ядовитый серебристого цвета металл. И нигде, кроме Борро его не добывают. Алхимики же предпочитают держать его в секрете, он очень ценен и участвует во многих их превращениях. В молодости я путешествовал и как-то, пытаясь заработать денег на еду, прислуживал им в Борро, притворившись глухонемым. И многое узнал…

— Ты уверен?

— Уверен. Я видел вкрапления этого металла в ее испражнениях. И немного собрал. Он начинает выходить, когда печень уже разрушена.

Достает из складок своей одежды бутылёк прозрачного стекла. На дне серебристая скользящая капля.

— Я не сказал — что это и откуда, но показал вашим лекарям. Ваш южанин не узнал его. Очень долго разглядывал, задавал вопросы. А вот северянин — узнал. Но сделал вид, что ему это неинтересно. А ночью мне в покои подкинули ядовитую змею. Мне! — раскатисто смеется старик.

Нет никого более сведущего в ядах, чем старцы Ракатанги.

— Как этот яд называется?

— Гидраргиру.

— Её можно спасти?

— Нет. Она умрет в тяжелейших мучениях.

— Дай мне этот бутылёк. Пойдем.

Мы возвращаемся обратно. Я прикидываю, когда у нас появился Мают. Мать слегла через два месяца и еще месяц он лечил ее один, уверяя, что это простые недомогания пожилых женщин из-за того, что женский организм стареет.

Я смотрю на неподнимающего глаз Маюта, а вижу Банаян.

— Мают, ты знаешь, что это? — достаю я бутылёк.

— Нет, раджа Ен.

— Но ты ведь даже не взглянул…

Поднимает испуганные глаза.

Мой меч входит в его тело как в масло. Медленно и спокойно. Он удивленно смотрит на пронзающую его сталь, еще не осознавая, что мёртв.

Заглядываю ему в глаза.

— Далеко не уходи. Встреть лично свою госпожу Банаян. Все предатели отправляются в одну и ту же призрачную локу.

— Я не хотел… — беззвучно шепчет он, кровь начинает сочиться из его рта. — Я слишком поздно осознал, что мне повелели… я…

Падает к моим ногам. Вытаскиваю меч, вытирая его об одежду убитого.

— Дайте матери стакан макового молока.

— Но это смертельная доза.

— Да.

Безопасные порция давно не помогают, а если она все равно не придет в себя…

Задыхаясь вылетаю из покоев, потом из дворца, рявкая на охрану, чтобы не следовали за мной. И жестом тормозя приближающегося слугу. Сворачиваю в бамбуковую рощу, вытаскивая из ножен меч.

И лечу по тропинке в его глубь. Когда-то давно мы, еще детьми, дрались тайком здесь на бамбуковых мечах с сестрой. Мне очень не хватает её.

Краем глаза ловлю черную тень, рефлекторно выхватывая меч.

Сестра ночи! Черная повязка закрывает рот. Быстро же ты оплатила мою смерть, Банаян. А вот я не успел расстараться. Самоуверенный глупец!

Достаю меч. Просто так я свою жизнь не отдам.

Ее катана с черным лезвием бесшумно покидает ножны. Два лезвия сталкиваются в танце. Она так быстра и неотвратима, что я едва успеваю парировать стремительные атаки. И через минуту я уже вымотан и едва успеваю двигать кистью, перехватываю другой рукой меч. Мы с сестрой оба одинаково хорошо владеем как левой, так и правой. И моя убийца делает тоже самое! Изловчившись, пинает меня в колено и оно подламывается. Пара секунд и ее легкое тело оказывается сверху, я обезоружен, а катана прижата к моему горлу.

Я смотрю в глаза моей смерти и мне кажется, что это мои глаза. Только в них слишком много весёлого ликования. А под бровью знакомая родинка…

— Чио! Заканчивай свои игры. Наша мать только что умерла.

— Как?… — опускает она катану.

— Банаян ее отравила.