Часть 1 — Путь "Золотого семени"(эп. 42 Лакаст)

POV Теодор Лакаст

Сидя за столом, отец перебирает оставленные ему Капитами маленькие портреты наследников, как игральные карты.

— Мне не удалось вырвать из капитов однозначный ответ по наследнику. Они обещали содействовать вашему благополучию, но никаких договоренностей со мной не заключили.

— Мы больше не будем поддерживать Капитул войском?

Я единственный, кто готов на диалог с отцом. Тупица — трус, Палач — гордец, обиженный на отца за мать. Ягнёнок… она не в счет.

— Естественно — будем! Мне нужен союз с орами. Нужно восстановить поставки древесины. И единственный дешевый способ — через водные туннели храма Наду, которые создал ваш прадед. Не нужно прилагать никаких усилий. Там бревно положили на воду, здесь — вытянули его через сутки. Быстро и дешево — природа делает все сама. Доставить же толстое бревно из Ким-Цы — это тяжкий дорогой труд. А иначе работа шахт встанет.

— Но оры же завалили храм со своей стороны, вызвав землетрясение и тот земной раскол, что разделил Лакаст.

— Именно поэтому мне нужно, чтобы один из вас сел в Оре. Или привез сюда Орку. А лучше и то и другое.

— Но за расколом чума, отец! Как мы доберемся до врат храма?

— Капитул обещал мне лекарство, которое её погасит, в обмен на нашу поддержку. И я согласился. Но кому судьба вернуться, я все еще не знаю. Тупица…

Коста поднимает на него глаза.

— Ты мечтаешь о летописях прадеда? Они доступны и с той стороны храма. Если тебе дадут выбрать, выбирай Ор. Хотя бы вот эту слепую княжну Лидию. Она не увидит твоей отталкивающей внешности. Да и кому еще нужна калечная? Прекрасный союз!

— Я много беседовал со странствующими капитами, лорд. Сомневаюсь, что мне дадут такой выбор, — мямлит Коста. — Все наследницы Ора вохвички и Капитул ни за что не допустит их возвращения и усиления волхвов. В Оре сядет Ладимир. И у Вас нет дочери, чтобы она села с ним.

— Да… — задумчиво смотрит на Нору отец. — Дочери у меня действительно нет. Тебе бы стоило Коста родиться инфантой. Ничего бы принципиально не поменялось. Яиц у тебя всё равно нет. А пользы локе было бы больше.

Князь Ладимир красив и силён. И если бы Капитул позволял мужеложские браки, я бы с удовольствием занял вакансию его супруги! Или супруга…

— Ни один из вас, надеюсь не дерзает, вернувшись, взять власть над локой. Корону я отдам. Власть — нет. И сделаю всё, чтобы Капитул закрыл глаза на происходящее здесь. Палач…

Дион с вызовом поднимает глаза на отца.

— За что моя охрана сослана в рудники.

— Лорд запретил мне говорить на эту тему, — губы вздрагивает в оскале.

— Я запретил тебе очернять брата! Ты из зависти пытаешься уничтожить его репутацию среди воинов.

— Хорошо. Пусть так. Но ответить на Ваш вопрос, лорд, не «очернив» братца я не смогу.

— Говори.

— За мужеложство и насилие.

— Где доказательство?

— Доказательство — те мальчики, что они держали в плену и развращали.

— Дети могут придумать разное, — морщится отец, чтобы чего-нибудь получить или под давлением кого-то более ушлого.

Это всего лишь любовные утехи! — внутри меня кипит возмущением.

Они не причиняли вреда этим оруженосцам! Только удовольствие. И за это на дыбу?! В шахты?!

Я отомщу тебе за это, братец!

— Где доказательства?! — гневается отец.

— Мне для доказательств достаточно слов тех мальчиков. Дознание вёл я лично и еще пара верных мне людей. Вам, лорд, как видно, этого недостаточно.

— Приведи мне их, этих детей!

— Не считаю возможным делать открытым это происшествие. Это уничтожит их судьбы.

— Плевать мне на судьбы простолюдинов!

— Тогда плюньте и на судьбы насильников! Пусть работают в шахтах! Людей не хватает!

— Да демоны с ними, — вдруг отцу как обычно становится лень спорить с Дионом. — Что я хотел сказать?

Ноздри Диона вздрагивают и пальцы дрожат. Он нервно перебирает портреты на столе. Вдруг замирая на одном. Подтягивает к себе поближе. Взгляд сосредотачивается. Ведет большим пальцем по лицу одной из наследниц. Губы вздрагивают в улыбке, он тут же прячет её. Палач умеет улыбаться?! Вот это новости. Из любопытства заглядываю в маленький, искусно выполненный портрет. Но его палец закрывает лицо. Вижу только белозубую мягкую улыбку и надпись. «Шанти…».

Тебе понравилась «Шанти»?… Тогда я женюсь на ней, братец. Мне, по большому счету плевать на ком. А уж если выбор встанет между тобой — Палачом, и мной — Угодником, любая предпочтёт меня! За эту я готов еще и побиться, чтобы утереть твой лезущий не своё дело нос!