Часть 1 — Путь "Золотого семени"(эп. 44 Ракатанга)

Сёстры готовят подарки для наследниц северной земли. Мумиё и рабанга.

В мире две самые дорогие специи — стручки рабанга и рыльца шафрана. Шафран принадлежит Гаяне. Рабанга растет только в кактусных садах Мер-Гура.

— Зачем это? — хватает пальцами алый стручок Бэнди.

С размаху бью его по кисти, стручок падает оратно.

— За что?!?

— Сколько раз тебе говорили не прикасаться к незнакомым предметам?

— Ядовитая? — сопит обижено, потирая руку.

— Нет. Но очень острая. Очень. Иди вымой пальцы с верблюжьим молоком. Потрешь ими глаза, будешь вопить до рссвета.

Убегает к прислуге.

— Зачем ты его щадишь? — смотрит на меня с осуждением Котиара. — Он уже взрослый. И должен отвечать за то, что делает. Пусть бы обжог глаза, язык или свой член, когда пошел бы помочиться. Пока ты будешь нянчиться с ним, он не станет осторожным. И, значит, не выживет. Разве тебе его не жалко?

Мне не хочется отвечать. Котиара всё говорит правильно. Но рабанга — это слишком еще для Бэнди. Он неженка. Через четыре года он должен будет пройти посвящение болью, чтобы стать мужчиной. И я очень надеюсь, что он будет готов к тому времени.

Вспоминая это событие в своей жизни, которое длилось несколько суток, я веду пальцем по шрамам на предплечьях. Там выжженные следы лап сколопендры и три вживленных в тело золотых кольца. И рабангу я тоже помню…

Бэнди возвращается обратно. Руки смазаны жирными сливками. Жирное молоко нейтрализует сок рабанги.

— Зачем дарить его северу? Чтобы они обожглись?

— Нет. Мы не желаем им зла до тех пор, пока они не заходят на наши земли, — отвечает ему Гая. — Рабанга — лекарство. Она усмиряет любое заражение и даже иногда спасает от гниения раненых конечностей. Это, конечно, мучительно, но очень действенно. И мы принёсем им дары Мер-гура. Мумие, которое восстанавливает кости и рабангу. Совсем немного, чтобы они могли оценить их и захотеть еще. И тогда мы возьмём с их земель всё, что нам захочется в обмен на эти щедрые дары.

— А зоом? Зоом — тоже дар Мер-Гура.

— Зоом не должен покидать острова снов. Это завет Мер-Гура. Хотят вкусить зоом — пусть просят позволения увидеть на острове сны у трехглавого змея.

— А зачем вкушают зоом?

— Он провожает в призрачные локи. Дает заглянуть в них.

— Зачем?

— Мертвые уносят с собой то, что ценно для живых.

— Разве мертвый может что-то унести с собой. Тело его сжигают.

— Он может унести это в своём уме. Знания, ответы…

— А почему нельзя вывозить с острова и смотреть сны где хочется?

— Потому что те, кто часто сновидят от зоома становятся ни живыми, ни мертвыми. Они дышат, но смотрят на мир сквозь призрачные локи. Не понимают что делают и зачем. Этих спящих называют зоом-бэр.

— Они опасные?

— Зависит от того, какими они были до зоома. Некоторые — опасные. Мер-гур запретил таким покидать остров. В период гневного солнца пролив между Ракатангой и Островом Снов мелеет, псы Мер-Гура качуют туда и подчищают всех зоом-бэр, умертвляя их тела.

— А почему мы не дарим им кошек? Разве кошки не дар Мер-гура?

— Кошки даны нам, чтобы защищать жилища от змей и ядовитых насекомых. Там, на северной земле, таких опасностей нет.

Его руки опять тянутся к столу, к резным бутылькам с экстрактом красного кактуса.

Медленно и выразительно выкручиваю его ухо.

— Ай… ай… ай!! — лупит в ответ мне по руке, пытаясь вырваться.

— Не кричать! Не вырываться!! — даю ему пару чувствительных затрещин. — Принимать боль.

Уныло уходит к окну.

— Я забыл…

Если он будет кричать и вырываться на своём посвящении, то жрецы напоят его этим экстрактом, и он станет просто вакхой. Его член никогда не встанет, и он не возьмет себе жён. Будет лишь слугой. Только настоящие мужчины могут брать себе жён. Вакхи — нет. Мер-Гур запрещает продолжать род слабым.

— Уходи спать, Бэнди, ты расстраиваешь меня, брат.

Бэнди, подхватывая идущую мимо кошку, убегает к себе.

— Зачем нам красный экстракт? — поднимаю к глазам мутную жижу, которую наши мужчины боятся больше смерти.

Котиара, забирая бутылёк у меня из рук, прячет его в своей поклаже.

— Махарани Мамба велела взять с собой.