Глава 30

Следующие несколько дней прошли для меня, как в тумане. Да, история с жертвоприношениями закончилась, виновные были мертвы, все тайны наконец-то раскрыты. Но я не чувствовала облегчения. В эти дни я вообще почти ничего не чувствовала. Возможно, сказывалась перенасыщенность событиями — в последнюю неделю они развивались с такой скоростью, что моё сознание решило взять перерыв и больше ни на что не реагировать.

В новостях много говорили о случившемся. Нет, маги скрыли все следы нашего пребывания в Оствике, но по телевизору то и дело твердили о странных смертях по всему Лондону и его окрестностям. По неизвестным причинам буквально за одну ночь скончались люди самых разных возрастов, профессий и образа жизни. Пусть и ценой собственной жизни, но Алан осуществил свою месть. Скотленд-Ярд изо всех сил объяснял эти смерти всевозможными инфарктами, инсультами и несчастными случаями. Поскольку там явно не имели представления, с чем столкнулись, комментарии ведущих новостей звучали крайне неубедительно и запутанно, и я обычно выключала звук. Слушать про гибель Путешественников у меня не было никакого желания.

Тея и Ричард, а потом и родители вернулись в Лондон на следующий день. Полдня мы с Теей потратили на уборку дома, приводя его в порядок, и вскоре он снова выглядел жилым и уютным. Родители приехали вечером на ужин. И, конечно, быстро заметили, что я была не в лучшем состоянии. Тея тоже выглядела подавленной и расстроенной — мои слова о смерти ребят произвели на неё очень тягостное впечатление. После смерти Шарлотты и Алекса я, как ни старалась, не могла делать вид, будто всё нормально, и родители очень быстро выведали, что произошло. Выслушав мой рассказ (он прозвучал в укороченной версии — я старалась опустить как можно больше деталей), и мама, и папа надолго погрузились в молчание. Я ожидала шума, криков, возможно, даже слёз со стороны мамы, но родители проявили необычную выдержку.

— В этом нет твоей вины, — вдруг сказал отец. — Вы все знали, чем рискуете. И у вас было время, чтобы трезво взвесить свои возможности.

— Меня это не очень утешает, — тускло отозвалась я.

— И не утешит, — подтвердила мама. — Но со временем станет легче.

Я подняла голову и посмотрела на них. Оба смотрели на меня очень серьёзно и грустно, без гнева или осуждения.

Больше не в силах сдерживаться, я расплакалась. Мама обняла меня. Отец подошёл и встал рядом.

— Ничего, — мягко сказала мама, гладя меня по голове. — Мы понимаем.

С Мартином мы не виделись до похорон. Розмари неплохо подлатала его, и проклятие Гровера не оставило никаких следов. Когда он узнал, сколько пропустил, пока был без сознания, то испытал сильнейшее потрясение и наотрез отказался с кем-либо говорить. Он не звонил мне, а я, в свою очередь, не пыталась связаться с ним, переживая потерю двух близких друзей в одиночку.

Народу на похоронах было не очень много. Алекса и Шарлотту похоронили вместе. Патрика по завещанию должны были кремировать. Похороны прошли для меня, как в тумане — я выражала сочувствие родным ребят, говорила с кем-то из пришедших Искателей, видела всхлипывающую девушку Алекса… Мартин всю церемонию был рядом со мной, хотя мы почти не разговаривали. Только в самом конце, когда почти все уже разошлись, мы остались стоять у двух свежих могил на старом кладбище. Несколько минут мы молчали. Дул слабый тёплый ветер, из-за облаков осторожно выглядывали солнечные лучи. До меня доносился запах влажной свежевскопанной земли.

— Что ты собираешься делать дальше? — наконец спросил он. — Морелли говорил, что ты уволилась.

— Да, — подтвердила я спокойно. Сожалений по поводу принятого решения я не испытывала. — Я не представляю, как я смогла бы остаться в «Обществе Искателей», когда там больше нет ни Патрика, ни ребят. А что я собираюсь делать дальше… Признаться, понятия не имею.

Мартин слабо улыбнулся.

— Морелли теперь займёт место Патрика, — сообщил он. — Это решили на вчерашнем совещании. Ему понадобится своя команда, и он уже предложил место мне.

Я искоса взглянула на него. Мартин поправлял очки, и вообще не было похоже, что он колебался и принимал сложное для себя решение.

— Ты согласился, — не столько спросила, сколько утвердительно заметила я.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — пожал он плечами. — Нравятся люди, с которыми я работаю. Так что да, я согласился. Хотя без вас это будет совсем не то…

Я вздохнула, прикрыла глаза и запрокинула голову. Порыв тёплого ветра взметнул мои волосы и ударил в лицо. С улицы теперь тянуло запахом хот-догов.

— Будь счастлив, — просто сказала я. — И береги себя.

— Ты тоже, Джейн, — Мартин улыбнулся. — Возможно, ещё когда-нибудь увидимся.

Буквально на следующий день мне пришлось съездить в Суррей — Совет ковена очень любезно попросил меня приехать и дать свидетельские показания о случившемся. Ехать мне не хотелось, общаться с Советом — тем паче, но отказаться не получилось. От Розмари я знала, что им с Майклом тоже пришлось уже излагать свою версию событий Совету. Джеймс этого благополучно избежал — пусть жертвоприношения совершал другой маг, но о его занятиях тёмной магией Совету было прекрасно известно, и Джеймс по-прежнему оставался персоной нон грата.

На этот раз меня предельно вежливо выслушали в кабинете Алисии. Без Алана и погибших Бернарда и Райана Совет выглядел совсем неубедительно, да и сами маги казались растерянными и явно плохо понимали, что должны делать. Ряды Рыцарей тоже заметно поредели. К моему удивлению, вопросы мне задавал Закери, в то время как Алисии в кабинете вообще не было, что было странно. Чтобы глава Рыцарей пренебрегала своими прямыми обязанностями?..

Чарльз в кабинете тоже присутствовал, что меня поразило до глубины души. Окончательно меня добил тот факт, что его даже не исключили из Совета, и он так и остался на своём месте. Пока я рассказывала о событиях, в которых мне довелось принять непосредственное участие, передо мной встал выбор. Я могла умолчать об участии Чарльза. А могла рассказать и этим нажить себе смертельного врага, который предпочитал избавляться от тех, кто был ему неугоден. Я об этом знала… Но после смерти стольких близких мне людей умолчать о его вине больше не могла. Это было бы предательством по отношению к Шарлотте, Алексу и Патрику. И я предпочла сказать правду.

Совет выслушал меня внимательно и вежливо, но было совершенно очевидно, что мои слова о Чарльзе их совершенно не убедили. Тогда я взглянула на него. Мысленно я была готова к тому, что Чарльз состроит злодейскую рожу, как это показывают в кино, или начнёт завуалированно угрожать. Но он лишь мне снисходительно улыбнулся.

— Мисс Эшфорд, ваши обвинения в адрес члена Совета нам всё же кажутся необоснованными, — сообщила Кристин, когда мой рассказ подошёл к концу. — У вас ведь нет доказательств? Вы лишь утверждаете, что видели, как Чарльз похитил ту Путешественницу, Анабелл?

— И попытался убить меня, — добавила я, чувствуя, что все мои слова абсолютно бесполезны.

— Однако у вас плохое зрение, — продолжала она гнуть свою линию. — Вы плохо видите в темноте. Плюс, если в вас швырнули заклинанием, счёт шёл на секунды, и у вас просто не было времени вглядываться в нападающего. Не так ли?

— Так, — вынужденно подтвердила я, уже догадываясь, к чему она клонит.

— Полагаю, вы могли обознаться, — мне показалось, Кристин едва удержалась, чтобы не поднять наставительно указательный палец вверх. — Думаю, вы просто не разглядели того, кто напал на вас!

Спорить было бессмысленно.

— Возможно, вы правы.

Зато всем моим показаниям против Алана Совет и Рыцари поверили без вопросов, и вскоре меня отпустили.

Уже спустившись на первый этаж, я столкнулась в холле с молодой женщиной в голубых джинсах, кедах со стразами и легкомысленной розовой майке с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Присмотревшись, я с изумлением опознала в ней Алисию и буквально застыла посреди холла. Она заметила мою реакцию и слегка улыбнулась. Без скучного серого костюма, с распущенными рыжеватыми волосами, она оказалась примерно лет на десять моложе, чем мне до этого представилось. Сейчас она уже была похожа на ту молодую Алисию, которую я знала в тысяча восемьсот восемьдесят пятом.

— Вы… пропустили мой допрос, — выдавила я, по-прежнему глазея на стразы и поражаясь, как человек может так стремительно измениться, просто переодевшись.

— Я больше не возглавляю Рыцарей, — сообщила Алисия. Моя растерянность явно казалась ей забавной. — Теперь моё место занял Закери.

— Вас уволили?! — позабыв о её новом облике, я уставилась на Алисию, не поверив своим ушам.

— Нет, совсем наоборот. Совет вообще хотел меня наградить за то, что последняя операция по нейтрализации двух опасных преступников прошла успешно. Я сама ушла, — она невесело усмехнулась и пустым взглядом посмотрела куда-то в сторону. — Я пошла на поводу у эмоций и не справилась с задачей. Из-за моей необъективности и непрофессионализма погибли люди. Я больше… не чувствую себя достойной занимать этот пост. И вообще входить в состав Рыцарей. Закери же должен справиться.

На этом мы расстались. Я уходила с отчётливым пониманием, что перемены в жизни всех участников этой истории оказываются гораздо глобальнее, чем можно было себе представить.

Эта мысль подтвердилась на следующий день, когда мы с Джеймсом отправились к Майклу и Розмари. Буквально на пороге они встретили нас с ошарашенными лицами и вопросом:

— Вы уже слышали, кто стал следующим Хранителем?!

Джеймс взглянул на них и вздохнул.

— Судя по вашим радостным лицам, им стал Чарльз?

Маги переглянулись.

— С вами неинтересно, — буркнул Майкл. — Откуда ты знал?

— Я не мог понять, зачем Алану потребовалось похищать Кристин. Её исчезновение никак не укладывалось в общую картину, — Джеймс поморщился. — Зато теперь понятно.

Он втроём понимающе переглянулись, а я, не поспевая за новостями, удивлённо спросила:

— Что именно понятно? Как они вообще могли выбрать Чарльза? Они совсем спятили?

— С самого начала на место Хранителя претендовали два мага — Бернард и Чарльз, — хмуро сказал Майкл. — Бернард погиб. Чарльзу надо было укрепить свои позиции. Алан обещал сделать его Хранителем и сдержал слово. Ты ведь говорила, что там, в Оствике, это Чарльз привёл Кристин в чувство и увёл её в безопасное место?

— Ну да…

— Это всё было спланировано, — Розмари выдавила невесёлый смешок. — В Совете осталось всего четыре человека. И один из них теперь смотрит на Чарльза восхищёнными глазами и уверяет окружающих, что он спас её от смерти. Естественно, Кристин горячо поддержала кандидатуру Чарльза. Остальные всё ещё так растеряны после того, как их количество сократилось почти вдвое, что согласились, толком не раздумывая.

— Но это же безумие, — растерянно прошептала я. — По приказу Чарльза было уничтожено «Общество Искателей» в тысяча восемьсот восемьдесят пятом! Он убийца и манипулятор! Что будет, если он станет Хранителем? Когда он получит в свои руки настоящую власть?!

На кухне воцарилось тяжёлое молчание, в котором отчётливо веяло неприятными переменами для всех нас. Никто не сказал этого вслух, но было и так понятно, что Чарльз наверняка начнёт с мести тем, кто столько времени ему мешал.

— В Совете теперь половина мест свободна, — вдруг сказал Майкл, прерывая эту гнетущую тишину. — Кристин предложила мне войти в Совет.

Мы с Джеймсом переглянулись. Данную новость Майкл преподнёс с бесстрастным выражением лица, и было решительно непонятно, какой реакции он от нас ждал — изъявления бурной радости или выражения глубокого сочувствия.

— Поздравляю, — сказал Джеймс чуть осторожно. — Ты согласился?

— Ну, конечно, нет! — Майкл в раздражении прошёлся по кухне. — Как ты себе это представляешь? Чарльз теперь Хранитель, и мне для полного счастья осталось только войти в Совет, чтобы мозолить ему глаза ещё больше. Просто блеск!

— Мы уедем из Англии, — сказала Розмари негромко, беря за руку Майкла. Тот слегка расслабился и перестал бросать на нас гневные взгляды. — Мы и в другой ситуации не остались бы в такой близости от Чарльза, а уж теперь… Когда нас скоро станет трое… И подавно нельзя.

Джеймс кивнул.

— Вы правы.

— Мы сообщим вам, куда отправимся, — пообещал Майкл. — Как только сами определимся. Куда-нибудь, где не будет ни ковена, ни Путешественников. Задерживаться здесь мы не хотим. Кто знает, что у Чарльза на уме…

— Кстати, — встрепенулась я, вспомнив о ещё одной важной вещи. — А кто-нибудь знает, что произошло с Винсентом?

Розмари покачала головой, а Джеймс пожал плечами.

— Скорее всего, уехал. Признаться, я плохо представляю себе его дальнейшие шаги. То, что произошло с ним… Это у кого угодно выбьет почву из-под ног. Я бы даже сказал, что то, что он единственный, кто выжил — ещё худшее наказание, чем просто смерть. Ведь Путешественники всегда действуют вместе, живут и кочуют с места на место одной большой толпой. И после столетий такой жизни остаться в полном одиночестве… Это страшно.

Домой к Джеймсу мы приехали только вечером. Последние дни я жила у него, изредка заезжая домой за вещами. Тея отнеслась к моему переезду как к чему-то неизбежному, а родители о нём пока не знали. По пути мы оба были задумчивы и почти не разговаривали. Возможно, Джеймс уже задумывался об этом раньше, а вот для меня слова Майкла и Розмари стали неприятным открытием. Хотя ведь я уже пришла к выводу, что наша жизнь изменится гораздо сильнее, чем можно было бы предположить…

— Что ты собираешься делать теперь? — наконец спросила я, когда мы уже были в доме. — Чарльз теперь Хранитель. Я думаю, что Майкл прав, и он теперь будет преследовать тех, кто срывал ему планы и портил жизнь. У меня есть смутное подозрение, что в его личном списке твоё имя окажется выделено жирным шрифтом и будет идти первым номером.

Он не стал сводить всё к шутке, как я ожидала. Вместо этого он выглядел вполне серьёзным.

— Едва ли я смогу с ним тягаться. Хранитель — очень серьёзная величина, особенно когда маг опытный и знает, как распорядиться такой силой. Чарльз освоится на новом поприще очень быстро. Он не мальчик Артур Рассел… Мне он будет не по зубам.

— Ты собираешься уехать? — голос слегка дрогнул, как я ни пыталась сохранять спокойствие. — Как далеко? Надолго?

Джеймс задумчиво покачал головой.

— Далеко и надолго. И Майклу с Розмари придётся сделать то же самое. Чарльз не забудет, сколько мы ему мешали, и что однажды мы уже сорвали его план стать Хранителем. И ты хорошо представляешь себе, что это за человек — он мстителен и злопамятен и не отпустит нас просто так. Меня уж точно… — тут он заметил, насколько тягостное впечатление производят на меня его слова, и добавил легкомысленным тоном. — Выходит, всё-таки придётся бежать в Новую Зеландию…

Вспомнив о том нашем разговоре, я смогла выдавить из себя вымученный смешок. Но тактика всё равно была выбрана не слишком удачно: мне стало ещё более не по себе. Джеймс же вдруг снова стал предельно серьёзен и посмотрел мне в глаза.

— Ты поедешь в Окленд со мной?

Я взволнованно вздрогнула и посмотрела на него. Джеймс всматривался в моё лицо с напряжённым, пристальным вниманием, следя за моей реакцией. Я же… Я вдруг ощутила странную лёгкость — ту лёгкость, которую могла почувствовать та Джейн Эшфорд, которой я была до смерти Шарлотты и Алекса.

Я приблизилась к нему вплотную.

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Я хочу быть с тобой всегда, — просто сказал он. — И не важно, где. Хочу, чтобы мы были вместе. Так, как мы хотели в тысяча восемьсот восемьдесят пятом.

Впервые за последнюю неделю я улыбнулась открытой улыбкой, чувствуя, как частично уходит напряжение, сменяясь ощущением внутренней свободы. Но на всякий случай решила предупредить:

— Только мои магические способности очень ограничены. Я сильно сомневаюсь, что на мне сработает ваш ритуал по продлению молодости…

— Ну и чёрт с ней, с этой вечной молодостью, — перебил он меня. Зелёные глаза смеялись, и было понятно, что всё уже решено, а эти слова — так, ерунда. — Я прожил сто тридцать лет без тебя. Теперь я хочу прожить хотя бы пятьдесят лет, но с тобой.

Я счастливо рассмеялась и обвила руками его шею. Холод тёмной магии почти не ощущался и скоро, наверное, он исчезнет окончательно.

— Ну, Окленд так Окленд! Вот только нам остаётся ещё одно сложное и непредсказуемое дело…

Джеймс на секунду замер.

— Это какое же?

Я чуть улыбнулась и прошептала ему на ухо:

— Мы должны объяснить моим родителям, с чего нас вдруг потянуло куда-то на край света.

Он взглянул мне в лицо, а затем вдруг тоже рассмеялся — счастливым смехом, который я не слышала уже очень давно. А затем поцеловал меня — так, что у меня закружилась голова.

— Ну, с этим мы уж как-нибудь разберёмся…

* * *

День клонился к вечеру. Небо расчистилось, стих ветер. Облака были совсем высокими, лёгкими и очень далёкими. Я съехала с шоссе на просёлочную дорогу, и мы с Теей вышли из машины. Было тепло, так что мы забрались на капот, и я начала свой рассказ.

Мы специально уехали сегодня из города, чтобы поговорить начистоту и обсудить свои мысли по поводу случившегося. Я наконец-то рассказала о своём путешествии во времени, не скрывая ничего. История произвела на Тею сильное впечатление, но она согласилась, что родителям лучше о ней вообще не знать. Сестра слушала меня внимательно, не перебивая, и лишь иногда задавала вопросы.

Когда я наконец-то договорила, солнце скрылось за горизонтом почти до середины, и всё вокруг казалось окрашенным в оранжево-розовый цвет. Машин рядом не было, только изредка мы слышали, как они проносятся по шоссе. Вокруг царила тишина, которую не нарушали даже птицы. Умиротворение природы передалось и мне, я почувствовала расслабленность и лёгкость во всём теле. Я точно избавилась от невидимого груза, когда моя тайна перестала быть таковой. Тея, должно быть, испытывала нечто схожее: она не возмущалась, не удивлялась и казалась очень спокойной. Она откинулась на лобовое стекло и посмотрела в алеющее небо над головой. Я последовала её примеру.

— Я рада, что ты мне это рассказала, — наконец сказала она. Мы не видели лиц друг друга, и я целиком сосредоточилась на её голосе. В нём не было возмущения или недовольства, только, пожалуй, понимание. — Хотя ещё совсем недавно я заявила бы, что это невозможно…

Я чуть улыбнулась. Стая птиц, казавшихся стремительными чёрными тенями на фоне закатного неба, пролетела над нами и скрылась вдали.

— Ты не жалеешь, что всё сложилось именно так? — вдруг спросила она. — Ведь ты смогла освоиться в тысяча восемьсот восемьдесят пятом. Ты встретила человека, которого не беспокоило, что ты из другой эпохи и, по сути, из совершенно другой реальности. Ты ведь вполне смогла бы прожить остаток своей жизни в девятнадцатом веке…

На эту тему я уже размышляла, но сейчас всё равно задумалась.

— Нет. Не жалею. Хотя я не совсем объективна. Ведь это для меня временной разрыв прошёл совсем незамеченным. А вот по отношению к Джеймсу это было слишком жестоко…

Она молчала, и я уже решила, что она ничего не скажет, но Тея вдруг заговорила снова:

— Знаешь… Он ведь, кажется, действительно любит тебя, — в её голосе звучало лёгкое удивление, будто она сама не могла поверить в тот вывод, к которому пришла. — Не думала, что скажу это, но то, как он заботится о тебе… Это по-настоящему. И если он сохранил своё чувство к тебе, несмотря на минувшие сто тридцать лет… Выходит, вам и впрямь суждено быть вместе.

Я кивнула, позабыв, что она на меня не смотрит. Но Тея, кажется, и так поняла.

— Мне будет тебя не хватать, — вдруг сказала она. — Когда ты уедешь. Но ведь без этого не обойтись, правда?

— Боюсь, что да. Чарльз знает, кто я. Ко мне он испытывает ненамного больше тёплых чувств, чем к Джеймсу.

Она вздохнула.

— Ты не жалеешь, что придётся уехать? И чем ты хоть будешь теперь заниматься? Вступишь в новозеландское «Общество Искателей»?

Я помедлила. Эти вопросы я уже задавала самой себе и знала на них ответ. Теперь оставалось лишь правильно его сформулировать.

— Меня здесь больше ничего не держит, — наконец сказала я. — Моих друзей больше нет. В «Обществе Искателей» я оставаться не хочу, ни сейчас, ни в дальнейшем. На работу меня обратно так и не взяли. Так что я вполне готова уехать на противоположный край света. Надеюсь, там найдётся занятие человеку, знающему четыре языка…

Сестра вздохнула.

— Но ведь я не перееду на другую планету, — успокаивающе сказала я. — Мы обязательно увидимся.

— А до того момента ты будешь отправлять мне письма каждый день? — Тея усмехнулась. — Ладно. Принято.

Она спрыгнула с капота, и я, немного помедлив, последовала за ней. Думала, что она уже хочет вернуться в машину, но Тея развернулась ко мне.

— Постарайся жить нормальной жизнью, хорошо? Не ввязываясь во всякие сомнительные магические авантюры.

— Обещаю, — я улыбнулась. — Но и к тебе это тоже относится.

— Не уверена, что смогу, — Тея усмехнулась. — После того, как твоя жизнь в течение нескольких месяцев была похожа на приключенческий боевик, сложно вернуться к выпускным экзаменам и приёму пациентов…

Мы рассмеялись, и мне послышалась в этом смехе какая-то грусть. Я взглянула на неё и подумала о том, какими сложными были для Теи последние недели. Взять хотя бы нападение Гровера или аварию, в которой чуть не погибла я…

— С тобой всё будет в порядке? — задала я, вероятно, глупый вопрос, поскольку было понятно, что после подобных событий вернуться в норму будет очень непросто.

Тея пожала плечами.

— В любом случае, мне пришлось легче, чем тебе. Справлюсь. И потом, — тут на её губах появилась мягкая улыбка. — У меня теперь есть Ричард… А ты можешь себе представить, как это важно — когда рядом с тобой есть человек, который всё это время был рядом и понимает, какой сумасшедший дом творился вокруг. Когда вы вместе… легче через всё это пройти.

Я кивнула, прекрасно понимая, что она имела в виду. Сестра взглянула на меня серьёзно и внимательно.

— Только береги себя, хорошо? И постарайся быть счастливой.

— Обещаю. И ты тоже.

— Конечно.

Мы обнялись. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и облака над головой приняли более фиолетовый оттенок. Сразу стало прохладно и неуютно.

— Поехали домой, — предложила Тея.

Я согласно кивнула, и мы вернулись в машину. Шоссе было совсем пустым, и мы помчались вперёд, навстречу приближающейся ночи, будто хотели поскорее её проскочить.

Ведь завтра будет новый день.

Конец