Глава 21

После разговора с Розмари я какое-то время продолжала сидеть в пижаме на краю кровати, испытывая странное душевное опустошение, которому с рациональной точки зрения взяться было неоткуда. Ведь вчерашнее приключение закончилось сравнительно безболезненно! И Ричард, и я целыми и невредимыми спаслись после похищения, мы поняли, что в происходящем каким-то образом замешаны Путешественники и, что самое главное, нам удалось спасти Мартина…. С объективной точки зрения никаких переживаний из-за человека, которого я встретила только вчера, быть не должно!

Почему я вообще чувствую себя такой расстроенной? Потому что мужчина, который мне внезапно понравился, оказался тёмным магом? Но ведь ни Майкл, ни Розмари не верят, что он имеет отношение к жертвоприношению! И лично мне он не сделал пока ничего плохого; наоборот, он спас меня и Ричарда…

И для спасения убил двух человек.

Но ведь они похитили нас, пытали Ричарда, и вообще Путешественников было шестеро против него одного! Ведь он мог убить их из самозащиты?..

Глубоко погружённая в эти тяжёлые мысли, я принялась одеваться. В доме царила тишина – по всей видимости, Тея уже уехала, и я вяло подумала, что сегодня должна буду извиниться за предыдущий вечер и вымотанные нервы. Затем, когда я подпрыгивала на одной ноге, пытаясь попасть второй в штанину джинсов, снова зазвонил телефон. Учитывая, с каких новостей началось сегодняшнее утро, я была готова уже ко всему, но на этот раз на мобильнике высветился номер мамы.

Хм. Звонок в неурочное время? Только не говорите мне, что ей известно о моём возвращении в четыре утра…

С опаской взглянув на телефон, я глубоко вздохнула. Если это так, то сейчас мне устроят такой разбор полётов, что вчерашний допрос с пристрастием, устроенный Анабелл, покажется просто невинной забавой.

– Ну что, напугала вчера вечером сестру? – сварливо осведомился знакомый голос, и я устало прикрыла глаза. Объяснить бы, что произошло на самом деле, и что я не виновата в собственном похищении! Но пугать родителей подобным заявлением точно ни к чему.

– А она тебе уже успела наябедничать? – кисло спросила я, сев за письменный стол и откинувшись на спинку стула. По небу за окном проплывали серые облака, и я с тоской покосилась на них.

– Не «наябедничать», а просто рассказать! Джейн, как ты так можешь?! Могла бы предупредить, что задержишься! Мы волнуемся за тебя. Вообще-то сестра вчера спать лечь не могла!

Я отняла телефон от уха и с сомнением покосилась на него. Обычно мамину эмоциональную реакцию, как положительную, так и отрицательную, можно было сравнить с извержением знаменитого исландского Большого Гейзера – вроде длится недолго, но зато шарахнет так, что окружающим лучше отбежать на безопасное расстояние и не высовываться, пока гроза не утихнет. Сейчас же мама была… подозрительно спокойна.

– Ещё скажи спасибо, что я узнала об этом только утром, когда созванивалась с Теей, а не вчера! Не то у меня бы точно инфаркт был! – продолжал бушевать в трубке возмущённый Большой Гейзер, и я снова убрала телефон от уха, который, казалось, от маминого негодования раскалился докрасна.

Тогда понятно. Просто она узнала всё постфактум. Тогда мне стоит просто молча переждать бурю, попросить прощения, напомнить, что я уже не ребёнок и не надо контролировать каждый мой шаг, и…

– И зачем ты наврала Тее про Шарлотту? Джейн, ты уже взрослая и можешь сама решать, с кем и как проводить своё время! И раз ты поехала к этому мальчику и осталась у него на ночь, вовсе не обязательно врать нам!..

Последний пассаж заставил меня удивлённо моргнуть и потрясти головой, чтобы убедиться, что мне не послышалось.

– Мам, мам, подожди! – поток возмущения притих, и я недоумённо спросила. – Ты о чём? Какой ещё мальчик?

– Ну ты же вчера собиралась на второе свидание с этим журналистом, – мама будто тоже удивилась. – Как там его?.. Ричард, правильно? Джейн, ты чего? Ты же сама мне вчера об этом говорила, когда мы созванивались!

Ох ты ж чёрт возьми. И правда, о планирующемся свидании я предупреждала и маму, и сестру. И как можно понять то, что девушка ушла на встречу с парнем и не вернулась домой ночевать? А потом ещё врёт, что задержалась с подругой? Лично мне приходит на ум только…

– Как хоть всё прошло? – помолчав, спросила мама, прерывая повисшую тишину.

– Ничего не было, – сухо проинформировала я. – Правда.

– Да я тебе верю, – отозвалась она. Голос звучал скорее задумчиво, и я знала, что она не врёт. – И что дальше? Вы договорились встретиться снова?

Я тихо хмыкнула, но смешок получился невесёлый.

– Если честно, я не думаю, что мы снова увидимся, – наконец неохотно ответила я. После наших вчерашних увлекательных приключений я точно занимаю последнее место в списке людей, которых Ричарду захотелось бы повидать.

Хотя нет. Что-то мне подсказывает, что та же Анабелл будет стоять в этом списке явно после меня. Но кардинально ситуация от этого не меняется.

– Даже так? – спокойно спросила мама, и по её нейтральному тону мне стало понятно, что она очень хочет узнать, что же случилось на самом деле, но при этом не желает лезть сверх меры в мою личную жизнь. – А кто был инициатором расставания – ты или он?

– Он.

Так, этот разговор пора сворачивать, поскольку, хоть я и не вру, мама ничего не знает о вчерашнем и, следовательно, получает в корне неправильное представление об этом вечере.

– Послушай, мам…

– Джейн, вчера точно ничего не случилось? – перебила она меня. – У тебя странный голос.

Нет, вчера точно ничего не случилось. На меня напали прямо посреди свидания, так что у меня вся физиономия, и ранее не поражавшая воображение, теперь в царапинах и местами фиолетовая из-за синяка. Меня допрашивали маги, умеющие вселяться в тела других людей, в моего старого друга как раз вселился такой! Плюс через несколько дней готовимся к тому, что недалеко от Лондона прирежут десять человек! А ещё…

– Я встретила вчера мужчину, – неожиданно для себя самой сказала я, и тут же начала мысленно ругать свой длинный язык. – И он у меня до сих пор не идёт из головы.

– И поэтому вы разошлись с Ричардом? – невозмутимо уточнила мама.

– Что? Нет! – я шумно выдохнула. Слишком двусмысленно это прозвучало. – Ричард к этому вообще не имеет никакого отношения! И с тем человеком я, вероятнее всего, больше и не встречусь, так что наше знакомство ни к чему не привело! Но всё же… он зацепил меня. Так, как в прошлый раз, помнишь?

Мама молчала. В прошлый раз меня «зацепила» моя первая любовь, случившаяся в старшей школе почти десять лет назад. Голову я тогда потеряла капитально и надолго, но три года спустя всё как-то само собой затихло. Любые любовные волнения с тех пор благополучно проходили мимо меня, а все мои отношения с молодыми людьми были кратковременными и не вызывали у меня абсолютно никакой эмоциональной встряски. А тут…

– Ладно, – решительно подвела черту я, сообразив, что развитие темы будет не самой лучшей идеей. – Это всё несущественно. Я прошу прощения за беспокойство. Я не хотела вас вчера пугать.

– Я понимаю, – помедлив, ответила она. Её голос звучал грустно. – Что ж, мне пора к студентам и что-то им преподавать. А ты всё-таки извинись перед сестрой, ладно? Ты её вчера действительно напугала, когда не брала трубку.

– Конечно.

Мы попрощались, и я отправилась на кухню. Пока готовился завтрак, позвонила Шарлотте. Они с Алексом всё ещё были у Мартина, который проснулся этим утром самим собой. По словам Шарлотты, он был сильно подавлен, но физически и душевно вполне здоров. Мы договорились, что я в ближайшее время отправлюсь к ним, затем я получила список вещей, которые мне нужно было купить по пути, и сразу после завтрака побежала наверх собираться. Уже переодевшись и подхватив сумку, я на секунду остановилась на пороге комнаты и взглянула на комод, в котором под одеждой прятала книгу заклинаний. Розмари велела переводить её дальше… Я согласна, это важно, но о следующем ритуале мы уже всё знаем, а мой друг только что пришёл в себя после того, как в его теле побывал какой-то маг! Там я сейчас нужнее.

Решительно прикрыв за собой дверь, я спустилась в прихожую.

Дорога с заездом в супермаркет не заняла много времени, и вскоре я уже взбегала на знакомое крыльцо. После моего нетерпеливого звонка дверь мне внезапно открыл сам Мартин, хотя я почему-то была уверена, что Алекс и Шарлотта будут ходить вокруг на него на цыпочках, выполняя любой каприз и следя, чтобы с нашим химиком не случилось больше никаких неприятностей. Но нет – Мартин был бледен, нервным движением поправлял очки, но при виде меня сделал попытку улыбнуться.

– Привет, Джейн.

– Привет. Можно войти?

Не имея ни малейшего представления, что должны чувствовать люди, которые накануне были фактически одержимы, я невольно понизила голос, словно в доме находился смертельно больной человек. Мой тон невольно стал участливым, словно я ожидала, что Мартин в любой момент упадёт без сознания или забьётся в припадке. Он тоже это заметил и неприязненно поморщился, одновременно посторонившись, пропуская меня внутрь. Входная дверь закрылась, отрезав нас от уличного шума, и я сразу услышала звон посуды на кухне.

– Мало мне этих двух наседок, которые носятся со мной с самого утра! Джейн, если и ты начнёшь осведомляться о моём самочувствии, я спущу тебя с лестницы, так и знай!

– Не спустишь, – без малейших колебаний отозвалась я, слегка успокоившись, и принялась стягивать куртку. Раз Мартин успел за одно утро устать от заботы друзей, смерть ему точно не грозила. – Я выше тебя и крупнее.

Он с недовольным лицом покосился в мою сторону, словно оценивал габариты, но ничего не сказал, и мы вместе отправились на маленькую кухню, где меня поприветствовали Алекс и Шарлотта. Ребята, похоже, сами только недавно позавтракали и теперь собрались во второй раз пить кофе. Алекс стоял у плиты и с видом опытного кулинара добавлял в кофейник тщательно отмеряемые порции корицы и имбиря. Мартин встал к раковине мыть посуду, пока я быстро разбирала принесённые пакеты с продуктами. Шарлотта сидела в плетёном кресле у окна, закинув ноги на табурет рядом и облокотившись на подоконник, лениво наблюдала за манипуляциями Алекса. Выглядела она так же, как вчера, за тем лишь исключением, что утром успела нанести макияж. Рядом с ней стояла грязная чашка из-под кофе, которую она даже не думала ополоснуть.

Впрочем, нам всем давно была известна неприспособленность и нелюбовь Шарлотты к хозяйственным делам. Да что там – вплоть до того момента, как она стала жить отдельно от родителей – а это произошло какой-то год назад – сумку для выхода из дома ей собирала мама…

– Кофе! – провозгласил Алекс, подхватывая кофейник рукой в весёлой пёстрой кухонной рукавице и перенося его на деревянную подставку на столе. Я достала из шкафчика чистые чашки, с удовольствием вдыхая кофейный аромат, в котором отчётливо ощущались нотки корицы. Моя мама тоже всегда варила именно такой кофе – каждые выходные, когда они с отцом вдвоём садились завтракать, и в те дни, когда мы собирались всей семьёй. Прикрыв глаза, я даже могла представить себе эту картину: большой кофейник в центре стола, красивые большие чашки, раскрашенные вручную – однотонные фабричные у нас не признавались, поскольку из них было неинтересно пить, чайные ложки с длинными ручками, запах свежей выпечки, бурчание Теи, что она на диете и не может есть мучное, бухтение телевизора, который в конце концов выключался, чтобы мы могли спокойно посидеть и обсудить наши дела. Кофе мама всегда варит много, так что можно не переживать, что он быстро закончится, и мы подолгу сидим вчетвером за столом, даже когда кофе подходит к концу, и делимся последними новостями. Папа в силу природной жажды деятельности всегда первым норовит сбежать из-за стола, чтобы заняться делами, и нам приходится его останавливать: «Ну куда ты вскочил? Хорошо же сидим!»

– Ну что, пришла в себя после вчерашнего? – поинтересовалась Шарлотта, рассматривая моё лицо, где из-под толстого слоя тональника и пудры проглядывал синяк. – Сотрясения нет?

– Понятия не имею, – беспечно отозвалась я, разливая кофе по кружкам. – Но голова не болит, так что, думаю, всё в порядке. Вы мне лучше скажите…

– Я ничего не помню, – хмуро сообщил Мартин, без труда предугадывая следующий вопрос. – Приём, взрывы помню, как очнулся в больнице – тоже помню. А дальше полный провал. Следующее воспоминание – это сегодняшнее утро.

Мы молча переглянулись.

– М-да, – невесело усмехнулся Алекс. – Если в этом и есть какой-то плюс, так это то, что выздоровление после операции почти целиком прошло мимо тебя. Раны не беспокоят?

– Почти нет.

– Мы более или менее ёмко рассказали, что происходило в последние недели, – сообщила Шарлотта, по одному отщипывая кусочки от круассана и отправляя их в рот. – Так что теперь можем обсудить, что делать дальше.

Алекс пригубил кофе, затем задумчиво посмотрел на чашку, поднялся и водрузил на стол сахарницу.

– Надо было отказываться и держаться от этого подальше с самого начала, – угрюмо отозвался Мартин. – Сейчас выходить из игры уже поздно, это очевидно. Но вот тогда…

– Что я слышу?! – поразилась Шарлотта. – Наше светило науки не желает принимать участие в возможно самом перспективном деле «Искателей» за последние сто лет?..

Алекс кинул на неё красноречивый взгляд, из которого следовало, что Шарлотте лучше бы попридержать язык. Подруга это заметила, мгновенно поняла смысл и осеклась, но сказанного было не вернуть. Мартин же ничего не заметил.

– В твоей шкуре походил бы кто-нибудь, лишив тебя возможности даже наблюдать со стороны, – сквозь зубы процедил он, буравя её злым взглядом. – После этого я бы на тебя посмотрел…

– Мы бы в любом случае оказались втянуты, – вмешалась я, желая снять напряжение и переключить их внимание. – Майкл и Розмари попросили меня помочь, а в тебя на следующий же день вселился Путешественник. Даже если бы я им отказала, тебя бы это не спасло.

Мартин промолчал, но от Шарлотты отвернулся, зато Алекс негромко заметил:

– Справедливо.

– Что мы будем делать теперь? – поинтересовалась Шарлотта. – Ведь на этом наше участие в расследовании магов ещё не окончено?

Я неопределённо пожала плечами, а Мартин вдруг сказал:

– Я посмотрю, не оставил ли тот, кто занял моё тело, каких-нибудь записей или чего-нибудь ещё. Я не рассчитываю найти его зловещий дневник, где он во всех подробностях описывал бы свои планы, но что-нибудь полезное можно поискать. Ох, если сейчас выяснится, что этот урод хоть что-то сделал с реактивами и прочим! Я его задушу голыми руками…

Мы все промолчали, поскольку голос Мартина звучал по-настоящему зло, и мы знали, насколько для него это важно. Нам всем было прекрасно известно, каких усилий ему стоило устроить у себя дома собственную небольшую химическую лабораторию, чтобы не тратить время на бесконечные поездки, и как трепетно и бережно он к ней относился, содержа её в стерильной чистоте и безупречном порядке. И если выяснится, что Путешественник там хозяйничал… его будет ждать смерть в страшных мучениях.

– И ещё надо бы позвонить Патрику и узнать, не попадалось ли ему в последнее время что-нибудь, стоящее внимания, – уже нормальным тоном продолжил Мартин, взяв себя в руки. – Кстати, а какое сегодня число?

– Двадцать второе апреля, – проинформировала я.

Мартин даже подпрыгнул на месте:

– Как двадцать второе?! Уже?

– А что?

– А то, что всего через неделю дней собрание всего «Общества Искателей»! Вы что?! Не помните? Конференция и доклады обо всех значительных открытиях за последний год!

Мы с Алексом вопросительно переглянулись, а затем перевели взгляды на Шарлотту, которая смотрела на нас с таким же недоумением. Втроём мы дружно посмотрели на Мартина.

– Ох, ну вы чего! – возмутился он. – Как вы могли об этом забыть? Неужели Патрик за это время не прожужжал вам все уши о конференции, агитируя прийти?

А… Я кивнула в такт своим мыслям, когда наконец-то сообразила, что имеется в виду. Действительно, было такое мероприятие, проводимое каждый год «Обществом», на которое могли попасть только его члены и куда был строго запрещён вход посторонним. Собирались все Искатели и по очереди делились своими открытиями за минувший год. Я присутствовала на этой конференции обычно лишь в роли слушателя, и потому планирующееся мероприятие благополучно вылетело у меня из головы, поскольку к нему не надо было готовиться. А вот Мартин регулярно выступал там с докладами, над которыми начинал работать за несколько месяцев до собрания.

– Мартин, солнце, вспомни, что из нас всех ты один занимаешься наукой ради науки, – недовольно напомнила Шарлотта. – И вообще, может нам не ходить туда в этом году? Посудите сами: о том, чем мы сейчас занимаемся, рассказать мы пока никому не можем. И спорим на что угодно – никому не удастся похвастаться исследованием, которое было бы значительнее всего того, что открылось нам в недавнее время?

В общем-то, она была права. Я осторожно взглянула на Мартина – подлинного последователя Патрика, – от которого можно было ожидать потока искреннего негодования в ответ на столь пренебрежительное высказывание. Но он остался совершенно спокоен.

– Шарлотта, ты не видишь дальше собственного носа, – с глубокой убеждённостью возразил он ей, и та задохнулась от возмущения. – В последние месяцы магический мир настолько ходит ходуном, что не думаешь же ты, что только мы заметили что-то странное? Искатели знают, на что обращать внимание, и вполне возможно, что кто-нибудь из них заметил что-то такое, что могло бы пролить свет на происходящее.

За столом повисло молчание.

– А ведь ты прав, – вдруг констатировал Алекс. – Это маловероятно, но в целом возможно. Что ж, тогда идём на конференцию. Джейн, ты присоединишься?

– А куда же я денусь, – усмехнулась я. Конференции я не слишком любила ещё с университетских времён, поскольку нас туда обычно загоняли для создания аудитории слушателей, пребывая в полной уверенности, что нас глубоко волнует затрагиваемая тема. Больше всего мне запомнился случай на первом курсе, когда нас с середины пары отправили на другой факультет на такую конференцию, не имеющую вообще никакого отношения к нашему профилю. Когда спустя час стало понятно, что ничего интересного нам там не скажут, мы с одногруппниками решили сбежать и на выходе из аудитории налетели на преподавателя, который нас туда и отправил и который встретил нас раскинутыми в разные стороны руками и возгласом: «Куда?!»

Впрочем, можно и потерпеть. Может, дело и впрямь сдвинется с мёртвой точки.