Глава 24. Павел

— К вам девушка приходила, — услужливо сообщил мне вечером консьерж. — Очень настойчиво пыталась к вам попасть.

Я поморщился — драмы мне в жизни хватало, а я не драмы хотел, я развёлся, дачу купил, у меня даже кот есть, правда судя по всему, не я его завёл, а он меня.

— Вы же ее не пропустили?

— Нет конечно, — подобострастно улыбнулся тот. — Вывели за территорию, посоветовали больше не приходить.

— Так держать.

Я положил на стойку купюру — деньги лучше всего стимулируют людей работать старательнее.

— А если просят передать письмо? — осторожно спросили у меня.

— Никаких любовных посланий, — передёрнуло меня. — Хватит.

Полину я не блокировал — я же не зверь какой. Просто не брал трубку, если она звонила и не заглядывал в чат чаще чем раз в несколько дней. Да и заглядывал больше из чувства ответственности — вдруг случилось что. Но ничего не случалось, Полина страдала из-за того, что я порушил ее картину мира и только. А теперь вот письма любовные писать начала. Бррр.

— Я дома, — сказал я, входя в квартиру.

Я годами жил один, годовое присутствие Полины особо не считалось — она существовала где-то в параллельной вселенной, которая особо с моей не пересекалась. У меня не было повара или уборщицы, как и нужды в них. Ел я чаще всего вне дома или пользовался доставками и периодически ко мне заглядывал клининг. А теперь вот я определенно точно жил не один и это остро чувствовалось.

Кот долго меня изучал. Прятался. Смотрел на меня круглыми жёлтыми глазами, дыбил шерсть. Исправно только в лоток ходил и выбирался пожрать. Еще — спал на колготках. Драные капронки и прежде выглядели жалко, теперь еще и были покрыты ровным слоем шерсти. Через несколько дней кот перетащил их в домик, на второй ярус, и одна «штанина» уныло висела наружу — я подобрал ее и запихал внутрь. Кот зашипел.

Я искренне считал его чужим котом и не спешил давать ему имя, при этом и пристраивать его не торопился. Как-то привык. Привык к тому, что чем бы не занимался, за мной следят в оба глаза из-за угла или из под стола.

Телевизор я смотрел не особо, но сегодня шел один из важных хоккейных матчей, поэтому я все же уселся на диван. Листал ленту, отвечал на письма, а диктор громко и азартно орал из колонок. Боковым зрением я видел — кот сидит в дверях. Как всегда — смотрит. Но сегодня иначе. Наверное он просто тоже ко мне привык. Когда закончился первый период кот прошел в комнату. Затем — вспрыгнул на диван подальше от меня. Так близко ко мне добровольно он еще не находился. Я старался не обращать на него внимания, чтобы не спугнуть. В итоге, к концу матча он уже дремал. Первый раз дремал при мне.

— Что же, — заметил я, поднимаясь с дивана. — Похоже, у меня есть кот. Значит, надо как-то тебя назвать. Есть варианты? Нет? Может, Пафнутий?

Кот фыркнул, грациозно спрыгнул с дивана и ушел на кухню жрать. Распорядок дня у него был простой. Потом — на подоконник, сидеть, смотреть на город, тосковать о былом, хотя, как-то мне по пидарасам тосковать нечего. Затем вечерний променад по квартире, визит в лоток, а уж после спать на драных и грязных колготках.

— Значит, будешь Пафнутий, — заключил я.

Меж тем в моей жизни стали происходить странные события — у меня начались галлюцинации весьма забавного характера. Сначала думал, что показалось. Показалось, что за моей машиной вслед бежит девушка размахивая сумкой. Притормозить в сплошном потоке машин с заснеженными обочинами возможности не было, поэтому вскоре галлюцинация растворилась где-то позади. Тогда я галлюцинацией ее ещё не считал — мало ли, показалось.

Но потом я увидел ее — точно ее, я узнал дурацкий дутый пуховик голубого цвета на парковке перед своим офисом. Просто смотрел в окно и нате — стоит. В пуховике голубом. Голову запрокинув смотрит на здание. Странно было не это, странно было то, что ее узнал. Это была девушка из ЗАГСа. Та, что меня с Полиной разводила.

Я активно потер глаза, открыв их снова увидел, что на парковке никого нет, только печально-грязные машины. А на следующий день я увидел её в окно ресторана, в котором обычно обедал. Голубой пуховик, снова пялится в окна. Я решительно встал и направился на улицу, но мой столик был на втором этаже, пока на улицу вышел галлюцинация вновь растворилась.

Обратиться к психологу? Это же странно, что мне мерещится сотрудник ЗАГСа. Психолог точно скажет, что развод нанёс мне непоправимую травму. Что с этим нужно работать. Я буду платить ему, он будет меня слушать, может, таблеточки какие выпишет. Потом скажет, что все родом из детства, которое было невыносимо тяжелым. Скажи это моей бабке — клюкой забьет. Потому что детство у меня было прекрасным, счастливым и уверенным. Меня любили, если и наказывали, то за дело, летом я гонял на велике на бабкиной даче, раз в год в Анапу, все, как положено… а тут мерещится. Сотрудник ЗАГСа.

— Почта, — сказала мне Карина, мой секретарь. — Там несколько личных писем, их я открывать не стала. Одно заказное, я расписалась при получении.

Особо почта меня не трогала, все переговоры с партнерами велись напрямую, но ради приличия конверты я в руки взял. Одно из ЗАГСа Советского района, того самого. Это что же, кого-то преследуют совы с письмами из Хогвартса, а меня вот так вот? Психанув я закинул письмо в шредер не открывая.

Потом правда успокоился — вдруг случилось что, вдруг развод в силу не вступил, и отчаянная сотрудница ЗАГСа пытается мне это сообщить, преследуя? Я полез в ёмкость шредера, но остатки письма были перемешаны с другой уничтоженной бумагой. Вздохнув я набрал номер найденный в поисковике.

— Отдел ЗАГСа Советского района, — ответили мне в трубку.

— Я разводился у вас, — сказал я. — С неделю назад. Одинцов Павел Романович. Вы не посмотрите, все ли с моим разводом хорошо, он вступил в силу?

— Все отлично, — равнодушно ответили мне. — Можете жениться заново.

— То есть, у сотрудников ЗАГСа нет причин меня преследовать?

— Молодой человек, мы тут работу работаем, нам некогда за вами бегать. Детский сад…

И сбросила — стерва. Я глянул в окошко — ничего нет. Однако, было тревожно, хотя все что я смог сделать, я сделал. Поэтому я распорядился, чтобы Карина пару раз за выходные заглянула ко мне, проведать Пафнутия, пока меня нет, и решил завтра же махнуть с ночевкой на дачу — надо же там обживаться. Заодно сбегу, и от города, и от галлюцинаций.