Глава 13

Через рыночную суматоху ко мне спешил Яволк.

Оказалось, он тоже приехал на ярмарку по каким-то своим делам. И сходу начал мне выговаривать:

– Ты не должна была идти одна, это очень опасно. Надо было сказать мне, что ты хочешь на ярмарку…

Я тут даже опешила немного. Что это за забота такая?

– Яволк, ты часом на солнце не перегрелся? – перебила я его и приложила ладонь ко лбу парня, – это я, Лола, и я не твоя подружка, чтобы ты мне нотации читал.

– Что читал? – буркнул он недовольно. Яволк сегодня явно был не в духе, – И откуда ты слова такие заумные знаешь?

– Из гарема, откуда ж еще, – рассмеялась я. Но закончила миролюбиво, – я не знала, что ты на ярмарку собираешься. Знала бы, напросилась бы в попутчики.

Ссориться с ним не хотелось. Хороший же парень. Пусть и по отцовскому наказу, но ведь помогает.

– Ты в следующий раз, – Яволк замолчал, не договорив.

– Хорошо, – улыбнулась я, – в следующий напрошусь к тебе в попутчики.

Он кивнул.

Вдвоем гулять на ярмарке оказалось веселее.

И не с коровой, как я хотела. Ее Яволк привязал к своей телеге. Сказал, что никто не тронет, мол, дураков нет трогать корову с гоблинской меткой. Хм… может эта звездочка вроде маячка? И я теперь буду знать, где моя корова ходит? Я даже похихикала. Вот придет же в голову?!

Теперь, когда у меня остались деньги, я занялась покупками. Первым делом вернулась в лавку к господину Лерою и набрала у него материл для вышивки. У меня ж ничего нет. Хотела еще рамку, тесьму без рамки аккуратно не вышьешь, но Яволк сказал, что сам мне сделает. Тем более стоила такая рамка совсем недешево – пять медянок.

И договорилась, что буду привозить ему свою работу. И если моя тесьма будет не хуже, чем у Вески, то и у меня он будет забирать по медянке аршин.

Кроме того купила я тут же и ткани. У меня же постель без постельного белья. И мне это не нравится совершенно. Дедову перину уже только выкинуть. Она вся грязная и засаленная.

Так что взяла мягкого льняного полотна десять аршин. Сошью деду простыню. Жаль не весь комплект, но больно уж цена кусачая… по три медянки за аршин. В лавке господина Лероя я оставила сорок медянок.

На восемьдесят медянок закупила готовой одежды. Очень уж не хотелось мне в чужих обносках ходить. Взяла по две рубахи себе и деду, чтоб на смену было. Юбку новую, платок и пару фартуков. На сдачу мне новые лапти вручили… кожаные башмачки, которые мне понравились, целую серебрянку стоят.

Остатков денег хватило на большой ведерный бурдюк, корову же в дороге подоить надо будет, деревянное ведро-подойник и фунт (*409,51гр) соли.

Имущества получилось совсем немного… небольшой тючок и корова. Даже если бы Яволк не приехал донесла бы спокойно.

Когда кончились деньги, я вспомнила про Яволка, который ходил рядом и таскал мои котомки…

– Яволк, – обратилась я к нему, зажмурившись от яркого солнца, – а ты в город-то зачем приехал? Купил уже, что нужно?

– Купил, – кивнул он, – ежели ты все, то поехали домой. Работы много…

– Поехали, – улыбнулась я. Как хорошо, что не придется все на себе тащить.

Ехать совсем не то, что пешком идти. И корову вести не надо, она сама замечательно топает, к телеге привязанная.

Хорошо… сидишь на соломе, ногами болтаешь, по сторонам смотришь, пироги с мясом жуешь и молоком запиваешь. Когда Яволк о желудках наших позаботиться успел, я не знаю, но купил он пироги где-то на ярмарке, они еще теплые были. А вкусные… ммм… язык проглотить можно. Особенно, если ты уже и не помнишь, когда мясо ела.

Я к городу ночью пришла, ничего толком и не увидела. Потом то одно, то другое… гномы… драконы… гоблины… зато сейчас можно спокойно осмотреться.

Нулоп, ближайший к моей деревне город, располагался на вершине невысокого пологого холма посреди огромной поляны. Холм со всех сторон был окружен таким густым лесом, что сразу становилось понятно: чистое пространство вокруг города создано руками его жителей.

Высокие серые каменные стены, под которыми я провела прошлую ночь, блестели в лучах заходящего солнца, как полированные. Наверное, решила я, это какая-то магия. Вряд ли люди способны отшлифовать камень до такой гладкости.

Вообще, несмотря на вполне миролюбивый вид, я чувствовала, что внешность обманчива. Нулоп – настоящий воин, а не праздный гуляка… И в любой момент он готов спрятать за своими стенами жителей окрестных деревень. Если они, конечно, смогут до него добраться. Наверное, решила я, здесь граница недалеко… Надо бы узнать точнее. А то странно как-то. Я уже столько времени здесь живу, а ничего о мире не знаю. Думала здесь все обычно, а оказывается и гномы есть, и драконы и гоблины.

Надо будет завтра к бабке Аге наведаться. Расспросить ее… она же говорила, чтобы со всеми вопросами к ней шла, вот и пойду.

Я, только когда третий пирог умяла, заметила, что сам Яволк не ест, а валяется на соломе, травинку покусывает и на меня с усмешкой смотрит…

– Что? – округлила я глаза и, откусив кусочек от четвертого пирога, пробубнила с набитым ртом, – вкусно же…

– Вкусно, – улыбнулся он…

И смотрел при этом так, что что-то дрогнуло у меня в груди. И сердце забилось быстрее. И как-то сразу вспомнила я, что ночевать нам придется в лесу. Вдвоем. И проклятый пирог встал поперек горла.

Когда я прокашлялась, оказалось, что мы стоим посреди леса. Я и Яволк. Он приобнял меня со спины, поддерживая и помогая справится с кашлем. А лошадь с моей коровой ушли далеко вперед…

Я хотела сказать, что надо догнать наше имущество. Развернулась… Лучше бы я этого не делала… оказалось, смотреть на Яволка вот так, снизу вверх, и чувствовать его руки на плечах как-то чересчур волнительно. А еще и в его глазах, потемневших до цвета вечернего неба, я видела пламя… Оно полыхало, обдавая жаром и меня тоже…

– Яволк, – голос звучал сипло, – я не…

Я не договорила. Потому что сама не могла точно выразить, что «не». Не такая, как ты думаешь? Не хочу, чтоб ты на что-то рассчитывал, оставаясь со мной наедине? Не готова к отношениям? Я все это «не»… и даже больше…

– Я знаю, – улыбнулся Яволк и убрал растрепавшуюся прядь с моего лица, пряча ее за ухо, – не бойся… я подожду… я тебя не обижу…

Вот пакость-то! Он же мне еще вчера даже не нравился! Тогда почему так сладко замирает и трепещет сердце?

Солнце скатилось до макушек деревьев и в лесу очень быстро потемнело. Птичий гомон сменил тональность и теперь в нем явно слышались печальные нотки. День закончен, впереди темная ночь.

Мы остановились на небольшой полянке у крошечного ручейка. Не знаю, почему я не видела его, когда шла к городу, умирая от жажды.

Здесь же в высокой траве чернело пятно костровища, поросшее редкими былинками, и лежали пара покрытых ошметками бересты коряг, на которых, видимо, полагалось сидеть у костра Да, похоже здесь давно никто не останавливался. Наверное, слишком близко к городу, и все торопились спрятаться за его стенами от неведомой опасности.

Хорошо, что я не одна, а с Яволком. С ним можно ничего не бояться. Он легко защитит меня и от хищного зверя, и от недоброго человека.

Я спрыгнула с телеги и огляделась.

– Будем здесь ночевать? – обвела я руками полянку.

– Передохнем немного, – ответил Яволк, – Могучего накормить надо. Да и твою корову тоже накормить не помешает. И подоить…

– Могучего?! – фыркнула я, – прямо конь богатырский, а не рабочая лошадь. Кто это умудрился его так назвать?

– Я, – ухмыльнулся Яволк, – мелкий совсем был. Отец мне его жеребенком подарил. Я сам за ним ухаживал, мечтал, что вырастет у меня конь могучий и поедем мы с ним вместе безмирников рубать…

– И как? Поехал? – я рассмеялась.

– Поехал, когда шестнадцать исполнилось из дома сбежал. Восемь лет на безмирников охотился. Прошлой осенью только вернулся…

Язвить как-то сразу расхотелось. Я замолчала и взялась за ведро… корову ж доить надо…

Яволк легко и быстро распряг лошадь, привязал ее и мою корову к дереву, чуть в стороне от будущего костра. Вытащил из-под копны соломы в телеге косу горбушу, и ловко накосил травы для животных, заодно очистив место для нас. Собрал траву и кинул животным.

Когда они довольно захрустели, снова сунул руку под солому и достал топор, котелок и холщовый мешок с продуктами. Как будто бы у него там пространственный карман с запасами… подсказала мне идею проснувшаяся память… как интересно… а я думала, что с магией не знакома. Более того, я была уверена, что в моем прошлом ее не было. Но откуда я знаю про пространственный карман?

– Лола. – Яволк отвлек меня от бессмысленного топтания с ведром в руке, и протянул мне котелок и кружку, – набери воды, а я дров принесу. Согреем воду, вымя обмыть…

Ручеек был крошечным, меньше даже чем в овражке у деревни. Приходилось по несколько минут ждать, когда кружка наполнится. Можно было набрать воды и из ямы, обустроенной чьими-то умелыми руками, но там плавали листья, веточки и прочий мусор.

Яволк уже вернулся с дровами и теперь рубил их на мелкие полешки, звонко тюкая топором. Было видно, что ночевка в лесу ему не в новинку. Он сложил пирамидку из веточек, чиркнув огнивом, и запалил костер гораздо быстрее, чем у меня наполнилась кружка.

Яволк подхватил его у меня полный котелок и подвесил его над костром, на палку уложенную на две вбитые в землю рогатины. А мне кивнул на расстеленную на корягах попону.

– Сядь. Отдохни. Ты же вчера весь день в дороге была… где ночевала-то?

Спросил он вроде бы к слову, но я услышала какую-то тревожность в его голосе, от которой стало почему-то приятно.

– Под стенами. Я после заката пришла, ворота были закрыты, – зевнула я и добавила, словно желая успокоить, – нас там много было. И было совсем не страшно.

Правда, я тогда, вообще, не знала, что нужно чего-то бояться… но об этом я промолчала.

Яволк кивнул, плеснул в подойник пару кружек воды и подал мне. Пора доить корову.

Вода была немного горячей, потому я дошла до ручья и нацедила еще кружечку-другую холодной. А потом отправилась на первую дойку. Корова флегматично жевала траву, я смотрела на животное и понимала, я знаю, как доить корову… сначала надо помыть вымя теплой водой, вытереть ветошью, помассировать, подоить и смазать соски кремом или топленым маслом. Но, кажется, я никогда этого не делала… И зверюга эта, такая страшная.. вон у нее копыта какие. Я сейчас сяду у ее ног. А она как лягнет, и полетят от Лолы клочки по закоулочкам.

– Яволк, – сглотнула я ком в горле, – а ты корову доить умеешь?

– Научить? – в его голосе не было ни капли смеха. Если бы он начал смеяться надо мной, то я бы отказалась от помощи. А сейчас просто кивнула.

Все оказалось не так сложно. Я знала все правильно, и оставалось только применить знания на практике. Мелькнула мысль, что это как-то странно, но я решила подумать об этом потом. Сейчас не до размышлений.

Молока получилось почти полное ведро. И вку-усное… Мы с Яволком по три кружки выпили. И кашу на нем сварили.

Остатки молока мы перелили в бурдюк, а в подойник набрали воды, чтобы напоить животных.

Пока каша варилась, я рассказала откуда у меня корова и почему на ней метка гоблина. Оказалась эта серебряная звездочка не просто так, а магический оберег. Не потеряется теперь моя коровка и не заболеет.

И Яволк объяснил мне, что грусть для гоблина вроде болезни. Только не тело у него болит, а душа. И от того, все вокруг него тоже чахнуть начинает. Надел унылый гоблин новую рубаху, а к вечеру она в лохмотья. Покрыл крышу у избы, а после первого же дождя заново крыть нужно. И как бы скотину не кормил, не чистил, а она худая да грязная. А от этого еще сильнее гоблин печалиться начинает… и вывести из такого состояния несчастного очень сложно.

– Повезло тебе, Лола, рассмешить унылого гоблина почти невозможно, – Яволк подкинул дровишек в костер и помешал кашу, – давай ужинать.

– Повезло, – кивнула я, с благодарностью вспомнив свою удачу. Она мне очень пригодилась.

Пока мы, дуя и шипя, ели горячую кашу, по очереди зачерпывая деревянными ложками прямо из котелка, стало совсем темно. Где-то рядом ухала сова… или филин… костер трещал и выбрасывал в небо огненные искры.

Яволк ушел мыть котелок, кивнув мне на телегу, в которой он расстелил толстую лошадиную попону, и сказал, что я сегодня сплю там. А он постережет.

Ночь окутала мир шелестящей тишиной, и даже говорить было немного лениво. Я лежала на попоне лицом костру, смотрела в небо и пыталась найти Полярную звезду. Но ее не было. Сейчас, после того, что я видела в городе, я уверена, этот мир никогда не был мне родным. Я здесь чужая. И от этого слишком тревожно звучало слово безмирник…