Глава 39

Быстрыми шагами, словно боясь передумать, вхожу в здание загса.

Костя не сопротивляется, ничего не говорит, а просто молча следует за мной, удерживая за руку.

Из торжественного зала навстречу нам выходит счастливая парочка в сопровождении не менее счастливых гостей. Их лица светятся, глаза горят, а взгляды полные нежности не покидают друг друга.

Именно так и должны выглядеть молодожены. Никто не выглядит несчастным. Никто не тащит себя за волосы к штампу. Никто не оглядывается на груз прошлого, который настойчиво влачится за ними.

Они просто наслаждаются моментом. Радуются тому, что обрели друг друга, возможно, на всю жизнь.

Что же делаю я? Вру. Прежде всего — себе.

Обманываю саму себя и окружающих, натягивая фальшивую улыбку, которая должна свидетельствовать о том, что я такая же окрыленная любовью невеста, как и все те, что входят в двери зала бракосочетания. Словно я тоже жду того момента, когда жених станет моим законным мужем и вынесет меня на руках из загса.

Ведь всё совсем не так…

Я делаю это назло.

Думала, что назло Денису, его отцу, его желанию… Но на деле оказалось, что я делаю эти шаги к стойке регистрации назло себе. Сама себя загоняю в капкан, который через несколько минут сомкнется на моем горле, врезаясь острыми зубьями в кожу.

Я душу сама себя, придумывая идеальную жизнь с человеком, к которому не чувствую ровным счетом ничего. Да, он красив, хорош, богат и, наверное, испытывает ко мне не фальшивые эмоции, но при взгляде на него я чувствую пустоту.

Абсолютно ничего.

Это подобно просмотру рекламных афиш по пути на автобусную остановку: ярко, привлекательно, но нафиг не надо.

Мыслями я снова и снова возвращаюсь к тому идиоту, что разгромил клумбу близ загса так же, как несколько месяцев назад разгромил моё сердце.

И ненавижу.

Ненавижу себя за слабоволие и внезапное отсутствие хоть какой-то женской гордости, даже после всего, что он мне наговорил.

Мне бы собрать себя в кулак, как я делала всегда, когда жила с мамой, находясь в постоянной непримиримой борьбе с её пьянками и теми спутниками, что она за собой влекла.

Но я не могу.

Я разбита и разбросана на миллионы мелких частиц, что собрать воедино невозможно. Паззл уже не сложится, как его не лепи.

Любовь сделала меня слабой, ничтожной перед жизненным выбором. Заставила плыть по течению, хоть я и думаю, что делаю это вопреки чему-то.

Вопреки чему я выхожу сейчас замуж? Вопреки своим же устоям?

Вопреки здравому смыслу? Этот вариант больше похож на правду.

Женщина за стойкой регистрации начинает свою торжественную речь, смысл которой я не улавливаю, утопая в сомнениях.

Бросаю беглый взгляд за плечо и встречаюсь взглядом с мамиными глазами, в которых виден только один вопрос: ты уверена?

— …прошу ответить вас, жених, — выводит меня из ступора обращение к Косте.

— Да, — отвечает тот, не задумавшись ни на секунду и искренно мне улыбается.

— Прошу ответить вас, невеста, — обращается ко мне женщина и шире натягивает профессиональную улыбку.

Повисает звенящая тишина. Снова бросаю взгляд на маму, которая бегло смотрит на дверь, ведущую из этого зала.

— Невеста? — чуть нервно спрашивает регистратор.

Отступаю. Полшага назад. Еще полшага.

— Прости, — произношу одними губами растерянному Косте и направляюсь к выходу из зала.

Сопровождаемая осуждающим шепотом гостей и даже оркестра, выхожу прочь. Букет невесты потерян на одной из ступенек, но мне уже плевать на все свадебные атрибуты.

Я хочу оказаться как можно дальше отсюда. Максимально далеко от созданной мной же фальши.

Подвернутую ранее на крыльце ногу жжет болью, но я продолжаю идти, все больше переходя на бег.

Врезаюсь в массивную тяжелую дверь дворца бракосочетания и выхожу на улицу в прохладу поздней осени.

Замираю.

Сердце раненой птицей бьется в груди, когда я вижу Дениса, всё еще стоящего у внедорожника близ разбитой бетонной клумбы. Он стоит ко мне спиной, не замечая моего присутствия, курит, опираясь локтями о капот авто.

Я вижу, как трясется его рука, которой он держит сигарету. Замечаю, как он запускает пальцы свободной руки себе в волосы и сжимает так, словно вот-вот вырвет клок.

Отхожу немного в сторону, опираюсь спиной о холодную стену и вынимаю из волос фату, заколка которой мне весь день царапает макушку. Отбрасываю ее в сторону и несколько долгих секунд смотрю в спину Дениса, который всё продолжает курить.

В одной тонкой рубашке на морозе. Балбес.

Я бежала не к нему. Нет. Я бежала от роковой ошибки, и все равно оказалась рядом с ним, но он этого не видит.

Мне и не надо. Значит, так оно и должно было случится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Спускаюсь с крыльца по боковым ступенькам. Боль в щиколотке достигает такой силы, что мне с трудом удается наступать на раненую ногу, но я продолжаю свой путь подальше от этого места. Подальше от Кости, подальше от его родственников.

Подальше от Дениса.

Промозглый холодный ветер забирается под кожу, толкает в грудь, словно пытаясь вернуть меня к тому месту, от которого я бегу.

Плотнее укутываюсь в шубку, которая ничуть не греет. Кладу ладони на животик и стараюсь сдержать слезы освобождения.

— Всё хорошо, маленький. Всё хорошо.

Я будто сбросила тяжелый камень с шеи и теперь могу почти свободно идти, если не брать во внимание непрекращающуюся боль в ноге, из-за которой не могу оказаться подальше отсюда намного быстрее.

Внезапно земля уходит из-под ног, когда меня подхватывают сильные руки и прижимают к мужскому телу, цитрусовый аромат которого я узнаю из миллиона других.

— Отпусти меня! — бью его, куда приходится. — Отпусти!

Слезы неконтролируемым потоком увлажняют щеки. Мне не нужно на него смотреть, чтобы знать, что это он.

Мне не хочется на него смотреть, потому что я знаю, что могу увидеть в его глазах отражение своей боли.

— Тише, — шепчет Денис, и теплые губы касаются моего виска.

Он не пытается меня куда-то унести, закинуть в свой внедорожник и увести прочь отсюда. Он просто стоит на месте и покачивает меня на своих руках, словно маленькую девочку, которую нужно утешить здесь и сейчас.

— Отпусти, — отчаянно опускаю руки и прикрываю глаза, ощущая тепло его прикосновений.

— Не уходи, — отвечает Денис вполголоса и продолжает стоять со мной на руках.

Делаю глубокий отрезвляющий вдох холодного воздуха и высвобождаюсь из его рук, почти уверенно встав на припорошенный снегом тротуар. Отворачиваюсь от мужчины и продолжаю свой путь, не имея конечной цели.

— Полина, — ловит Денис меня за локоть и заставляет остановиться. — Ты не сделала это…

— Не ради тебя, — осекаю его раньше, чем он посмеет сделать какие-либо выводы. — Перестань меня преследовать. Перестань бежать за мной. Чем ближе ты оказываешься, тем дальше и рискованнее я бегу. Мне так нельзя. Уже нельзя, понимаешь?

Мужчина опускает взгляд на живот, на котором я держу ладони.

— Полина, — произносит он аккуратно, словно боится спугнуть. — Я понимаю, что я поступил как мудак и не заслуживаю того, чтобы даже стоять рядом с тобой. Но дай мне шанс всё исправить. Один шанс.

— А если не получится? — спрашиваю и замечаю, как он нервно сглатывает. Как в темных глаза появляется страх. — Если ты опять убежишь, скинув всю вину и ответственность на меня, что тогда? Что я буду делать? Скажи мне!

— Я хочу быть с тобой, — делает он шаг ко мне, но я отступаю.

— Видишь? — горько усмехаюсь. — Ты снова делаешь то, что хочешь только ты. А меня ты спросил, хочу ли я этого?

— Полина, — поднимает Денис руку, чтобы коснуться моей щеки.

Отклоняюсь.

— Я не хочу, Денис. Не хочу, — произношу спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Если бы я не была беременна, если бы виной нашего расставания был какой-то иной поступок, то я, возможно, попробовала бы еще раз. Но сейчас всё иначе. Обстоятельства другие.

— Я могу измениться. Мы можем.

— Не можешь, — качаю головой. — Ты такой, какой ты есть, и измениться у тебя уже не получится. Каждый раз, когда ты будешь бежать за мной, я буду бежать от тебя. Запомни это. В этот раз я добежала до загса. В следующий раз я могу совершить еще большую глупость. Давай остановим это сейчас.

— Блять! — вспыхивает он и запускает пальцы в волосы, с силой сжав их. — Ты думаешь, я дохрена соображаю в этой жизни? Думаешь, я знаю, что нужно делать, чтобы это сразу было правильно? Да, я испугался, Полли. Зассал! Но я признал это и пытаюсь хоть что-то делать, хоть как-то с тобой поговорить. Но ты бежишь и творишь не меньше хуйни, чем я, — он замирает, переводит дыхание и уже более сдержано добавляет. — Поехали домой, Поль? Сегодня отдохнем, а завтра всё попробуем обсудить.

Рядом с нами у тротуара притормаживает желтая  машина такси. Открывается задняя дверца и выходит мама, придерживая воротник серого пальто.

— Поедешь? — спрашивает она и бросает строгий взгляд на Дениса, который продолжает неотрывно смотреть на меня.

Он ждет моего ответа. Ждет, что я поеду с ним и дам шанс ему высказаться. Выслушаю.

— Поеду, — отвечаю я и в карих глазах вспыхивает искра надежды, которая гаснет тогда, когда я подхожу к такси и сажусь в него.

— Молодой человек, — останавливает его ладонью мама, когда Денис настойчиво следует за мной в машину. — Не трогайте мою дочь, — затем тише и несколько сочувственно  добавляет. — В её положении нельзя нервничать. Она итак испытала слишком много стресса за последние месяцы. Если она вам действительно дорога, если вы её любите, то оставьте в покое. Хотя бы на время. Еще одна такая встреча и может случиться непоправимое.

Денис коротко кивает и отступает. Придерживает маме дверь такси и закрывает ее, когда та устраивается на заднем сидении рядом со мной.

Машина трогается, унося нас прочь от дворца бракосочетания, который сегодня стал моим маленьким чистилищем.

Не выдерживаю и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Дениса через заднее тонированное стекло машины. Он смотрит мне вслед, запустив руки в карманы брюк. Уверена, его лицо отражает те же эмоции, что и мои. Нам обоим больно.

— Я устала, мам, — всхлипываю я и утыкаюсь лицом ей в колени.

— Тебе нужно отдохнуть, доченька, — произносит она шепотом и гладит меня по волосам, перебирая локоны. — Тебе давно пора отдохнуть и позаботится только о себе. Потом обо всем подумаешь и решишь, а пока отдыхай. Отдыхай родная.

— Ты где так долго была? — спрашиваю, поняв, что она не последовала из загса сразу за мной.

— Показывала твоему женишку и его родственничкам, куда они могут идти и куда им следует всунуть букет невесты, — насмешливо ответила мама, испытывая гордость за саму себя.

— Сумасшедшая, — улыбаюсь я сквозь слёзы и принимаю платок, протянутый ею.

— У тебя учусь. Мне еще многому у тебя нужно поучиться.