Глава 21

* * *

Сергей Григорьевич выбрал это место не потому, что знал его истинное назначение, и уж точно не потому, что уважал древние традиции… Ему оно просто понравилось! К тому же, старому графу для ритуала нужны были тишина и уединение, поэтому старые заброшенные купальни, давно разбросанные по берегам Кольского залива, очень его заинтересовали… Именно одно из таких сооружений – затерянное в снегах, словно вросшее в землю и льды, находящееся в стороне от дороги и спрятанное среди редких кривых сосен и голых камней подошло просто идеально! Каменные стены здесь уже потемнели от времени и воды – местами они покрылись лишайником, а местами – обросли толстой ледяной коркой; крыша частично осела, но пока еще держалась; дверь, а точнее то, что от нее осталось, адски скрипела, а замки давно сгнили, как, впрочем, и все, что требовало человеческой заботы…

Когда-то давно это место было другим.

Еще задолго до Империи и даже до саамов на этой земле жили первые северные народы – те, чьих имен уже никто не помнит. Чудь, родовики… Для них вода была не просто стихией, они считали ее границей между прошлым и будущим, жизнью и смертью, старым и новым, а потому строили такие купальни как ритуальные сооружения. В них вода не застывала даже в лютые морозы, ведь находились они над теплыми источниками и старыми разломами, где граница между мирами была тоньше обычного. Поэтому прорубь здесь никогда не затягивало льдом и это считалось знаком.

В купальнях проводились самые разные ритуалы, от скрепления брачных союзов до жертвоприношений, но позже, когда Империя пришла на север, и эти здания, и всю религию древних объявили пережитком дикости. В результате, храмы сменили святилища, и хотя в древние места силы еще долгие годы тянулись паломники и староверы, поток их со временем иссяк: нога человека не ступала сюда уже десятки лет… да что там люди – даже зверье обходило эти места стороной: слишком теплая вода для такой стужи пугала их больше, чем лед.

Сергей Григорьевич узнал о купальнях совершенно случайно – читал исторические факты и исследовал карты, чтобы скоротать дорогу в поезде, и наткнулся на описание старых мест силы. Старый граф посчитал это знаком свыше: камень, тишина и … вода. Идеально! Этого точно будет достаточно для успеха ритуала, а главное – здесь ему точно никто не помешает и никто не услышит криков Саши…

Внутри купальни было тепло – пар поднимался от воды ленивыми, плотными клубами и оседал на старых стенах. В центре помещения стоял стол: грубый, широкий, явно не предназначенный для того, что на нем сейчас лежало. Саша… На ней было надето белое свадебное платье: слишком большое в плечах и талии, с пышной юбкой а-ля “баба на чайнике”, глупыми складками и нелепым шлейфом. За платьем он отправил одного из своих подручных и тот купил то, что сумел найти – другого все равно не было, а, как Сергей Григорьевич понял из книги с ритуалами, которую прихватил во время своего бегства из Ковена, платье непременно должно было быть белым.

Когда он аккуратно переодел Александру и уложил ее на стол, шлейф платья свесился прямо в прорубь и тонкая ткань начала быстро впитывать влагу и темнеть. Это темное пятно медленно поднималось все выше и выше, словно вода сама подгоняла старого графа и хотела участвовать в ритуале.

Когда Сергей Григорьевич обратил на это внимание, в голове у него все сложилось: конечно, дар сам просится вернуться в его род! Все правильно! Здесь тишина… Здесь место силы… Здесь вода, в конце-концов… А значит, все должно было получиться.

Приводить племянницу в чувства Гриневицкий не планировал – а зачем? Зачем ему сейчас эти крики, вопли, попытки сбежать, драка, в конце концов… Придется прибегать к помощи доверенных лиц, что сейчас стояли настороже: один здесь, в и без того тесном помещении, а еще двое – на улице. Они еще, не ровен час, поранят девушку или нанесут ей травмы… Нет, это, совершенно точно, ему было не нужно! Поэтому он и продолжал держать Альскую на границе создания препаратами, также прихваченными у служителей Черного Ковена Переписчиков Судеб. А вот сдерживающие браслеты на сложенные на животе руки племянницы он все-таки надел…

Александра как могла сопротивлялась. Ее дядя видел это по тому, как она следит за его движениями одними глазами, он видел, как иногда она предпринимает попытки что-то сказать или сделать, но ничего не выходит – дурман держит ее крепко.

Сергей Григорьевич аккуратно начал раскладывать на лавке предметы: книгу, украденную у Ковена; нож – не ритуальный, обычный, но очень хорошо заточенный; небольшой флакон с мутной жидкостью; старые фамильные кольца с гербом Гриневицких, когда-то принадлежавшие его родителям…

– Видишь, как все удачно складывается, – произнес он негромко, не ожидая ответа. – Я даже удивлен, что все так гладко идет! Значит, сама судьба, наконец, решила сыграть на моей стороне. На нашей с тобой стороне, Саша…

Он посмотрел на ее лицо – почти детское, ничего не выражающее…

– А ведь ты хитрая девчушка, – продолжил он с легкой усмешкой. – Обманула дядю. Спряталась у меня под самым носом! А я ведь тебя с пеленок знаю, считай, вырастил тебя! А ты что? Выдавала себя за брата столько лет… как вообще до этого додумалась, а…

Он покачал головой, будто восхищаясь.

– Погоди, а как ты жениться-то на княжне собиралась, а? – спросил он почти добродушно с неподдельным интересом. – Интересно даже. Хотя… теперь это уже не важно.

Сергей Григорьевич был уверен: он уже победил. все что осталось сделать – это правильно оформить результат.

Он открыл книгу и страницы в его руках зашуршали, пока он искал нужную ему информацию…

В этот момент где-то очень далеко в Петрограде, в небольшой комнатке посреди подземного бункера точно также зашуршали страницы большой книги в кожаном переплете, лежавшей на коленях Слепой Матроны. Матерь Ковена на мгновение опешила, убрала от руки от фолианта, но тот не перестал перелистываться, словно кто-то искал в нем нужную информацию…

– Странно, – произнесла Матрона, поднимая над книгой ладонь и чувствуя движение воздуха, создаваемое шуршащими листами, – Очень странно…

Наконец, книга нашла нужную страницу и остановилась… Выражение лица Матери Ковена изменилось, белесые глаза дрогнули, словно на мгновение она забыла что слепа и попыталась прочесть текст, написанный на открытой странице. Женщина коснулась книги испачканными в чернилах пальцами и стала “читать” своим способом – она чувствовала, как выведенные ровным и аккуратным почерком буквы словно скачут, пытаясь сложиться в новые, пока непонятные ей слова.

Матрона нахмурилась.

– Интересно… – прошептала она, продолжая “читать”.

В купальне же Сергей Григорьевич ничего этого не чувствовал. Он был слишком занят – как плохой повар, умеющий готовить только по четкой инструкции, он несколько раз прочел описание ритуала, на его взгляд, больше всего подходящего в его случае.

– Кровь – это всего лишь ключ, – пробормотал он, также как и Матрона проводя пальцем по строкам. – Родственная кровь – это союз. Продолжение. Все очень логично, если подумать…

Откровенно говоря, старый граф вообще плохо понимал, что именно делает – он лишь повторял чужие шаги, описанные в книге, не представляя, зачем они нужны. Но если у этих придурков из Ковена ритуал должен был получиться, почему он не получится у него? Зачем вообще ему эти посредники?

– Значит, нужна кровь… Хорошо…

Он наклонился и тонко надрезал кожу на ладони племянницы – кровь выступила сразу – алая, яркая, живая. Несколько капель упали на дерево, несколько – в подставленную Гриневицким чашу.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул он. – Все идет как надо. Ты, Саша, отдохни немного, а мне нужно подготовить здесь все, – пробормотал граф, отходя в угол помещения и раскрывая дорожную сумку, в которой он притащил с собой ингредиенты для проведения ритуала.

Он не заметил, как пар, исходящий от проруби заметно сгустился, а вода – всколыхнулась. Он не почувствовал, да и не мог почувствовать, как где-то в Романове-на-Муроме в этот момент в сознании другого человека сама тьма хищно улыбнулась…

А вот Слепая Матрона – почувствовала… Она сидела неподвижно, словно рыбак, который заметил особо крупную рыбу недалеко от его снастей и теперь боится спугнуть ее…

Наконец, Матерь Ковена, подняла лицо к потолку и быстро-быстро стала водить пальцами по чернильным стокам, выступающим на раскрытом развороте… Этот текст всегда был для нее не просто набором символов – это был поток. Длинная, непрерывная строка судеб, вплетенных одна в другую, где каждое слово имело вес, каждое действие – отклик, а каждая ошибка – цену. Обычно строки вели себя предсказуемо: они могли путаться, расходиться, иногда рваться, но их движение всегда было знакомым. Сейчас – нет.

Слепая Матрона медленно провела ладонью над страницей, не касаясь ее, и ощутила, как текст словно сжимается – его скручивали. Аккуратно. Уверенно. С той же холодной точностью, с какой опытный писарь выводит каллиграфически совершенные символы на пустом листе…

– Это не я… – прошептала она. – И уж точно не ты…

Сергей Григорьевич, действительно, был здесь ни при чем. Его действия читались легко: грубые, линейные, жадные. Он шел по чужим строкам, не понимая языка, пытался писать что-то свое, но это выходило у него из рук вон плохо – такие люди как он всегда что-то ломают, даже когда им кажется, что они «создают». Но сейчас текст не ломали. И даже не переписывали – его перестраивали.

Матрона нахмурилась. Ее белесые глаза снова дернулись, будто пытались сфокусироваться, хотя она давно не пользовалась зрением, а пальцы коснулись страницы, в этот момент строка дернулась особенно резко – словно почувствовала внимание, и Матерь Ковена тоже почувствовала… чужое присутствие. Это было так неожиданно и так неправильно – она уже десятки лет держала в руках эту книгу, иногда используя ее исключительно как театральный реквизит, чтобы произвести внимание на новых адептов, иногда – действительно “читая” чью-то судьбу и даже переписывая ее… Но такого она не ощущала никогда! Это был не чей-то уникальный дар, не последствия особо сильного ритуала, не энергия в привычном понимании… Это было намерение, облеченное в форму силы. Сейчас текст в книге переписывало некое незнакомое ей существо с уникальными возможностями.

Матрона медленно и глубоко вздохнула:

– Вот как… – произнесла она почти с интересом.

Сила, которую она почувствовала сейчас, не была вписана в Ковен, не значилась в старых реестрах, не принадлежала ни одному из известных ей тайных обществ и вообще до этого не была ей замечена ни в одном из пластов реальности. Она не работала с текстом напрямую, а словно стояла рядом и переписывала книгу – ее книгу – рукой другого человека.

Матрона осторожно пошла по следу… Она искала похожие колебания на других страницах, в отдельно взятых предложениях и словах… Она находила места, где текст становился плотнее, насыщеннее, будто пропитанный чужой энергией и, наконец, нашла точку. Она нашла человека! Молодого, живого, яркого…

– Некромант, – пробормотала Матерь Ковена и задержала ладонь над страницей. – Интересно… Очень интересно.

Конечно, Черный Ковен Переписчиков Судеб знал, что в Империи появился свой некромант. И непросто чернокнижник-недоучка, а, пусть пока и не освоившийся с силой в полной мере, одаренный, способный соединять мир живых и мир мертвых. Интересен ли он был Ковену? Конечно да: редкий дар, потенциально очень широкие возможности… Полезный, но… конкуренция слишком велика. Слепая Матрона не грезила о мировом господстве вверенного ей Ковена, а материальных благ и возможностей ей хватало и так. Так и чего ради ее организации вступать в грызню за этого мальчишку со Святым Орденом, а теперь и с самим Императором? Игра явно не стоила свеч! Но теперь…

Теперь через него прошла нить, которую она сейчас “поймала”. Уникальная нить! Сейчас, пытаясь прочесть судьбу некроманта, Матерь Ковена отчетливо чувствовала, как облако силы вокруг него уплотняется, словно в мире что-то меняется. Она не могла до конца понять что именно, но это ей категорически не нравилось…

– Ты еще сам не знаешь, с чем связался, мальчик… – прошептала она без злобы.

Книга под ее руками снова зашелестела, перелистывая страницы, но в этот момент в комнату, опустив голову, вошел послушник…

– Мать, – произнес он тихо и неуверенно, – Я почувствовали возмущение…

Матрона кивнула, не отрывая внимания от фолианта. Среди ее последователей были одаренные аристократы, которые также как и сама Слепая Матерь могли чувствовать вибрации книги. Правда чувствовали они все это в десятки раз слабее да и им в этом помогал специальный отвар, который те регулярно принимали… Зачем это было сделано? Все же очевидно: в Ковене таким образом выстраивалась своеобразная иерархия и формировалась так называемая “элита” – каста особо приближенных прислужников, избранных вселенной (именно так это преподносилось). Конечно же, попадание в эту касту и статус “избранного” поднимал уровень лояльности адепта к Ковену до небывалых высот! В число избранных мечтал попасть каждый и некоторым – особенно щедрым и полезным – это удавалось.

– Да, все верно, – слепая наконец ответила человеку, терпеливо стоявшему у небольшой двери. – Ты все верно почувствовал…

Она медленно закрыла книгу – прочесть больше она сможет и позже, а сейчас нужно дать распоряжения.

– Меня интересует некромант, – ровно произнесла она. – Соберите о нем все, что сможете найти…

Служитель тихо уточнил:

– А княжна?

– Про нее не нужно, – отмахнулась Матрона. – Нежить – это лишь продукт, а он – причина.

– Я подумал, – подал голос служитель, – что всплеск который я… мы все почувствовали это результат действий Гриневицкого. У нас уже есть люди в том регионе, может быть стоит отправить их к нему? Помешать… или помочь…

Слепая ненадолго замолчала, снова раскрывая книгу и ощущая, как далеко, на севере, вода в древней купальне начала медленно менять свой ритм.

– Нет. Не вмешивайтесь. Пусть все идет своим чередом – чем грубее будет его ошибка, тем отчетливее будут круги на поверхности времени и тем проще нам будет понять, что происходит…

Матрона слегка улыбнулась, чувствуя, как где-то за тысячи километров ставший вдруг интересным ей и ее организации мальчишка-некромант начинает какое-то движение.

“Пишет новую главу, в которой планы старого графа да и вообще род Гриневицких перестанет существовать”, – подумала Матерь Ковена.

А где-то далеко, среди пара и древнего камня, старый граф Гриневицкий был твердо уверен в том, что находится здесь один и ни одна живая душа в мире не знает о том, насколько идеальное место для проведения ритуала он выбрал...