Глава 24

Небо заволокло тучами. Ноги еле двигались, но я не жаловалась, ведь Герфина несла на себе уставшую, простудившуюся Лиенн. Смотря на старшую сестру, мы даже стыдились охнуть от ноющей боли в ногах. Ведь за последние три дня, Герфина ни разу не показала нам и капельки усталости.

Но я прекрасно знаю, что она держится из последних сил. Еще чуть-чуть, и ноги сестры просто подогнуться, и она потеряв равновесие упадет вместе с Лиенн. Я вижу как дрожат ее коленки.

— Не могу. Простите, но я больше не могу. — Я упала на колени, почувствовав сырую от ночного дождя землю. — Давайте сделаем небольшой привал. Мы в любом случае успеем до заката дойти до ближайшей таверны. Да, осталось чуть-чуть… но я не могу.

Димента и Олансия посмотрели на старшую сестру. Они никогда ничего не делали без ее согласия. Даже сейчас я вижу их недовольные лица, ведь я ослушалась Герфину. Я не дотерпела до таверны, и поддалась усталости.

Герфина только кивнула мне, и аккуратно опустила Лиенн на землю. Я, боясь что сестра упадет, быстро поднялась на ноги и поддержала за талию младшенькую. Старшая сестра увидела, что с моими ногами не все так плохо как казалось, и благодарно кивнула мне. Я только попыталась улыбнуться ей в ответ. Это было сложно, ведь мы давно забыли, что такое улыбка.

Олансия достала из сумки одеяло и мы укутали в него младшую сестру. Лиенн села у дерева, облокотившись об него спиной. Ее красные глаза и бледное лицо не дают мне покоя. Как и старшей сестре. Лиенн не говорила с той самой ночи, когда мы ушли из дома. Мы беспокоились за нее.

Димента вынула из своей сумки последние припасы еды. А это немного почерствевшая буханка хлеба и заплесневевший сыр. Она аккуратненько срезала плесень с сыра и, отрезав кусок хлеба, дала Лиенн. Она дрожащими руками приняла еду, но Герфина не выдержав, стала сама кормить сестру:

— Вы тоже поешьте. До таверны недалеко, там мы сможем взять еще немного еды…

— Герфина, — обратилась к сестре, Олансия, откусив немного от хлеба, протянутого Диментой. — а куда мы держим путь? Ты ничего не говоришь нам. Что сказала перед смертью тебе мама?

Старшая сестра строго посмотрела на Олансию, и та замолчав отправила в рот второй и последний кусок хлеба на сегодня. Весь сыр мы отдали Лиенн, ведь ей больше всех нас нужны силы.

Этот вопрос мы с сестрами не первый раз задавали Герфине. Всем нам было интересно, что ей сказала мама. Но она каждый раз отмалчивалась, и говорила, что мы идем в правильном направлении. Скоро, очень скоро мы будем в безопасности. Нам ничего не оставалось, как доверится.

С тех пор как не стало мамы, а затем и отца, вся наша жизнь превратилась в ад. И даже побои отца и его пьяные обидные слова, не казались теперь такими страшными. Самым страшным было, не успеть до захода солнца добраться, хоть до самой бедной таверны. Ведь по ночам в лесу оставаться было опасно.

Лиенн подавилась кусочком хлеба и я скорее поднесла к ее губам флягу с водой. Ее также оставалось мало, но я не пожалела и напоила сестру всем что осталось. При простуде мама говорила, что нужно пить много воды. Я прослезилась, вспоминая ее слова, ведь сейчас у нас ничего нет, чтобы хоть чем-то помочь сестре.

Ещё отдохнув минут десять, мы вновь встали на ноги. В этот раз нести на спине Лиенн попросилась я. Димента, следующая по старшинству, самая худенькая из нас, и не могла бы даже поднять сестру, не то что нести. По комплекции я немного даже крупнее Герфины, поэтому я помогла сестре. Хотелось быть полезной хоть так.

Путь до таверны составил чуть больше пяти часов. Даже успели до захода солнца. Герфина дала встретившему нас дедушке несколько монет, из кожаного мешочка. Она всю неделю бережно хранила монеты, боясь потерять. Ведь случись что, мы останемся без всего.

Дедушка проводил нас до нашей комнаты. По пути деревянные полы страшно скрипели под ногами. Каждый раз, ступая по ним, боялась что одна из дощечек не выдержит и я провалюсь в саму бездну. Но выбирать не приходилось. Мы очень аккуратно дошли до нашей комнаты, в которой кроме одной кровати ничего не было, и положив вещи спустились в столовую.

Там Герфина заказала нам по тарелке горячего супа и по кусочку теплого свежего хлеба. Эта еда показалась мне самой вкусной, что я когда-либо ела. Не считая конечно маминой стряпни.

Герфина на время оставила нас, сказав что спросит у повара о лечебных травах для Лиенн. Пока сестры ели, я не отводила своего взгляда от старшей сестры. Я очень боялась за нее. Необъяснимая тревога поселилась в сердце, и я не знала к чему или к кому это относится. Поэтому старалась следить за каждой сестрой, боялась что с ними может случиться что-то плохое.

На вопрос Герфины, повар пальцем показал на троих мужчин, что сидели в конце зала за одним столом. Она сперва замялась, но затем выпрямив спину, подошла к мужчинам. Что-то спросила у них, но они ей не ответили. Только стали медленно рассматривать ее с ног до головы.

Я не поняла их взглядов, в сторону сестры. Но даже я поняла что с ними лучше не иметь никаких дел. Я хотела позвать сестру, но один из мужчин что-то сказал ей. Сестра рассердилась, но не ушла. Она твердо посмотрела на того кто сидел посередине, но он только ухмыльнулся. Герфина разозлилась и направилась в нашу сторону.

Я сначала обрадовалась, что сестра решила оставить их, но затем поняла, что эти мужчины отказали сестре в помощи. Я уверена, что она спрашивала их о травах для младшей сестры. И теперь я не знаю что делать. Как помочь Лиенн выздороветь.

За оставшееся время до сна, мы постирали свои вещи в общей купальне, после того как смыли с себя двухдневную грязь, ведь в прошлой таверне негде было искупаться. Переоделись в единственную сменную одежду и ближе к полуночи, вернулись в нашу комнату. Лиенн уложили на кровать, а сами легли на пол. Но полночи мы так и не смогли сомкнуть глаз.

Лиенн очень сильно начала кашлять. Мы испугались и не отходили от нее ни на секунду. Только через час она смогла заснуть, и мы легли вслед за ней. Долго не могли сомкнуть глаз, пока усталость не дала знать о себе.

Проснулась я от шороха. В комнату кто-то входил, и я скорее посмотрела в сторону старшей сестры. Но её не было в комнате. Тогда я стала осторожно приглядываться к ночному гостю, и поняла что это Герфина.

Она на цыпочках, подошла к кровати сестры, и осторожно ее приподняла, стараясь своими действиями никого не разбудить. Герфина поднесла к губам Лиенн чашу, и шепотом попросила ее выпить содержимое. Младшая сестра, в полусонном состоянии выпила все, что ей дала сестра. Затем легла обратно на кровать и заснула.

Герфина, тем временем шатаясь, поднялась с кровати и подошла к окну. Немного отодвинула потертую ткань штор и встала под лунным светом. Она стала снимать с себя разодранную одежду. Перед глазами предстала ее бледная, покрытая ссадинами и красными следами от чьих-то пальцев, кожа.

Я зажала рот рукой в немом крике. Боясь шелохнуться. Боясь напугать сестру. В голове крутилась лишь одна мысль: на что она пошла, ради той чаши со снадобьем? Бедная, моя бедная сестра.

Оставшись без единого кусочка одежды, Герфина стояла под лунным светом. Она стала залечивать раны. Мы так всегда делали после побоев отца. Из всех особенностей Фейри, единственное что осталось у нас, у испитых, это благословление луны. Она могла залечить любые раны. Но, не могла излечить болезни.

И вот сейчас на Герфине не осталось ни единой ссадины. Но, к сожалению, луна также не могла исцелить душу. А я уверена, что после сегодняшней ночи, старшая сестра навсегда изменится.