Тридцать пятый день эбреля. Полдень

— Ах да. Свидетельство о браке. В первый же день, когда ты появилась в имении, я… ну не влюбился, конечно, но, скажем так, обратил на тебя внимание… много внимания. Очень много внимания! Когда ты вошла в мой кабинет в компании Бреура, я понял, почему ваш отец не отказался от вашей матери. Ты действительно очень красива, но привлекло меня не это. Ты вздрогнула от циничных слов Бреура о моей смерти и попыталась смягчить его резкость, когда он ушёл, и это выглядело искренним порывом. Твоё сочувствие тронуло. А после разговора на крыше… Во мне боролись воспитание и желание. Хотелось поцеловать тебя и соблазнить, потому что где-то на задворках сознания мелькала злая мысль, что терять мне всё равно нечего и стоит получить как можно больше удовольствия от оставшихся дней. Я попытался тебя предупредить, что не следует меня провоцировать, а потом поехал встретиться с дядей. Он так и не завёл семью, выбрав путь жреца. Когда у меня возникали сложности или я сталкивался с моральными дилеммами, он всегда был тем человеком, который давал самый взвешенный совет и никому не рассказывал о моих делах.

— И что он сказал?

— Что жизнь несправедлива и ситуация сложилась поганая, но это не повод вести себя по-скотски. Он также сказал, что взять к себе в дом красивую незамужнюю целительницу — очень опрометчивое решение, и что чувства и притяжение между нами теперь практически неизбежны. Но с последствиями любых наших поступков столкнёшься только ты. Он помог посмотреть на ситуацию с женской стороны. Спросил, хотел ли бы я, чтобы после моей смерти тебя подвергли унижениям и остракизму за внебрачную связь. Разумеется, я этого не хотел. Тогда он предложил оставить свободной строчку в книге. Сказал, что если я всё же решу на тебе жениться, дата на свидетельстве будет совпадать с первым днём, когда ты переехала в имение, и это поможет защитить твою репутацию. Особенно если ты случайно забеременеешь, ведь любой целитель в состоянии вычислить дату зачатия с точностью до недели.

Я широко распахнула глаза, удивлённо глядя на Ирвена. Неужели он всерьёз думал о моей возможной беременности в день, когда мы только познакомились? Это было очень… странно. Но в то же время его можно было понять — когда ты знаешь, что тебе осталось жить две недели, невольно начинаешь планировать… или сходить с ума и идти вразнос, зависит от типа личности.

— Это был всего лишь запасной вариант. Я не собирался на тебя давить или принуждать. Просто чувствовал себя спокойнее, имея возможность защитить твою репутацию.

— Но ранняя дата вызвала бы вопросы… Ведь проклятие предполагало смерть в день бракосочетания.

— Да, вопросы возникли бы, но отвечать на них — не твоя обязанность. Никто из проклятых Болларов ещё не сочетался браком, так что прецедента не было. Ситуацию обязательно обсудили бы все светские сплетники, но до тех пор, пока ты юридически защищена свидетельством о браке, они могли лишь разговаривать. Тебя не посмели бы исключить из общества или отказать тебе в работе. А если бы ты случайно забеременела, то наш ребёнок стал бы моим законным наследником, а значит, имел бы право на защиту моей семьи. Кеммер бы о вас позаботился.

— Кеммер меня недолюбливает, если говорить мягко.

— И что? Он и не обязан любить тебя, ему достаточно относиться к тебе уважительно и выполнять мою волю. Он бы сделал для моей жены то, о чём я его попросил, несмотря на свои эмоции.

Слова Ирвена затронули болезненные воспоминания. Моя семья из прошлой жизни считала иначе. Они думали, что могут решать за меня и причинять боль во имя своего «мы знаем как лучше и действуем тебе на благо». А Кеммер вёл себя по-другому. Он говорил брату, что против его затеи, но всё равно поддерживал поступками. Это было так странно и в то же время вызывало восхищение. Пожалуй, такой деверь достоин того, чтобы попытаться с ним подружиться.

— А зачем понадобилось лишать меня дееспособности? — спросила я.

— На случай, если ритуал слияния не снял бы с тебя подчиняющего заклинания, у нас был бы ещё как минимум месяц на то, чтобы предпринять другие шаги. Твоя недееспособность развязывала мои руки и ограничивала твою возможность навредить мне юридически и даже репутационно. Собственно, это предложил Кеммер. В случае, если бы меня не удалось воскресить, он стал бы твоим опекуном и принимал бы решения за тебя. Знаю, звучит не очень хорошо, но ты вела себя как одержимая, Гвен, а мы оставили за собой возможность действовать в твоих интересах.

— А как ты узнал, что можешь приказывать мне? Ты же не вёл себя так раньше.

— Бреур проболтался в пылу ссоры. Вернее, он хотел меня задеть и поэтому сказал, что на самом деле ты меня ненавидишь, а он всего лишь приказал тебе произвести на меня впечатление. И добавил, что ты уйдёшь от меня, стоит ему только приказать, и что мои приказы всё равно слабее его. Я вспомнил, что ты сама говорила нечто подобное, и решил проверить. Велел тебе выпить зелье, и ты его выпила, хоть и не хотела.

— Неужели Бреур признал, что провёл ритуал? — удивилась я.

— Нет, конечно. Просто заявил, что ты его сестра и он волен приказывать тебе всё, что угодно. И это правда. А его слова о том, что ты старалась понравиться мне по команде, меня действительно задели. Я начал сомневаться в твоей искренности, спрашивал себя, почему ты не постаралась хотя бы намекнуть…

— Вообще-то я старалась! — возмутилась я. — Даже схему с этим мерзким ритуалом оставила на тумбочке, ты просто не смотрел! И все намёки игнорировал, а сказать прямо я не могла!

Ирвен вдруг расплылся в улыбке и обнял меня крепче.

— То есть ты всё же пыталась… — в его голосе звучало облегчение.

— Разумеется! Ты просто не воспринимал никакие намёки и подсказки.

Он задумался и сказал:

— Ясно. Ты лучше больше никогда не намекай, а говори прямо.

— Договорились, — я умиротворённо потёрлась щекой о его ключицу и забралась к нему на колени.

Теперь, когда всё наконец выяснилось, по телу разлилось блаженное спокойствие.

— После разговора с Бреуром я начал колебаться и думать, не совершаю ли ошибку. Пытался разглядеть в тебе чувства, но не мог. Ты меня боялась, отталкивала, не верила. Это заставило сомневаться в том, чувствовала ли ты ко мне хоть что-то или притворялась.

— Когда ты начал приказывать, то встал в один ряд с Бреуром. Я просто сопротивлялась твоим командам, потому что не понимала намерений и не знала всей правды. После того, что со мной сделал Бреур, каждый приказ вызывал глубочайшее, сильнейшее отторжение. И я реагировала на тебя, как на источник этих ощущений. Особенно когда видела синяки. Предположила, что ты меня истязал и бил.

— Это тоже было обидно. Я никогда не причинил бы тебе боли, всегда старался относиться так бережно, как только мог. А ты так легко выставила меня монстром.

— Ты мог всё мне объяснить…

— Я не хотел спровоцировать возвращение воспоминаний, это раз. И у тебя всегда было такое выражение лица, когда я назывался твоим женихом… такое искреннее неприятие и отвращение… говорить после этого хоть что-то было бы чистым самоунижением, это два. Мне стало тяжело разговаривать с тобой, слова звучали резче, чем хотелось, и это только ухудшало ситуацию. Так что я решил поменьше времени проводить рядом с тобой и действовать, как задумал. Кроме того, я рассчитывал, что ритуал слияния выжжет хотя бы часть яда в моей крови, так что в какой-то мере он был для меня даже полезен. Я решил не сворачивать с курса и не позволять словам Бреура влиять на мои поступки. Наверное, я просто очень хотел верить, что наши с тобой чувства взаимны.

— Они взаимны, — прошептала я, гладя его по плечу.

— Теперь я знаю, — эхом отозвался он.

Коснулась губами покрытой короткой щетиной щеки, провела пальцами по шее и слегка прикусила мочку его уха, наслаждаясь реакцией и мурашками, побежавшим по его руке.

— Ты потрясающе сильный, упрямый, умный и храбрый. И никакого другого мужа я бы никогда не хотела. Я отказывалась выходить за тебя только из-за проклятия и страха, что в твоё тело может вселиться другой дух. Нам безумно повезло, Ирвен. Всё могло закончиться очень плохо. Но теперь, зная, как всё сложилось, я бесконечно рада, что ты поступил так, как поступил.

Мои слова словно взорвали сдерживающую чувства плотину, и муж обнял меня крепче и принялся неистово целовать. Повалил на постель и вклинился между ног, его горячая ладонь скользнула по бедру вверх, а когда он понял, что на мне нет белья, усилил натиск. Вмял меня в постель, жадно целуя и лаская руками. От нахлынувших эмоций и ощущений закружилась голова. Поцелуи дурманили и пьянили, и когда он резко замер и отодвинулся, я протестующе застонала.

— Ты хочешь, чтобы я продолжил? — хрипло спросил он.

— Да, конечно, — обвила его руками и притянула к себе.

Ирвен неожиданно перевернулся на спину, и я оказалась сверху, в полной мере ощутив его возбуждение. Он ухватился за полы рубашки и резко рванул их в разные стороны. Пуговички с треском повыскакивали из петелек, и я осталась сидеть практически обнажённая — рубашка складками собралась на локтях. Стряхнула её с себя одним движением. Муж положил тяжёлые, чуть шершавые ладони на мою талию, а потом медленно повёл ими вверх. Я выгнулась навстречу этой ласке и зажмурилась от удовольствия, когда его руки накрыли тяжёлые полушария грудей.

— На мой вкус ты ещё слишком сильно одет. Ещё и обут. Настоящее хулиганство. Разве тебя не учили, что в постель нельзя залезать в сапогах? — поддразнила я, а потом легко перекинула ногу и отползла в сторону. — А пока ты вспоминаешь свои манеры, я искупаюсь.

Муж явно не ожидал моего побега, но я действительно хотела сначала смыть с себя прошлое. Мне требовалась поставить точку, а потом начать следующий этап жизни с чистого листа. С новой строки.

Я не стала закрывать дверь, однако Ирвен не пошёл следом за мной. Вместо этого он исчез за одной из других дверей, ведущих из спальни, и спустя несколько минут вернулся с мокрыми волосами и завязанным на бёдрах полотенцем.

Подошёл ко входу в ванную комнату и привалился плечом к косяку, наблюдая, как я намыливаюсь и смываю с кожи остатки мази. Тёплые струи воды уносили с собой всё, что хотелось оставить в прошлом — бессилие, безволие, отчаяние, опустошение, горечь.

Когда я выключила душ, Ирвен взял чистое полотенце и шагнул ко мне. Обернув пушистой тканью, неторопливо помог вытереться. Затем отбросил полотенце в сторону, подхватил меня и понёс к постели. Его полотенце потерялось где-то по дороге, но никому не пришло в голову его искать.

Муж положил меня на постель, и я протянула к нему руки, предвкушая то, что случится дальше.