Тридцать пятый день эбреля. После полуночи

— Я вас понимаю, — вздохнула и кивнула я. — Вот только муж внезапно оказался в затруднительном положении, а я никак не могу ему помочь…

Однако ни вздохи, ни клятвы, ни попытки надавить на жалость эффекта не возымели. Чиновник оказался непреклонен. Признав временное поражение, я вышла из кабинета и вернулась к мобилю.

Нет, сдаваться не собиралась, но для следующего наступления нужно сменить тактику и обзавестись союзниками.

— Господин Меер, вы в курсе, где живёт и ведёт приём Ячер? — спросила я обеспокоенного дворецкого. — Без мужа метку не снимают, а к мужу я не могу попасть из-за метки. Замкнутый круг. Единственный, с кем можно посоветоваться — это Ячер.

— Разумеется, нобларина Блайнер. В непогоду, новолуние и безлуние ноблард Я́черса́льтенви́льдерска́дт обычно дежурит у Разлома, а в полнолуние принимает в своём городском особняке.

— Ячер… кто? — растерялась я.

— Его полная фамилия — Ячерсальтенвильдерскадт, его дед переехал в Лоарельскую Империю, но корнями они из аламанов. Их предки родом из Аламанской Федерации, — услужливо пояснил дворецкий, пока я рассеянно слушала. — А Ячером его называют друзья, так мне ноблард Блайнер объяснял.

Ясно. То есть у меня во всём этом мире имелся только один приятель, и я, оказывается, даже имени его не знала. Хотя не могу осуждать тех, кто сократил непроизносимую фамилию целителя до милого сердцу Ячера.

— Прекрасно. Вы могли бы отвезти меня к его клинике? — с надеждой спросила я.

— Разумеется.

Особняк Ячера и его семьи хоть и находился на окраине территории полуночников, но выглядел крайне ухоженно. А ещё разительно отличался от остальных домов на этой улице. Идеально ровные дорожки, кубической формы кусты вдоль них, подстриженные по линеечке деревья — словно здесь обитала семья садовников-геометров, а не целителей.

К счастью, долго искать Ячера не пришлось, он сам заметил меня, когда я перешагнула порог их семейной клиники, и сразу же подошёл, хмурясь.

— Гвен? А где Ирвен? Что-то случилось? — в его голосе звучала искренняя тревога.

— Случилось, но не связанное со здоровьем. Мы можем поговорить наедине? — попросила я, взглядом указав на посетителей: недовольно потирающего спину господина и ожидающую приёма обеспокоенную мать с тремя малышами.

— Разумеется, — Ячер жестом пригласил следовать за ним, и вскоре мы оказались в просторном врачебном кабинете. — Что стряслось?

— Не знаю, секрет это или нет, но думаю, что Ирвен не станет возражать, если я расскажу тебе. Его арестовали. Я не смогла выяснить обстоятельств дела, а Кеммер словно в воду канул. Из-за недееспособности меня не пускают к Ирвену, я даже не могу с ним переговорить!

— А за что арестовали? — нахмурился целитель ещё сильнее.

— За нападение на члена Синклита!

Судя по изумлённому лицу, такого Ячер от друга не ожидал.

— Так там одни старикашки заседают… А арестовали за нападение, не за убийство? Просто если бы Ирвен действительно на кого-то напал, то я бы очень сильно удивился, если бы этот кто-то остался в живых…

Такой исход даже не приходил мне в голову, и теперь стало ещё страшнее.

— Не знаю! Арестовали за нападение, а что там дальше… Понятия не имею!

— Так, ладно, не кипи. Тебя к Ирвену не пускают… Ну так и меня не пустят, я же не родственник и не законник…

— Я не за этим приехала. Мне нужна твоя помощь со снятием метки недееспособности. Ты же можешь выступить как мой целитель и сказать, что все последствия приёма зелья беспамятства уже позади, а сама я в здравом уме?

Ячер ощутимо напрягся, и это мне не понравилось. Ой как не понравилось…

Я в подробностях рассказала, что произошло за последние часы и даже о Страннике упомянула, решив, что это может иметь значение. В конце концов, Ирвен целиком доверял своему другу, а значит, и мне стоило делать то же самое.

— Гвен, я… я бы очень хотел тебе помочь, но… как бы это сказать помягче… А впрочем, чего миндальничать, ты барышня разумная, сама должна понять. Без позволения Ирвена я не стану помогать тебе снимать метку о недееспособности. Я не говорю, что ты лишь притворяешься нормальной, просто пойми… Всю последнюю неделю ты вела себя совершенно невменяемо. Знаю, что это не твоя вина, но я не могу подставить друга, вернув тебе юридические полномочия по одной лишь твоей просьбе. Для начала я должен убедиться, что он не возражает, а ты — это действительно ты.

Надежды на помощь рухнули, как подточенный морем утёс.

— Мы с Ирвеном теперь женаты, Ячер, — голос внезапно осип. — И я никуда не денусь из его жизни. Мне сейчас отчаянно нужна твоя помощь. Ты можешь отказать, я это пойму и приму, но мне хочется верить, что ты можешь стать не только другом Ирвена, но и моим…

— Шантажистка! — усмехнулся целитель. — Но я тебя понимаю и меньше всего на свете хотел бы оказаться на твоём месте. Мы поступим следующим образом: ты сейчас отправишься домой и не будешь больше разъезжать по городу без охраны, чтобы твой братец не смог до тебя дотянуться. Ты вообще понимаешь, насколько сильно рисковала, отправляясь в город одна?

— Я не одна, а с господином Меером…

— О да, прекрасный выбор защитника! Случись что, он любого врага собьёт с ног чопорностью и знанием всех видов вилок. В общем, Гвен, не спорь. Отправляйся домой, я найду Кеммера и приеду к тебе. Если получится, навещу Ирва под предлогом медицинского осмотра. К счастью, ран кантрада все по-прежнему боятся, так что не думаю, что тюремные эскулапы передерутся за право его пользовать. А ты будешь сидеть в имении тихой и послушной мышкой. Поешь, поспишь и наберёшься сил. И именно так я пойму, что имею дело с адекватной, спокойной Гвен, которая в состоянии принимать взвешенные решения.

Кивнула и усмехнулась:

— Кто ещё шантажист! Я понимаю, что арест — это не конец света и не вопрос жизни и смерти. Но мне просто… очень плохо, когда Ирвен далеко.

— Печать болит? — сочувственно спросил Ячер.

— Нет. Скорее просто беспокоит отсутствие Ирвена. Но я не буду делать трагедию из дискомфорта. Всего лишь хочу понять, что происходит, и подготовиться к разным вариантам развития событий. Хочу помочь мужу. Хотя бы навестить и заверить, что никакие обвинения не заставят меня от него отвернуться.

Ячер заметно смягчился и теперь смотрел чуточку добрее:

— Почитай про супружескую ответственность. Думаю, у Ирвена в кабинете найдётся парочка справочников по юриспруденции. А ещё лучше — отдохни. Ты выглядишь измождённой, осунувшейся и потерянной, думаю, что ни одному мужу не хотелось бы видеть свою юную жену такой, а Ирву тем более. Если ты его навестишь в подобном состоянии, он будет винить себя, что довёл тебя до полного нервного, морального и физического истощения. А нам сейчас это не нужно.

Потребовалось отбросить все эмоции, чтобы признать правоту Ячера.

Неприятно получать отказы, но это часть жизни. Паршивая, надо сказать, часть. Когда ты вынуждена вздохнуть поглубже, проглотить обиду и двигаться дальше. Стать взрослым — значит, научиться понимать, что рядом нет и не может быть всемогущего человека, способного одним взмахом руки исполнить все твои желания. Если очень повезёт, то таким человеком для себя можно стать самой, но будем честны: это мало кому удаётся.

Я улыбнулась Ячеру и спросила:

— Как твоё настоящее имя?

— Хейлар.

— А почему все зовут тебя Ячером?

— Не все. Поначалу так делали только друзья по академии. Когда меня вызывали для ответа или приглашали на зачёт, обычно после Ячера следовала длинная пауза, пока преподаватель пытался не сломать язык о мою фамилию. Вот я и привык откликаться на Ячера, — пожал плечами он. — А потом оно как-то прилипло, и теперь меня так даже кузены зовут.

— Хейлар — очень красивое имя. И тебе подходит, — задумчиво сказала ему, ведь все мысли были совсем об ином. — Я поступлю именно так, как ты советуешь. Поеду домой, соберу вещи Ирвена, поем и лягу спать. Постараюсь быть терпеливой и спокойной. И дождусь вашего с Кеммером возвращения… с новостями или без них.

Хейлар с облегчением выдохнул и тепло мне улыбнулся:

— Я всегда знал, что ты очень разумна. До скорой встречи, Гвен.

— До скорой, — кивнула я и степенно покинула клинику.

Кто бы только знал, какой бешеный пожар бушевал в тот момент в моей груди, но умом я осознавала правоту целителя. Нужно посмотреть, что за супружескую ответственность он упоминал, и ждать возможности увидеть Ирвена, чтобы его расспросить.

Вернувшись в имение, я застала Нони встревоженно ожидавшей меня на крыльце.

— Нобларина Блайнер, приезжал ваш брат! — поспешно заговорила она, стоило мне только подняться по лестнице. — Я его убеждала, что вам нездоровится и вы не принимаете из-за отсутствия нобларда Блайнера. Ваш брат требовал увидеть вас и намекал на то, что мы держим вас в плену! Я так испугалась! У него было такое злое лицо!

— Спасибо, Нони, что не сообщили ему о моём отсутствии. Иначе с него бы сталось дожидаться моего возвращения или даже перехватить по дороге…

— Именно этого я и опасалась! Потому-то и сказала, что вы дома, но не примете его. Думаю: пусть на меня злится, лишь бы от вас отстал.

— Спасибо ещё раз! Нони, вы — настоящее сокровище. Я очень ценю то, что вы на моей стороне.

— Да как же иначе! — всплеснула она руками. — Вы же молодого нобларда с того света вытянули. Пусть кто угодно что хочет говорит, но я за вас всегда буду горой. Я ж своими глазами видела, как вы всю душу ему отдавали. Мы все рады такой супруге хозяина.

Кажется, Нони переволновалась. Обычно довольно сдержанная, она сейчас нервно мяла в руках край своего передника, а я поняла, что теперь обязана заботиться не только о себе и Ирвене, но и о его людях. Думать на два шага вперёд, сохранять в доме хорошую атмосферу, вести хозяйство, в котором пока ничего не смыслю.

Я успокаивающим жестом коснулась рукава Нони и сказала с уверенностью, которой сама от себя не ожидала:

— Мы разберёмся с тем, что случилось. Всё устроится наилучшим образом. Вам не стоит так волноваться, Кеммер уже взял ситуацию под контроль. А вы знаете, каков он.

— Это да, — с облегчением согласилась она. — Где Кеммер, там порядок. Он такой с детства. Ирвик-то шалопаем рос, а Кимушка с младых ногтей был серьёзный и ответственный.

Улыбка невольно тронула мои губы. Кимушка сейчас выглядел так, будто мог человека одним взглядом заморозить, а Ирвик — одним кулаком пристукнуть, но слышать их детские имена было забавно и даже мило.

Поняв, что допустила небольшую оплошность, Нони смутилась и начала оправдываться:

— Я же тут уже тридцатый год работаю, вот и помню их детьми.

— Это прекрасно. Я потом обязательно в подробностях расспрошу вас обо всех шалостях Ирвика, но сейчас мне нужна ваша помощь в другом: распорядиться об ужине для меня и собрать корзину продовольствия для Ирвена на случай, если нам позволят её передать. Также нужно собрать его вещи, постельное бельё, несколько книг, писчие принадлежности и гигиенические средства. Мне бы хотелось сделать проживание Ирвена под арестом настолько удобным, насколько это только возможно. И ещё — пригласите, пожалуйста, к нам в имение модистку с несколькими готовыми нарядами, которые можно было бы уже сегодня подогнать по моей фигуре.

— Разумеется! Всё будет сделано, — кивнула она.

Сегодняшняя поездка в очередной раз показала, насколько устарел и износился мой гардероб. Глубокие треугольные вырезы декольте давно сменились квадратными и более целомудренными, корсеты на шнуровке и многослойные пышные юбки ушли в небытие, а современные модницы предпочитали струящиеся ткани и свободные силуэты, расходящиеся из-под груди, что очень напоминало стиль ампир.

Гвендолина носила платья, принадлежащие ещё её матери, а мне не хотелось позорить мужа чужими обносками. Не хватало ещё, чтобы его знакомые чесали по этому поводу злые языки. Да и потом, одежда Гвендолины оставалась одеждой Гвендолины, и давно пора заменить её сомнительные наряды чем-то более удобным и подходящим.

Зайдя в кабинет Ирвена, я изучила книжные полки. Выбрала десяток художественных романов, достаточно интересных на первый взгляд, добавила к ним несколько кодексов законов, юридический справочник и сборник-альманах описаний судебных процессов за прошлое десятилетие. Нашла дорожный писчий набор и уложила всё это на стол. Останется только упаковать в саквояж.

Нони принесла еду в мои старые покои, а затем занялась сбором вещей для Ирвена.

Поев, я принялась складывать свой саквояж. Большую часть одежды стоило выкинуть. Особенно бельё. Штопанное, закрытое и скучное, как лекции по сопромату. Такое мужу не покажешь, если только не хочешь, чтобы он начал отлынивать от супружеских обязанностей. И хотя я была уверена, что Ирвену гораздо интереснее то, что прикрыто этим бельём, всё же не хотелось его разочаровывать даже в мелочах. А значит, лучше никакого белья, чем унылые обноски чьей-то покойной бабушки.

В общем, вся надежда на модистку.

В ожидании её визита я проверила саквояж, собранный Нони для Ирвена, и убедилась, что она ничего не забыла. Мне бы, конечно, хотелось всё сделать самой, но я пока недостаточно хорошо понимала нужды Ирвена и почему-то чувствовала себя неловко, открывая его шкаф. Умом понимала, что он не станет возражать, но без высказанного вслух разрешения всё равно будто бы вторгалась на его личную территорию.

Закончив со сборами, села за юридический справочник и принялась искать информацию о супружеской ответственности.

И нашла! То, что надо! Вот только с мерзкой недееспособностью никто не позволит настаивать на соблюдении прав и законов, даже не пустят к мужу.

Вдоволь повозмущавшись неудачными совпадениями, наконец выдохнула и составила небольшой конспект с требованиями и законами, на которых они основаны. В конце концов, через месяц с меня эту гадкую недееспособность всё равно снимут. Снимут же?

К моменту прибытия модистки уже почти рассвело. Она приехала в большом экипаже в сопровождении портнихи-помощницы и двух грузчиков, а также с ассортиментом готовых платьев, упакованных в высокие чемоданы, каждый размером с небольшой шкаф. Эти громоздкие шкафы-чемоданы сначала подняли по лестнице, а потом покатили их в сторону моих покоев.

Дама, представившаяся Гвискадой, сначала рассыпалась в любезностях, затем придирчиво меня осмотрела и сняла мерки.

— Теперь вам достаточно написать, какое платье вы хотите получить, а потом приехать уже сразу на вторую примерку. Или даже вовсе не приезжать, мы всё сделаем в лучшем виде, — заливалась она соловьём. — Вы можете прислать образец ткани, которая вам понравится, и по нему мы сошьём платье. Вашему типажу очень подойдут пастельные, холодные оттенки. К примеру, голубой, лиловый, аквамариновый. Персиковый и бежевый тоже будут к лицу. У меня, кстати, есть чудесное муслиновое платье, которое придётся вам впору и выгодно подчеркнёт цвет глаз.

Госпожа Гвискада уверенно распахнула один из вертикально стоящих чемоданов и сняла с вешалок сразу три платья современного кроя. Муслин хорош для летней жары, поэтому я с удовольствием примерила рекомендованное платье и решила его купить. Его даже подгонять не пришлось, из-за свободного силуэта и драпированного лифа оно неплохо село по фигуре и подчеркнуло грудь. Два сатиновых платья портниха подогнала под мои размеры, перешив пуговицы, а ещё одно — из тончайшего серебристого виссона — пообещала прислать сегодняшним вечером. Оно понравилось мне из-за открытой спины. В вырезе виднелась печать, и я решила, что нужно заказать ещё одно такое же, на всякий случай. Вдруг Ирвену потребуется доступ к ней?

Выбрав ещё два летних платья — из шармеза и батиста, я попросила показать бельё.

— У нас есть несколько сорочек на выбор. Однако исподнее мы обычно шьём на заказ, по индивидуальным меркам, — ответила модистка. — Какое именно вас интересует?

— Светлое, кружевное, воздушное и соблазнительное. Желательно при этом удобное, — ответила я, присматриваясь к жакетам и накидкам.

Из десятка выбрала три — укороченный и приталенный спенсер, свободный и ниспадающий до пола кардиган и тонкий летний пелис цвета топлёного молока. Действовала не то чтобы механически, но отстранённо. Какие спенсеры, когда мужа задержали по непонятным обвинениям? Однако я держала эмоции в узде и сохраняла невозмутимый вид.

Стоило модисткам уйти, как я вздохнула с облегчением, ещё раз поела, выпила снотворного зелья и легла спать.

Иногда лучшее, что человек может сделать перед лицом сложностей — это набраться терпения, выспаться и достойно встретить их с полными силами.