35. Твой хочу — закон!

Прихожу в себя на диване. Мужские голоса за стеной о чём-то пылко спорят, лязгает посуда. В голове проносятся страшные картины с кровью и расчленёнкой.

На пике напряжения дверь с грохотом распахивается, впуская в комнату сквозняк и громкий топот.

— Да отойдите же вы… Дайте пройти! Я сам! — выбивается из феерии звуков фальцет Феликса.

Я выбираю скоропостижно прикинуться овощем, но робкая надежда отлежаться опять грешит излишним оптимизмом.

Этот идиотина плескает мне в лицо водой! Аж подскакиваю, что есть мочи растирая глаза. Ещё и телефон мне залил! Да чтоб его!

— Какому глубокому морю и высоким горам било угодно, чтобы вы тут с ума посходили?! — вовсю разоряется тот самый усач, что силой своей харизмы отправил меня в обморок. — Такой красивый дэвушка испортить! Кипиш устроили на весь дом! Какая нэвэста с тобой будэт, а?!

Испуганно таращусь на Феликса, не в силах сообразить, о ком речь. На единственной забежавшей в комнату женщине из белого — только передник. Да и тот на пару с хозяйкой давно отметил свой полтинник. Впрочем, то что здесь в принципе находится женщина уже хорошо. Наверное.

— Фух, очнулась! — провозглашает Феликс, дрожащей рукой стирая пот со лба. — Ты нас сильно напугала.

Он протягивает мне полотенце, но едва махровый край касается моих пальцев, отскакивает в сторону. И вовремя! Я даже не успеваю обрадоваться, что жива и здорова, так охота его отмудохать. Рефлекс огреть придурка срабатывает моментально. За малым не дотягиваюсь до тощего бедра.

— Ещё даже не пугала. Тебе кранты, Филя, — обещаю, едва обретя дар речи.

Пусть только сунется ко мне, гадёныш! Я его так отхожу — родная мама не узнает! Всю рожу его бесстыжую исполосую! Разве можно так пугать?! Так и заикой стать недолго!

От преступления меня спасает всё тот же усач, вовремя вклиниваясь в опасно густеющую паузу.

— На многих свадьба я побывал, но такого злого нэвэста нэ видел! — цокает он с укором.

Я теряюсь ещё больше. Смотрю на мужика, гадая, что он за фигню сейчас сморозил, но ничего подходящего на ум не приходит. У меня голова идёт кругом от череды нелепых событий и мыслей.

— Филя… Кто эти люди? — Перевожу взгляд на бледнющего ботана, чуть не ляпнув сдуру «эти ненормальные».

— Каха! Муж сэстры матэри этого гордого орла, — представляется усач, не дожидаясь пока тот отморозится. А затем демонстрирует то ли отвагу, то ли доброжелательность, галантно касаясь губами моей руки.

— Учись, Филя, — стреляю убийственным взглядом в сторону поникшего «орла». — Джентльмен. Вымирающий вид!

— Ксюша, вот что ты начинаешь? — устало вздыхает Феликс. — Сама же и настаивала на встрече.

Ну, да, желание-то он моё уважил. Но про похищение со спецэффектами разговора не было. Он извинится, а мне потом пугаться своей тени? Нет уж, пусть объяснит нормально, что происходит.

— Если это, — обвожу рукой лицо и промокший участок кофты, — называется «встреча», то мы с тобой говорим на разных языках.

Я сейчас на таком нервяке, что становится всё равно, что подумают обо мне остальные. Так-то в гости я ни к кому не напрашивалась, чего мне переживать? Ну, покрутят у виска… Подумаешь…

— Слушай, Зоя, пашли на кухню. Зачэм мэшать примирэнию? — находится Каха, лихо закручивая пышный ус.

Мы остаёмся в комнате одни, без отвлекающих факторов. Феликс вытягивает руки по швам под моим придирчивым взглядом. Совсем растерянный без поддержки семьи. Неоперившийся. Я собиралась устроить ему выволочку, отыграться за пережитый стресс, потребовать объяснений.

Пойди наори теперь!

— Давай ты быстренько растолкуешь, что за чушь сейчас прозвучала, я задам свой вопрос и уйду.

— Я маме сказал, что сегодня ко мне подкатила девушка… — неуверенно начинает Феликс.

— И?

— А Каха с тётей как раз зашли в гости… Ну он и ляпнул, что если «дэвушка» сама ищет встреч, значит, почти «нэвэста».

— Ладно Каха, он иначе воспитан. Ты-то, орёл, в каком веке живёшь?

— А что я им скажу? И ты была такой настойчивой… Ко мне раньше девушки никогда не подходили. Если только попросить списать, — признаётся Феликс, прикрывая пунцовое лицо руками. — Такое чувство приятное… не знаю, как описать… Самцом себя почувствовал! Уверенным, сильным, непобедимым!

Я едва сдерживаю смех. Брутал, чтоб его. Вот уж не ожидала за ним таких потребностей. Но разве можно угорать в такой момент?

— Ты поэтому закинул меня на плечо? Вжился в образ?

— Да нет… Просто Каха такой… мужик, короче. Я спросил у него, как понравиться девушке. Он сказал: «рэшительный надо быть! Твой хочу — закон!». И вот…

Феликс обречённо смотрит в пол, горит весь как факел.

— А ты прям так сильно хотел мне понравиться? — расспрашиваю с умилением.

Всё-таки отходчивая я. Зла долго не держу.

— Да не знаю я! Уже у всех пацанов кто-то есть, а тут ты сама проявила инициативу… — Он смущённо зыркает на меня исподлобья. — Получается, Каха неправ?

Даже не знаю, что ответить. У меня за последние дни была уйма возможностей узнать поближе разных парней. Кто-то из них привлекал меня больше, кто-то меньше. И все они оказались максимально далёкими от того, кем я могла поначалу очароваться. Ещё есть Костя, которого я знаю всю жизнь, решительный, где не надо… терпеливый, где мог бы продавить. Неидеальный, но по-прежнему центр моих мыслей.

— Прав, наверное, — выдаю задумчиво и сразу уточняю: — Но это в его случае. Попробуй быть собой, а не Кахой. Ты умный, начитанный, мягкий. Для кого-то идеал именно ты настоящий.

— Но не для тебя? — справляется он с дотошностью юного исследователя.

— Не для меня. — Качаю головой. Надо завершать этот сеанс психологической помощи, пока он не набился мне в поклонники. Феликс — парнишка хороший, незачем ему голову морочить.

— Так что ты хотела спросить? — приходит он на помощь, видя мою нерешительность.

— Тогда, на вечеринке у Акеллы, кто вошёл за мной в комнату? Не ты ведь? — Смотрю на него с упавшим сердцем, уже частично предвидя ответ.

Вот она финишная прямая. Чего я хотела добиться? Зачем?

— Не я, — подтверждает мою догадку Феликс. — Я понял, что мне не хватит храбрости, и в общем-то, обрадовался, когда стикер вытянул другой.

— Кто?

— Юра.

Я поднимаюсь с дивана и принимаюсь нервно ходить из угла в угол, как будто решаю вопрос жизни и смерти. На самом деле борюсь с разочарованием. До последнего на что-то надеялась, игнорируя факты. Теперь понимаю, на что. И от обстоятельств становится горько, но с этим, увы, уже ничего не поделать. Только плюнуть и растереть. С самого начала надо было.

— Боже, это ж надо было так опозориться… — стонет Феликс, не отнимая от лица ладоней. — Каха теперь точно начнёт обращаться ко мне: «эй, баран»! Ксюш, прости хоть ты, что напугал.

— Мир. — Похлопываю его по плечу. — А Кахе с матерью скажешь, что я пришла как друг. Поэтому не была готова, что меня встретят, как невесту.

Я привожу себя в порядок, беру под крыло Феликса и иду в гостиную, где сразу обрисовываю ситуацию, не дожидаясь, пока нам начнут кричать «горько». Родители Феликса и его тётя без лишних вопросов приглашают меня за стол. После повторного знакомства приступаем к ужину. Под байки Кахи блины с ветчиной заходят как по маслу.

Правда, периодически он всё же сокрушается, что Феликс не претендует на большее. Пока женщины отошли, кто на кухню за десертом, а кто посмотреть, что за запоздалый гость трезвонит в дверь, Каха эмоционально всплескивает руками:

— Не панимаю! Как ты нэ думал взять Ксану в жоны? Мои глаза пили воду, когда такой красавэца увидели!

Феликс, воспрянув духом в непринуждённой атмосфере, загадочно усмехается, зачёсывая волнистую чёлку назад.

— Красавиц много, а мне нужна любимая. Ксения — мой друг, и только.

— Сэгодня друг, а завтра лубов! Послюшай мой опыт. У жэнщин в день семь пятниц…

Я прячу улыбку за прижатой к губам салфеткой. Не в бровь, а в глаз, хоть речь о другом юноше. До завершения застолья остаётся совсем чуть-чуть. Мы вряд ли ещё увидимся, но вечер хоть и начался по дурному, запомнится душевным и весёлым.

И вдруг в комнату вбегает Соколовский. Злой как чёрт и такой же страшный. Каха удивлённо обрывается на полуслове. Растерявшийся Феликс, проливает на скатерть компот, начавший переливаться через мой стакан.

— На выход, — рявкает на меня Костя. — Быстро, сказал!

— Во пэрвом, здрасьтэ! — Каха степенно встаёт из-за стола на мою защиту. — Во втором, она тебе кто, что ти рычал как укушэнный?! Жэнщина красиво спросить надо.

— Здрасьте, — цедит гневно Соколовский. — Эта «женщина» сама не знает, чего хочет. Я отца её спросил и хватит.

— А-а, нэвэста воруэшь, — понимающе кивает Каха. — Молодэц, арёл!

Кот, словно и вправду ворует, хватает меня в охапку так стремительно, что я и слова не успеваю вставить. А потом мне становится не до разговоров, когда он бесцеремонно выносит меня на улицу, запихивает на заднее сиденье машины и мрачно блокирует двери.

Только едем мы почему-то не в сторону дома.