Глава 42

Адель сидела на кровати и задумчиво вертела клочок тончайшего золотого кружева, непроизвольно любуясь искусной работой. Крохотное плетение с плеча феи сколупнула пальцем Жози, задав вполне резонный вопрос: "Что это?". Действительно, что? Похоже, прав был Ритэр — в подарке дракона таился изящный подвох. Странно только, что подвох этот ни с того ни с сего обнаружился. Подобные следящие заклинания, как правило, полностью сливались с кожей носителя, оставаясь для него невидимками. И снять их без участия творца было попросту невозможно. А это, можно сказать, отвалилось само по себе. Не выдержало прохода через Игру? Или это Нир каким-то невероятным способом позаботился о своей невесте, как всегда, забыв поставить ее в известность? Впрочем, не важно! Скоро вернется Жози с обещанными бутербродами, надо использовать время с пользой!

От воспоминаний о завтраке, съесть который ей так и не удалось, Адель заметно скривилась. Как ни странно, трапезу испортил не привычно язвящий рыжий, и не ведьма, слишком пристально изучавшая его наглую физиономию, и даже не бесцеремонная зор-зара. Поесть и выпить чаю фее не дали пространные рассуждения Ирвина о недопустимости варварского обращения с дамами, чередуемые докучливыми расспросами на тему ее самочувствия после похищения. Особенно беспокоило рыцаря: не позволил ли зарвавшийся ящер себе чего-то совсем уж непростительного в отношении украденной дамы. Под аккомпанемент всех этих разглагольствований Аделаиде, невзирая на голод, кусок в горло не лез. Последней каплей стали уверения мужчины в том, что ей непременно надо отдохнуть пару дней, прежде чем ехать дальше. Тем более, заказанные им по почте пропуска все равно будут готовы не раньше послезавтра.

В конечном итоге девушка отодвинула от себя почти нетронутую еду и, сославшись на приступ мигрени, сбежала в свою комнату. Вернее в комнату Жози, поскольку отдельного номера ей само собой среди ночи никто заказывать не стал. Проводив фею и наскоро обсудив план дальнейших действий, ведьма снова пошла в обеденный зал, посулив скорое возвращение и провиант.

Адель подняла с полу сумку, которая была с ней во время вчерашних приключений, вытащила оттуда Мурзика и, поправив примятое ухо, усадила его на подушку. Затем вынула папку и погрузилась в изучение рисунков. Изображения с Ниром она отложила в сторону. В ту же стопку после недолгих раздумий отправились листы с физиономией Некроса и грустным личиком Иты. Портреты Маркуса тоже были признаны не слишком интересными на сегодняшний день, да и мужчина в мантии показался фее не сильно примечательным, особенно если учесть, что стоял он вполоборота и большая часть лица его находилась в тени. А вот изображения болотного хомы без сомнения требовали внимания. И не только надписями на листе, но и странными метаморфозами зверька.

"Трикки-терра… Тритэра? — подумала Адель, в который раз перечитывая надписи. — Похоже, Игру назвали в честь домашней зверушки рыжего. И зверушки ли?"

Девушка вздохнула, продолжая разглядывать содержимое папки. Ни рисунках не было никого даже отдаленно похожего на Двуликого. Зато последняя картинка в череде метаморфоз хомы весьма напоминала очертаниями скрюченную фигуру химеры.

— Трикки… Твегги… — прошептала фея. — Неужели Игрой управляет маленький пушистый зверек? Да нет, не может быть!

Звук приближающихся шагов отвлек внимание феи от ее трофея. Пнув ногой дверь, с подносом в руках в комнату ввалилась Жозефина:

— Знаешь, подруга, твоих поклонников впору отстреливать начинать! Из дальнобойного арбалета и о-о-очень тупыми болтами! Одного так точно! — поставив поднос на тумбочку, заявила ведьма. — Что ты там раньше говорила? Милый и порядочный? Первая любовь большинства твоих однокурсниц? Самый лучший темный маг, которого ты встречала? Ну-ну. Еще пол часа в обществе этого зануды и у меня на всю жизнь возникнет непреодолимое отвращение к белому цвету! Так что давай, пей свой чай побыстрее, пока твой рыцарь унылого слова под дверь не заявился стенать!

Адель согласно кивнула, послушно схватив чашку и сдобную булочку. Задерживаться в самом деле не имело смысла. Если не Ирвин со своей обострившейся заботой, то Ритэр с его неиссякаемыми запасами ехидства точно сорвет им все планы, придуманные ночью.