Глава 7

— Беллиссимо! — Кира, окинув меня взглядом, довольно хлопнула в ладоши. — Такая белла донна разобьет сердце любому…

— А не слишком откровенно? — я поправила вырез на декольте и который раз с сомнением посмотрелась в зеркало.

Этим платьем со мной поделилась Кира, когда, проведя ревизию моего гардероба, решила, что в нем нет ничего подходящего для похода в ресторан. Размер мы носили один, поэтому оно сидело на мне как влитое, красиво облегало фигуру, и цвет был приятный, как раз для летнего вечера — нежный персик. Даже длина — на ладонь с небольшим выше колена — меня вполне устраивала. Но вот декольте… Мне все время хотелось прикрыть грудь или накинуть сверху кофточку.

— Ты еще водолазку надень! — проворчала подруга, насильно убирая мои руки от выреза. — И чего там тебе смущаться? Грудь обычная, ничего бесстыдно выдающегося или вываливающегося. И воздух вместо нее там тоже не гуляет… Я бы, вообще, еще бюстик с пуш-ап надела, для большей рельефности, так сказать, и ложбинку посексуальней сделать, чтоб итальяшки слюнками истекли…

— Это деловая встреча, — напомнила я Кире, — а не проект «Холостяк»…

— А вот тут ты зря… — со смехом протянула та. — Открытые коленки и заметные округлости отлично способствуют взаимопониманию, в том числе и на деловых переговорах… И в качестве бонуса можно как раз-таки отхватить себе симпатичного холостяка…

— Слушай, — я внезапно рассердилась, — мне уже надоели твою шуточки об одном и том же… Сейчас вообще никуда не пойду… И плевать на эти чертовы пятьсот евро! После твоих разговоров чувствую себя какой-то девушкой из эскорта, честное слово! Уже жалею, что во все это ввязалась. И не без твоего участия, кстати!

— Ой-ой, — Кира ничуть не обиделась, лишь насмешливо покачала головой. — Потом еще спасибо скажешь…

Я не успела ей ответить: на тумбочке залился трелью мой телефон. Артем Викторович, кто ж еще…

— Ты уже готова?

— Почти, — ответила, гневно сверкая глазами в сторону Киры, строящей мне рожицы.

— Тогда подходи ко мне.

— А, может… — я собралась предложить иное место для встречи, но Артем Викторович уже отключился. — Черт…

— Ваши туфельки, Золушка, — подруга уже подоспела с парой обуви — открытыми белыми босоножками на высоком серебристом каблучке. — Одну потерять не возбраняется… И к полуночи можете не спешить. Фея-крестная со всем справится сама.

— Давай свои туфельки, фея-крестная, — я забрала у нее обувь. — И не забывай мне отзваниваться хотя бы раз в час… Макс, — обернулась потом к сыну, который с увлечением смотрел мультики, — слушайся во всем Киру. Веди себя хорошо.

— Ага, — кивнул тот, не отрываясь от мельтешащих в телевизоре картинок. Удивительное дело, как дети легко привыкают к чужому языку. Вот те же мультики шли на испанском, и Максимку это нисколько не смущало. Я уже не говорю о том, как он без проблем общается с детьми из других стран.

— Может, поцелуешь маму перед отходом? — спросила его с усмешкой.

Сына не нужно было просить дважды. Он крепко обнял меня, чмокнул в щеку и… тут же вновь погрузился в рисованный мир мультфильма.

— Идите уже, мама… — Кира кивком показала на дверь.

— Иду, иду… — вздохнула я, застегивая босоножки.

Затем еще на минуту задержалась у зеркала, пройдясь расческой по распущенным волосам. Поправила макияж…

— Подожди-ка, — подруга подскочила сзади и пшикнула на меня несколько раз духами.

— Кира, хватит!.. — я помахала рукой, разгоняя сладкое облако.

— А вот теперь точно иди, — удовлетворенно протянула та, подталкивая меня к дверям.

— О! — встретил меня Артем Викторович на пороге своего номера. И после моего вопросительного взгляда пояснил свой возглас: — Просто непривычно видеть тебя с распущенными волосами. А то все время эта… Как там ее? Гулька на голове… Да, и выглядишь отлично, — он улыбнулся и пригласил войти. — Я сейчас…

Сегодня Артем Викторович вновь облачился в костюм, правда, не такой строгий, как на свадьбу: из светлой, похожей на хлопок или лен ткани, легкая помятость которой говорила не о небрежности носителя, а о ее качестве и дороговизне. Рубашка в этот раз осталась в игноре, ее место заняла однотонная, цвета хаки, футболка с завышенной горловиной.

Артем Викторович скрылся в спальне, я же осталась в нерешительности стоять посреди гостевой комнаты. Неожиданно входная дверь открылась без стука и на ее пороге появилась пожилая блондинка, высокая, сухопарая, в экстравагантном синем платье, украшенным шейным платком в оранжево-желтых тонах. Волосы, постриженные под короткое каре, были уложены волосок к волоску, глаза густо подведены черным, на губах отливала перламутром коралловая помада.

Мы с ней удивленно переглянулись, но в комнату как раз вернулся Артем Викторович, и женщина сразу же обратилась к нему:

— Тема, у тебя не найдется сигаретки? — ее голос оказался низким и чуть скрипучим.

— Я уже полгода как бросил курить, Гера, — с едва заметным раздражением отозвался тот. Внезапное появление этой женщины явно смутило его. — А ты продолжаешь стрелять у меня сигареты. Позвони в бар или на ресепшен, и тебе принесут все что ты желаешь, прямо в номер. Если не хочешь спуститься туда сама… Будто в первый раз, честное слово…

— А чего это ты меня гонишь? Я и так редко тебе надоедаю, — хмыкнула та, при это она с интересом поглядывала в мою сторону.

— Гера, познакомься, это Вита, — поспешил представить меня Артем Викторович. — Вита, это моя бабушка Гертруда Марковна.

Бабушка? Та самая неординарная дама, о которой судачили девчонки в столовой и на кухне? А она и вправду необычная особа. И имя… Как бы не ошибиться с ним.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, одновременно желая провалиться сквозь землю: уж очень испытывающий взгляд был у этой Гертруды Марковны. Да и ситуация вырисовывалась какая-то двусмысленная.

— Добрый… — протянула она, продолжая смотреть только на меня. — Сегодня вернетесь? Или раньше завтрашнего утра не ждать?

Она это у меня интересуется, что ли? И что подумала? Что мы с Артемом Викторовичем на свидание идем?

— Нет, вы не так поняли, — испугавшись недопонимания, торопливо заговорила я, — мы идем на деловую встречу. С партнерами Артема Викторовича. Я буду переводить с итальянского. А, вообще, я горничная, — зачем-то уточнила в конце.

— У меня переговоры с итальянцами, — добавил нехотя ее внук.

— Ясно, — отозвалась Гертруда Марковна, и в тоне ее проскочили знакомые беззаботные нотки Артема Викторовича. Подозрительно беззаботные. — Тогда хорошо провести время… Вернее, переговоры. А я тогда, пожалуй, закажу себе пару коктейлей в номер… В бар идти не хочу, сегодня там за стойкой зануда. С ним не поговоришь ни о чем… С телевизором и то веселей общаться. Ах, да, Тема, — уже в дверях спохватилась бабушка, — я решила переехать на этот этаж, в номер по соседству… А то мне на третьем что-то не нравится…

— Ты же боишься высоты, — взгляд Артема Викторовича выражал скорее усталость, чем удивление или недовольство.

— Надо начинать бороться со своим страхами, — кокетливо усмехнулась Гертруда Марковна и подмигнула, только не внуку, а почему-то мне.

— Да уж, семьдесят девять лет — самое время для того, чтобы начать бороться со страхами, — сыронизировал Артем Викторович, провожая ее глазами. Потом же обернулся ко мне: — Ну что, идем?

— Да, только давайте выйдем из отеля порознь, — набралась смелости предложить я. — И встретимся где-нибудь не у входа. Не хочется, чтобы нас неправильно поняли, если вдруг кто увидит…

— Давай порознь, — с усмешкой согласился он. — Тогда жди меня за углом, у кофейни…

Я кивнула и вышла первой.

По закону подлости на пути к выходу мне то и дело попадались знакомые, и каждый считал своим долгом высказать мнение о моем непривычно нарядном образе, и, конечно же, задать вопрос, уж не на свидание ли я собралась. Оставалось надеяться, что, по той же роковой случайности встретив следом за мной Артема Викторовича, чей вид также был далек от повседневного, никто не сопоставит эти факты и не сделает ненужных выводов.

Автомобиль Артема Викторовича, красное ауди, появился в назначенном месте почти в ту же минуту, как туда добралась я. Похоже, ему все же не хватило терпения выдержать интервал, и он покинул номер почти сразу за мной.

— Прошу, — он перегнулся через сидение и открыл мне дверцу. Я воровато оглянулась, в последний раз проверяя, не видит ли нас кто, и заняла место рядом с ним.

— Крышу убрать? Или не любишь кататься с ветерком? — Артем Викторович пребывал в чересчур хорошем настроении и, по всей видимости, совершенно не переживал по поводу предстоящих переговоров.

На его вопрос ответить было трудно: в кабриолетах мне еще не доводилось ездить, поэтому я лишь неопределенно пожала плечами, оставив выбор за ним. Однако мое молчание, по всей видимости, воспринялось как отказ, поскольку крыша осталась на месте, зато сразу включился кондиционер, а следом чуть ли не на полную громкость заиграла магнитола. Стиль музыки удивил. Почему-то мне казалось, что Артем Викторович предпочитает слушать что-то из клубной попсы или даже хип-хопа, сейчас же салон машины заполняли звуки блюза или чего-то похожего на него.

Всю дорогу до Барселоны мы почти не разговаривали. Артем Викторович все время смотрел на дорогу и тихо подпевал или постукивал пальцами по рулю в такт мелодии, я же, откинувшись на спинку сидения, наблюдала за пейзажем, проносившимся за окном. Странно, но это молчание между нами не давило и не создавало какого-то напряжения, вызывая неловкость. Наоборот, на меня внезапно нашло необычайное спокойствие и расслабленность, будто так все и должно быть. И эта дорога, и музыка, и даже мужчина, находившийся за рулем, — в какой-то миг все это показалось слишком естественным, отчего даже стало страшно. И я вновь занервничала, прогоняя от себя ненужные мысли и ощущения. Благо, мы уже подъезжали к Барселоне, и можно было переключиться на размышления о встрече с итальянцами.

— Готова? — поинтересовался Артем Викторович, заруливая на парковку.

— Да, — коротко отозвалась я.

— Придется немного пройти до ресторана. Он находится почти в центре, а там пешеходная зона… — предупредил Артем Викторович, когда мы вышли из машины.

В центре, так в центре… Разве что на каблуках не очень удобно идти по брусчатке, все время приходится следить, чтобы не попасть в зазоры между плитками. Однако до ресторана добрались быстро и без приключений.

— Это совершенно не пафосное место, — сказал Артем Викторович, когда мы оказались почти на подходе к нему. — Скорее, очень демократичное. Не то что ресторан в нашем отеле… — тут он усмехнулся. — Здесь даже можно танцевать и заказывать музыку…

На мой взгляд, последняя информация была лишней: о танцах я даже и не думала. А вот отсутствие пафоса в заведении радовало: Андрей любил водить меня по «элитным» местам, мне же всегда было нелегко абстрагироваться от всей этой напускной важности и гламурной шелухи.

Наш столик, с двух сторон огражденный диванчиками с высокими спинками, оказался в дальнем углу и почти был скрыт от посторонних взглядов. Мы пришли чуть раньше назначенного времени, а вот итальянцы оказались чересчур пунктуальны, появившись минута в минуту. Их было двое: один — плотный мужчина с седеющими висками, в строгом деловом костюме, второй — помоложе, с удлиненными вьющимися волосами, собранными хвост, и в цветной летней рубашке, выпущенной поверх светлых льняных брюк. Оба широко и белозубо улыбались и шумно приветствовали нас с Артемом Викторовичем.

— Это Вита, моя помощница, — представил меня начальник. — Она прекрасно знает итальянский…

— Со словом «прекрасно» вы погорячились, — тихо по-русски сказала я ему, и тут же перешла на язык потенциальных партнеров: — Рада познакомиться, синьоры.

— Франческо Васкони, — представился ответно кучерявый и, проворно ухватив меня за руку, запечатлел на ней поцелуй. Я же мысленно порадовалась, что здесь нет Киры, иначе она бы сразу же приступила к сводничеству.

Его спутник Марко Росси повел себя более сдержанно, лишь опалил меня жарким взглядом и подарил восторженную улыбку. Впрочем, Кира бы и из этого сделала далеко идущие выводы. Спасибо Артему Викторовичу, он быстро переключил внимание на себя, предложив поскорее сделать заказ и, не откладывая, приступить к обсуждению интересующей всех теме. Поскромничать в выборе блюд он мне не дал, заказал все для меня самолично, только вскользь уточнил мои предпочтения. Мне же лишь удалось мимолетом взглянуть на цены, и демократичность этого заведения сразу стала для меня под вопросом.

Сами переговоры заняли немного времени, правда, их результат пока остался неясен: итальянцы обещали обдумать предложение Артем Викторовича и сообщить о своем решении в ближайшую неделю. Зато потом началось более неформальное общение, которое как-то незаметно сосредоточилась на моей персоне. Не могу сказать, что мне это досаждало, но и большого восторга не вызывало. В какой-то момент я решила честно последовать наставлениям подруги и все же попытаться разглядеть в одном из «синьоров» мужчину, но потерпела фиаско. Ни говорливый Франческо, ни его более молчаливый друг Марко не вызвали никакого волнения в моем сердце. И теперь я могла со спокойной совестью держать ответ перед Кирой, объяснив ей, что сделала все от меня зависящее. Правда, Франческо, например, не догадывался о моих выводах в свой адрес и пошел в новое наступление, пригласив меня на танец. А вот к этому я точно не была готова и в первую секунду чуть было не отказалась от предложения, но правила приличия все же взяли вверх, и мне пришлось последовать за ним на небольшой пятачок у сцены с музыкантами, по-видимому, выделенном как раз для таких редких танцующих пар, как мы.

Весь танец Франческо сыпал комплиментами, порой такими, что заставлял меня краснеть, шутил и звал к себе в Италию, желая познакомить со всей своей многочисленной семьей, включая некую тетю Лючию, которая непременно пришла бы от меня в восторг. Полагаю, услышь это Кира, она уже одевала бы на меня фату. Поэтому было вполне очевидно, что я мечтала поскорее покончить с этим танцем и вернуться на свое место, а еще лучше вовсе отправиться назад в отель. Даже начала искать глазами Артема Викторовича, надеясь, что он разделит мои стремления, но за столиком почему-то сидел один Марко, моего же спутника нигде не было видно. Отошел куда-то? Может, в туалет или покурить? Хотя, нет, он же не курит… Тревоге поддаваться было пока рано и глупо, нужно было еще подождать, мало ли… Не бросит же он меня тут одну, в самом деле?

Когда же наконец зазвучала новая мелодия, я уже было выдохнула с облегчением, как вдруг кто-то положил мне сзади руку на плечо.

— Теперь моя очередь танцевать с моей помощницей, синьор Васкони, — раздался жизнерадостный голос Артема Викторовича, мое же сердце екнуло и забилось в разы чаще. — Надеюсь, вы будете не против?

Франческо, может быть, и был против, но виду не подал. Отступил с улыбкой в сторону, предложив занять свое место.

— Просто посмотрел на вас с Франческо, и тоже захотелось потанцевать, — Артем Викторович переместил одну ладонь мне на талию, а в другую взял мою руку. И только потом с опозданием поинтересовался: — Ты же не против?

— Похоже, мы уже танцуем, — улыбка возникла невольно, но я быстро погасила ее.

Артем Викторович тоже чуть улыбнулся и как-то незаметно сократил расстояние между нами, оказавшись почти вплотную ко мне. Сейчас наша близость была на грани: вроде еще в рамках приличия и танца, но достаточно одного неловкого движения, чтобы она оказалась нарушена.

— Тебе не кажется, что Франческо слишком навязчив? — как бы между делом поинтересовался Артем Викторович, глядя куда-то в сторону. — Ты не устала от его повышенного внимания? Или он тебе понравился?

— По правде говоря, я вообще несколько устала, и от Франческо в том числе, — призналась я, проигнорировав последний вопрос. Прозвучало немного грубо, но зато сказала то, что реально сейчас чувствовала.

— Сбежим? — в ту же секунду последовало предложение.

— Сбежим? — я посмотрела на него с сомнением: шутит?

— А почему бы и нет? Тебе все надоело, мне надоело. Зачем себя мучить?

— Но ведь есть деловой этикет и… — начала было я, но Артем Викторович недослушал меня, привычно хмыкнув.

— Все деловые вопросы мы уже решили, — сказал он. — А дальше начинается никому не нужное панибратство. Так как? Сбегаем? И не волнуйся за приличия. Я все обставлю в лучшем виде. Если не хочешь больше с ними общаться, можешь подождать меня на улице.

На самом деле идея была заманчивая, в том числе касаемо того, чтобы избежать общения с Франческо, который явно меня так просто не отпустит.

— Но там осталась моя сумочка, — с досадой вспомнила я.

— Я заберу ее, — Артем Викторович улыбнулся, жестом показал, чтобы я уходила, а сам направился к столику.

Ждала я его недолго. Вернулся он буквально через минут пять и протянул мне сумку.

— Все в порядке. Расстались хорошо, пообещали созвониться в ближайшие дни, — отчитался Артем Викторович.

— Спасибо… — я забрала сумочку и накинула ее ремешок на плечо. — Так мы уходим?

— Давай немного прогуляемся, — предложил Артем Викторович. — Хочу, чтобы выпитое вино немного выветрилось. Ты ведь сама не позволишь мне сесть за руль в таком состоянии?

— Давайте прогуляемся… — согласилась я, почти не колеблясь. Самой вдруг захотелось пройтись и освежить голову после душного шумного ресторана. К тому же я недавно разговаривала с Кирой, и она успокоила меня, что Максимка уже заснул, а значит, можно немного расслабиться и не спешить.

— Кстати, не хочешь посмотреть на шоу фонтанов? Ты была на них раньше?

— Нет, не довелось, хотя много слышала…

— Значит, нужно исправить это недоразумение, — воодушевленно отозвался Артем Викторович. — Тем более уже почти стемнело, а это лучшее время для такого представления… Пойдем, тут недалеко.

— Идем… — я сама удивились той легкости, с которой снова согласилась на его предложение. Правда, потом спохватилась и добавила: —…те.

— А вот последнее было зря, — насмешливо покачал головой Артем Викторович. — Давай уже обходиться без этих «те» и Артемов Викторовичей. Можно обращаться ко мне просто по имени? И не на «вы»?

— А как же субординация? — уточнила я, пока еще не зная, как реагировать на такую просьбу.

— Ненавижу это слово, — поморщился он. — И кому вообще нужна эта субординация?

— В первую очередь, вам, как директору и руководителю. Чтобы подчиненные видели дистанцию между собой и вами. Иначе некоторые могут переходить рамки дозволенного. В общем, сесть вам на шею, — усмехнулась я.

— Ты тоже можешь сесть мне на шею? — Артем Викторович скептически приподнял одну бровь.

— Нет! — отозвалась я молниеносно.

— Тогда в чем дело? Мы ведь говорим о тебе. Если ты не собираешься пользоваться ситуацией, почему не можешь обращаться ко мне просто «Артем»? Неужели я такой старый и солидный, чтобы к моему имени нужно прибавлять «Викторович»? И, вообще, ты еще не отработала пятьсот евро…

Переход был таким внезапным, что я остановилась и ошеломленно на него посмотрела.

— Это вы о чем?

— Я не заплачу тебе этих денег, если ты продолжишь обращаться ко мне по имени-отчеству, — нагло ухмыльнулся он.

— А это уже шантаж, — я возмущенно передернула плечами, хотя в груди все заклокотало от приближающегося смеха. — И невыполнение договора…

— Ну и отлично, сэкономлю пятьсот евро, — продолжал подначивать меня Артем Викторович.

— Обойдусь и без этих пяти сотен, — я переняла его тон. — Подумаешь… А еще лучше уволюсь… Не хочу работать под начальством такого самодура.

— Самодура, значит? — хохотнул он. — Тогда в заявлении на увольнение не забудь указать причину: уклонение от распоряжений директора. Или я его не подпишу…

— Как скажете, Артем Викторович, — его имя я произнесла специально с нажимом.

— Ну хорошо, — протянул он. — Давай пойдем на компромисс. Оставляем пока «вы», а «Викторович» убираем. Как тебе?

Я протянула ему руку ладонью вверх:

— Вначале пятьсот евро.

— А ты, оказывается, такая… меркантильная, — тот подозрительно прищурился, но портмоне достал.

— Беру пример с вас, Артем Викторович, — вернула ему «комплимент».

Банкноты, которые почти уже легли мне в ладонь, были быстро забраны назад.

— Викторович?

— Артем, — повторила я через силу.

— Так-то лучше, — евро возвратились ко мне, а улыбка Артема Ви…, просто Артема, приобрела оттенок самодовольства. — Теперь можно отметить это дело мороженым.

Он бесцеремонно взял меня за руку, как раз ту, в которой я до сих пор сжимала полученные деньги, и потянул к уличному лотку, как по заказу появившемуся на нашем горизонте.

— Какое любишь? — спросил, рассматривая емкости с мороженым. — Нет, давай угадаю. Шоколадное, ванильное, кофейное…

— О, нет, только не кофейное! — запротестовала я.

— Тогда черничное. Или вишневое?

— Черничное, — выбрала, подумав, и через минуту получила рожок с тремя ярусами разноцветных шариков. — Спасибо…

Не успели мы отойти от лотка и приступить к поеданию мороженого, как к нам подбежала парочка туристов и попросила сфотографировать их. Артем Викторович охотно согласился на их просьбу, вручил мне на хранение свой рожок и приступил к фотосессии. Пока счастливые туристы принимали бесчисленные позы перед объективом камеры, я успела съесть почти половину мороженого. Наконец Артем Викторович отдал им фотоаппарат, но отходить от них не спешил. Вместо этого о чем-то начал с ними переговариваться, после чего они уже вместе направились ко мне. По пути он достал свой телефон, что-то понажимал в нем и тоже отдал туристам. А в следующую секунду оказался около меня, обняв за талию, притянул к себе и скомандовал:

— Улыбаемся…8c847c

Улыбки у меня, естественно, не вышло, зато изумления на лице было хоть отбавляй. Что и запечатлела камера его телефона.

— И зачем вам это фото? — спросила я с долей возмущения.

— А зачем вообще делают фото? — Артем Викторович с удовлетворенной ухмылкой рассматривал наше с ним изображение. — На память…

— А я думала, для коллекции. Или же для нового ролика, который покажут на вашей следующей свадьбе, — я произнесла это неожиданно едко, чему сама неприятно удивилась. Прозвучало как-то двусмысленно, будто я ревную.

Артем Викторович впервые ничего не ответил. И даже стер улыбку с лица. Вернул телефон в нагрудный карман пиджака и сказал:

— Пошли быстрее, шоу вот-вот начнется.

Он забрал свое мороженое и пошел вперед, вынуждая меня догонять его. Я мысленно отругала себя за несдержанность: и кто меня за язык дернул? Сама же говорила ему, что не собираюсь осуждать, а теперь вот сболтнула такое.

Площадь Испании, в центре которой располагался знаменитый фонтан, уже была заполнена туристами, ожидающими начала светомузыкального представления.

— Подойдем поближе или, наоборот, заберемся повыше, на лестницу? — к Артему Викторовичу вернулось его прежнее хорошее настроение, и я тоже повеселела.

— Поближе, — ответила я.

— Тогда придется потолкаться, — он снова взял меня за руку и повел к самому фонтану, вокруг которого и вправду было не протиснуться.

Мы успели найти подходящее место всего за считанные секунды до того, как раздались первые аккорды музыки, и в такт им вверх устремился водный каскад. Зрелище действительно оказалось потрясающим. Классические симфонии, знаменитые оперные арии, современная музыка и саундтреки к известным фильмам гармонично чередовались между собой, и в ритме их звучания причудливо изгибались, танцевали, точно живые, переливаясь сотнями оттенков, струи воды.

Представление закончилось около одиннадцати. Увидев, который час, я занервничала: не думала, что так задержусь в Барселоне.

— Мы уже можем ехать? — спросила я Артема Викторовича.

— Да, я уже трезв как стеклышко, — улыбнулся тот. — Осталось дойти до парковки…

Дойти до парковки… Легко сказать. За время столь длительного стояния на каблуках, ноги ныли и не желали идти быстро. А еще, кажется, натерлась пятка. Заметив, что я прихрамываю, Артем Викторович остановился и предложил, пряча усмешку:

— Если так больно, могу понести тебя на руках.

— Нет, спасибо, — поспешно отозвалась я. — Как-нибудь сама…

— Тогда снимай обувь и иди босиком. Зачем мучиться?

Я замерла в нерешительности. Избавиться от туфель, что сейчас стали для меня настоящими кандалами? Звучало заманчиво… Но разгуливать босиком в центре Барселоны? Как-то не комильфо…

— Да никто на тебя не будет смотреть! — словно прочитав мои мысли, вздохнул Артем Викторович. — И темно уже…

«Ну и к черту!», — решила я и уже без всякого сомнения стянула с себя босоножки. Блаженство… Я даже прикрыла глаза, наслаждаясь легкостью в ногах.

— Лучше? — спросил, улыбаясь шире, мой спутник.

— Лучше, — подтвердила я, тоже не пытаясь скрыть улыбки.

Я шла босиком по нагретому за день тротуару, размахивала босоножками и думала о том, что чувствую себя сейчас как никогда свободно. Удивительное дело, но при Андрее, муже, я ни за что бы не посмела сделать такое, а при Артеме Викторовиче, по сути, чужом мне человеке, не испытывала никакого смущения. Странное чувство. Странное, но приятное…

В Плайя-де-Аро мы вернулись далеко за полночь. Я снова попросила Артема Викторовича высадить меня, не доезжая до отеля, но не будь-то он, если бы не выкинул что-нибудь свое. В результате оставшиеся двести метров он медленно ехал за мной, объясняя это тем, что не может не провести девушку до дома. Я уже не противилась этому и не спорила, пустив все на самотек. И даже задержалась у входа в отель, что помахать ему на прощание рукой…