Глава 29

Мы опять тряслись в экипаже.

Я, Рассел и Кристофф.

Меня брать не хотели, но я настояла. Раз местный король собрался торжественно почить, это не повод откладывать нашу с ним беседу.

Назовите меня циничной стервой, но он был сам виноват, что дело дошло до революции.

– Как это произошло? – спросил Бэдфорд. – Нападавших поймали?

Кристофф скривился.

– Не совсем поймали… – протянул он. – Собрали то, что от них осталось.

– Вы изверги! – не выдержала я. – Неужели было сложно не калечить людей, вы могли задержать их, допросить, узнать требования…

– Выслушивать требования от трупа… – Кристофф зло посмотрел на меня. – Прежде чем обвинять, вы могли бы узнать, что произошло. Эти люди… Хотя это не люди – чертовы крысы-оборотни. Отец как раз покидал одну из спален фавориток, когда произошел подрыв коридора, по которому он передвигался. Эти крысы…

У Рэкшора даже кулаки сжались.

– Подорвали сами себя? – догадалась я.

– Да. Себя, несколько коридоров, множество невинных людей. Начался пожар, паника…

– Можешь не продолжать дальше, – прервал Бэдфорд. – Отец хотя бы в сознании?

– Пока да… Но что будет дальше, неизвестно. Точнее, известно. – Рэкшор отвернулся, и я увидела, как нервно дернулся его кадык, будто мужчина сглатывал тяжелейший ком в сухом горле. – Лекари не дают шансов, у них не выходит остановить кровь. Они делают все, что возможно, но…

Он умолк, а мне вдруг стало его действительно жалко.

Кристофф выглядел потерянно, я вспомнила, что именно он значился главным претендентом на престол, но, похоже, близость перспективы получения власти не особо его радовала.

Мы въехали на территорию дворца, уже издалека стало видно, как сильно пострадало здание. Левое крыло было частично разрушено, а из окон до сих пор валил дым.

– Надеюсь, мы успеем, – произнес Рэкшор, когда карета остановилась у одного из зданий недалеко от конюшен.

Выглядела постройка отнюдь не по-королевски, скорее, как дом для прислуги.

– Пришлось перевести отца сюда, – пояснил Кристофф. – Во дворце до сих пор небезопасно.

Он толкнул одну из неприметных дверей и проскользнул внутрь, мы с Бэдфордом последовали за ним.

Похоже, я не ошиблась, предположив, что это был дом для прислуги. Хоть сейчас здесь царила тишина, но повсюду осталось развешанное белье, сушились чьи-то грязные башмаки, витал запах навоза и пота.

– Ты оставил отца здесь? – не поверил своим глазам Рассел. – Не нашлось места почище?

– Я оставил отца там, где будут меньше искать. – Кристофф подошел к очередной двери и постучался хитрой комбинацией из рваного ритма.

Изнутри раздались шаги, щелкнули замки, дверь открыли.

– Это ты… – раздался облегченный женский вздох. – Проходи…

Открывшая нам оказалась леди лет сорока с надменным взглядом, осанкой царицы и взглядом коршуна. Ее черный дорогой наряд резко контрастировал с абсолютно белыми волосами, будто первый снег, а короткий надменно-брезгливый взгляд на Бэдфорда тут же расставил все по местам.

Сразу видно, кто тут чей родственник.

– Не нужно было приводить его сюда, сын, – бросила она Кристоффу. – Король распорядился четко – только официальные наследники и особо приближенные. Это отребье ни то ни другое…

Рассел равнодушно скользнул взглядом по беловолосой, фыркнул:

– Я тоже не рад видеть вас, леди Рэкшор. Еще б вас не слышать, стало бы совсем отлично.

– Отставить! – почти рявкнул на этих двоих Кристофф. – Нет времени. Отец еще в сознании?

Леди Рэкшор опустила взгляд.

– Пока да… но лекари говорят: ему осталось недолго. Слишком много крови он теряет…Скоро ты займешь его место.

Я косо зыркнула на эту мадам. Хоть и говорила она с якобы скорбью, но я видела, как блеснули ее глаза.

Вот стервятница!

В этот момент дамочка заинтересовалась и мной.

Посмотрела изучающе, прищурилась, тугая волна магии отделилась от нее и небрежно коснулась меня.

– А вы еще кто? – спросила она, и в голосе появились опасные нотки. – Кристофф, кто это? Только не говори, что твой отец нагулял еще одну бастардку. Что за дом?

Рэкшор еще не успел открыть рот, как ответила я.

– Дом Динозавров, и если вы, леди, еще раз попытаетесь меня прощупать магией без разрешения, голову откушу!

Заискивать перед мамашей блондинчика я не собиралась, тем более если король и в самом деле собирался отправиться к руркам, времени у меня тоже оставалось не много.

– Где ваш отец? – спросила я озираясь. – Его тут нет. А мне надо с ним поговорить.

– Нашли время… – Кристофф подошел к одной из стен и отодвинул несколько досок. – Думаете, это подходящий момент для аудиенции?

– Самый что ни на есть, – отозвалась я. – Может, на краю гибели до вашего отца дойдет, что он был неправ и надо что-то менять.

– Пройдет несколько часов, и менять будет уже другой король… – мрачно ответил Рэкшор. – И если это буду я…

Договорить он не успел, я отодвинула его плечом и скользнула в черную темноту за досками.

Там оказались узкий лаз и лестница, ведущая вниз, пришлось около трех метров пробираться на ощупь, прежде чем нашла еще одну дверь и толкнула ее.

Яркий свет ударил по глазам, пришлось даже зажмуриться.

– Анна?.. – раздался удивленный голос, я обернулась и узрела Алмура. – Анна… – Он кинулся ко мне и принялся рыдать у меня на плече. – Горе-то какое. Это так ужасно, меня позвали сюда, чтобы снять мерки для последнего костюма…

Где-то между нами запищала прижатая Шуша.

– И вам здравствуйте, Вильгельм. Рада видеть, хоть и повод нерадостный. – Я с усилием оторвала модиста от себя и принялась озираться по сторонам.

Тайная комната, припрятанная под откровенным сараем, была обставлена почти по-царски.

Большая кровать, возле которой теперь хлопотали незнакомые мне люди, наверное, лекари, и много света, так много, что были видны лица всех собравшихся.

Их оказалось не так много: Алмур, Кристофф и Бэдфорд, зашедшие за мной, еще несколько мужчин в возрасте, стоящие у стен, и рыдающая девица с огромным животом.

Она сидела в самом углу и украдкой вытирала слезы – я же сделала вывод, что это очередная фаворитка, которая сейчас не просто рискует остаться не у дел, но и жизни лишиться.

Кого она носила под сердцем? Очередного бастарда-конкурента? Интересно, как с ней поступит Кристофф, когда корона ляжет на его голову?

Не Рэкшору ли принадлежала фраза в отношении нерожденного ребенка Бэдфорда: «Нет ребенка – нет проблем. Я и Эшли предлагал зарыть в канаве, но отец не позволил». Если все обстояло в действительности так, то король мог быть не совсем безнадежен в своем великодушии.

Я сделала робкий шаг к кровати, лекари, суетящиеся вокруг, недовольно на меня зыркнули.

– Это еще кто? – раздался за спиной голос, говорил один из незнакомых мужчин. – Кто ее сюда привел?

– Я. – Бэдфорд отвечал спокойно и даже продолжал что-то говорить, но я его уже не слышала.

Мой взор был полностью прикован к умирающему на кровати. Даже ком тошноты подошел к горлу, таким неприятным оказалось зрелище.

Лицо короля когда-то было красивым, такой же черноволосый, как и Рассел, с тем же разрезом глаз, острыми чертами лица, но сейчас изуродованный острыми осколками.

Правой руки не осталось… Вместо нее нечто изломанное, иссеченное, кровоточащее, с разорванными связками.

То же самое с правой ногой…

– Ему осталось мало… – произнес один из лекарей. – Эти раны несовместимы с жизнью, а наша магия не в силах затянуть подобные травмы. Мы пробовали срастить кости, но там же месиво… Одни осколки.

Я сделала еще один шаг к кровати, упрямый, но все же шаг.

– Я должна поговорить с ним.

– Рье, король не может разговаривать, вы разве не видите? – Один из мужчин перегородил мне путь, но я обошла его и присела возле кровати напротив лица умирающего.

– Мне сказали, что вы самый сильный менталист в этом мире, – произнесла, глядя в глаза этому человеку. – Только вы способны прочесть мысли через те щиты, которые стоят на моем разуме.

В комнате повисла тишина, а я продолжала:

– Выйдет слишком долго, если я стану вам объяснять словами, кто я и зачем пришла. Но я могу помочь… может, не вам, но вашему миру. Прочтите, что я думаю… Я хочу, чтобы вы поняли…

– О чем она лепечет? – позади все так же возмущалась леди Рэкшор. – Уведите отсюда эту сумасшедшую, король должен объявить наследника.

Наши взгляды с отцом Рассела пересеклись, с огромным усилием он поднял здоровую левую руку и коснулся моей щеки.

Мир вокруг померк, совсем как пару дней назад, когда я попробовала треклятый мед.