Глава 10

Утро началось со стука в дверь.

Я еще сны видела, когда кто-то настойчиво забарабанил, лишая всякой надежды выспаться.

– Кто? – вяло отозвалась я, открывая один глаз. За окном покоилась кромешная тьма, и ни на какой рассвет даже намека не было.

– Рьина Томпсон, откройте, – раздался требовательный голос.

Пришлось вставать, отодвигать придвинутый стул, отпирать щеколду и выглядывать наружу.

– Доброе утро, – мрачно поздоровалась я, осматривая хозяйку.

Та стояла на пороге с двумя огромными коробками в руках.

– Посторонитесь, – властно распорядилась она, проталкиваясь в комнату. – Не видите, мне тяжело.

Пришлось отходить в сторону, попутно протирая глаза.

Рьина вошла, деловито осмотрелась и сгрузила коробки на кровать, только после этого обернулась и поглядела на меня.

Цокнула языком.

– Приличные рье спят в ночной рубашке, – выдала она, оглядывая мою полуголую натуру в трусах и топе.

– Что есть, в том и сплю, – не видя смысла особо оправдываться, ответила я.

– Вот именно поэтому я тут. – Рьина принялась деловито открывать коробки. – Если Бэдфорд думает, что я позволю позорить свое имя, – он ошибается. Я ни за что не отпущу вас во дворец в том виде, в котором вы, Анна, разгуливаете по городу.

От удивления мои брови поползли вверх.

– Что вы на меня так смотрите, – продолжала старушка. – Я не хочу, чтобы все потом судачили о том, кого я впустила в дом. Не позволю!

Голос ее возвысился и даже отразился легким эхом от потолка.

Рьина вытащила из коробки светло-серое платье и протянула мне.

– Считайте, с моего плеча. Покупала себе десяток лет назад, ради одного важного приема. Наряд почти новый.

Шок – больше нечего сказать. Вот уж откуда не ждала милости, так от Томпсон.

– Но размер… – нерешительно промямлила я.

– Должен подойти. Я, может, чуть шире в бедрах и груди, но рост у нас одинаковый. Лишнее подколем булавками. В любом варианте это лучше, чем ваше протертое и перелатанное платье.

Спорить с очевидным было глупо, я лишь растерянно промямлила:

– Спасибо.

– Не за что! – то ли рявкнула, то ли осекла меня женщина. – Что стоите? Надевайте быстрее, я еще должна заплести вам волосы. Во дворце не терпят растрепанных особ.

Под бдительным взором рьины пришлось начать примерять платье. Может, модным его назвать было и нельзя, но приличным – безусловно. Приличнее просто некуда.

Серый цвет, аккуратная вышивка, много пуговиц под самый ворот и крой, исключающий даже мысли, что у обладательницы такого платья где-то под ним имеются вторичные половые признаки.

Грудь кроме ворота прикрылась огромным кружевным жабо, а юбка была куда свободнее, чем моя предыдущая, в которой иногда казалось: пара шагов, и она окончательно расползется по швам.

– Ну вот! Другое дело, – довольно оглядывая меня, произнесла старушка. – Теперь теплые чулки и перчатки.

Она достала их из другой коробки и тоже вручила мне.

– Только с обувью не помогу, у меня нога меньше. Впрочем, думаю, этого уже будет достаточно.

Она усадила меня за зеркало, а после долго колдовала над моими волосами.

Я боялась, что она опять примется за свое, начнет отпускать колкости про нечесаные патлы (что неправда), но и тут Томпсон удивила. Плела мудреные косы молча, лишь изредка больно натягивая ту или иную прядь, чтобы крепче держалась. В итоге у меня на голове возникла совершенно приличнейшая композиция из кос, где ни один волосок не выбивался в сторону.

И все это без лака или других современных фиксаторов для волос.

– Вы кудесница, – выдохнула я. – Спасибо.

Томпсон гордо вздернула нос и тут же разрушила весь приобретенный флер:

– Это чтобы мне за вас стыдно не было. Жаль, вместе с платьем нельзя вложить в вашу голову и учебник этикета.

– Так проинструктируйте! – попросила я. – У меня талант к обучению, схватываю на лету.

Томпсон задумчиво глянула на часы, висящие на стене, после на окно, за которым уже взошло солнце, и тяжело вздохнула:

– Вести себя в обществе учатся годами, милая. Впрочем, двум-трем видам поклонов обучить сумею. Запоминай.

В следующие полчаса рьина буквально вынесла мой мозг, потому что если раньше я считала, что книксен от реверанса отличается только глубиной присяда, то сейчас мой мир перевернулся.

В поклоне участвовали не только ноги, но и руки, которые должны были двигаться определенным образом, пальцы специально сложены, а взгляд – и тот был регламентирован.

Даже просто стоять в стороне нужно было уметь по правилам.

– И осанка, – продолжала старушка. – Прямая спина и изящная шея – украшение любой рье.

Я согласно мычала и честно пыталась запомнить все тонкости, но хорошо, если в голове осталось хотя бы пятьдесят процентов из того, что вывалила на меня рьина.

– Одна надежда на рьена, – безнадежно выдохнула она в конце занятия. – Держитесь к нему ближе, и, дай рурк, все пройдет хорошо.

– Нас ведь непонятно зачем вызывают, – с толикой надежды в голосе отозвалась я. – Может, не придется никому кланяться.

– Сильно в этом сомневаюсь, – Томпсон безнадежно махнула на меня рукой и двинулась к двери. – Вам скоро выходить, а еще нужно успеть позавтракать. Боюсь, до вечера останетесь голодными.

Мне послышалось или в голосе рьины и вправду мелькнули заботливые нотки? Только к чему бы это?

Впрочем, на завтраке рьина отыгралась по полной, но не на мне, а на Бэдфорде:

– Согласно условиям контракта, через неделю наступит срок очередной выплаты за год. Деньги от вашего отца пока не поступали, – елейным голосом начала она.

– К чему этот разговор? – даже не моргнув, спросил мужчина, отправляя кусок яичницы в рот.

– К тому, что, если денег не будет, у меня возникнет полное право вас наконец выгнать. – Рьина, позавтракавшая быстрее нас, подлила себе чаю и выжидательно уставилась на рьена. – Что-нибудь скажете?

– А что я должен сказать? – вопросом на вопрос ответил Бэдфорд. – Что я раздосадован вашим ко мне отношением? Думал, мы более близки с вами, рьина Томпсон. После стольких-то лет под одной крышей… Обидно.

В голосе послышались смешливые ноты. Угрозы хозяйки Рассела, похоже, ни капли не пугали, либо тут было что-то еще, а потому я жевала молча и слушала дальше.

– Требую повышения арендных выплат, – отчеканила женщина. – Мы с вашим отцом договаривались на одиночное проживание. Но раз у вас периодически задерживаются «некоторые особы», из-за чего я не могу сдать оставшиеся комнаты…

– Почему не можете? – перебил ее Бэдфорд. – Подайте объявление в газету.

– И что?! – Рьина оставила чашку и скрестила на груди руки. – Вон оно сидит, мое объявление в газете. Ест глазунью в моем платье…

– Мне раздеться? – не выдержала и встряла в разговор я.

– Рурк упаси! – всплеснула руками Томпсон. – Я не об этом. Подавая объявление в газету, я надеялась, что явится мужчина, желательно военный, в идеале контуженный, глухой или слепой. Чтобы молчал о проделках рьена Бэдфорда. Не пускал по городу слухи! Прошлогодний скандал лишь недавно утих!

Кажется, старушка опять начинала распаляться и вместе с тем распалять мое любопытство.

То, что Рассел был опальным, я и так понимала, но вот что за намеки отпускала Томпсон, пока непонятно.

– Что за скандал? – живо спросила я, пока тему не перевели. – Неужели что-то более ужасное, чем прогулка со шлюхой-оборванкой?

Старушка посмотрела на меня искоса и тут же опустила взгляд. Мол, опять проговорилась невзначай. Только интуиция подсказывала – не просто так она упоминает о предыдущих «соседках» рьена.

– Это не тема для разговора за завтраком, – ответил Бэдфорд. – И мы уже опаздываем. Собирайтесь, Анна. Мой брат не любит ждать.

Он отставил стул резче, чем следовало, вышел из-за стола и стремительно покинул столовую; его примеру последовала и рьина: бурча что-то о немытой посуде, направилась к дверям.

Но я не выдержала, вскочила и догнала ее, хватая за локоток:

– Я не дура, госпожа Томпсон, – шепотом произнесла я. – Чего вы добиваетесь? Что за намеки? Неужели так не терпится выжить меня отсюда?

– Выживать? Зачем? Вчера я все взвесила и решила – оставайтесь, но за повышение оплаты. – Улыбка поползла по узким губам. – Если бы я хотела от вас двоих избавиться, могла бы сделать это одним махом. Просто не дала бы вам платье. Вы бы, милочка, отправились во дворец в рванье, и тогда разозленный король вряд ли дал бы деньги Бэдфорду на оплату очередного года в моем доме.

– Значит, дело только в льинах? – уточнила я.

– Только и всего, – кивнула Томпсон, мягко высвобождая руку из моего захвата. – И больше не смейте меня так хватать. Я прощаю вам подобное в первый и последний раз.

Она гордо вздернула подбородок, крутанулась на каблуках и вышла в холл.

– Постойте, – все же окликнула ее я. – Так что за скандал?

Томпсон медленно обернулась, и лукавая улыбка сползла с ее губ:

– Предыдущая содержанка Бэдфорда – одна певичка из варьете – забеременела и рассчитывала на свадьбу, законный брак. – Рьина достала из передника платок и промокнула уголки глаз. – Бедняжка потеряла плод, и рьен выгнал ее. Девочке ничего не оставалось, как пойти в газеты… Ведь он обесчестил ее…

– Певичка, варьете, обесчестил? – повторила я, пропуская все это сквозь призму собственных знаний о подобных натурах. – Что-то сомнительно.

– А вы не сомневайтесь! – уверенно ответила Томпсон. – Я свидетель. Девочка так страдала. Так страдала. А как рыдала, когда он выкинул ее вещи на улицу, все повторяла, что она не хотела, что жизнь ей не мила. А Бэдфорд – чудовище! Ни один мускул не дрогнул. Так что вы не шибко рассчитывайте на его доброту, рье Анна. Сегодня он с вами, а завтра потеряет интерес – и вы окажетесь на улице, как ни молите о милости. Поверьте моему слову.

– Но я не собираюсь от него беременеть.

– Очень на это надеюсь, – строго ответила старушка. – Избавьте меня от этого в моих же стенах. Пока что мой единственный интерес в вашем нахождении здесь – выторговать аренду повыше. Ваш – иметь крышу над головой. Так давайте же поможем друг другу и не будем осложнять жизнь.

Я наклонила голову, смерив женщину взглядом:

– Это предложение мира?

– Сотрудничества, – кивнула старушка.

Я уже собиралась ответить согласием, но тут в коридоре опять появился рьен. Собранный и одетый, в черном сюртуке и со шляпой-цилиндром в руках.

– Экипаж уже на месте, – глядя на меня, произнес он. – Нам пора, Анна.

Я мимолетно кивнула ему и произнесла, глядя на Томпсон:

– Вечером мы продолжим нашу беседу. – И мысленно добавила: «Если этот самый вечер для меня настанет».

Путешествие во дворец страшило до колик…