Глава 54

Ника

Этот шаг, который мне остается до Леши – одна из самых сложных и непреодолимых дистанций в моей жизни. Понимаю, что если сделаю его, то это будет значить больше, чем если бы мы сходили в ЗАГС и расписались прямо сейчас. Как будто бы признаю его, соглашусь принять не только помощь, но и все, что он сможет и захочет мне дать, включая его авторитет и силу. Взамен мне нужно будет отдать не меньше. Это сделка с дьяволом. И Погодин только подтверждает эту шальную мысль, когда смотрит на меня потемневшими глазами. Ничего больше не делает, стоит, не шелохнувшись. Только коротко сжимает челюсти, запуская движение желваков.

Я спрашиваю:

- Ты будешь… осторожен с моей душой?

Вопрос откровенно странный, но Погодин, вскинув подбородок чуть выше, сразу понимает, о чем я. Наверное, именно это и убеждает меня в том, что нам нужно быть вместе.

- Буду. Подписывай, - отвечает безапелляционно.

И я делаю этот шаг. Обхватив за талию, прижимаюсь к его твердой груди. Леша обнимает меня, кладет подбородок мне на макушку, баюкает как будто в своих руках. Я испытываю такое колоссальное облегчение, за которое мне даже на мгновение становится стыдно. Брат в больнице и одной ногой в детском доме, мать в коме, а я обнимаюсь с парнем и чувствую себя… как минимум хорошо.

- Мы со всем справимся, - произносит Леша твердо, будто знает, о чем я думаю.

Киваю несколько раз, веду щекой по его футболке, сама жадно вдыхаю его запах. Немного хлорки, немного горьковатого парфюма и очень, очень много Погодина. У меня на глазах снова выступают слезы, и я прижимаюсь к нему еще сильнее.

Какая я дура. Как можно было допустить мысль, что Леша позволит мне так позорно сбежать? Дело не в том, что он держит, или что мы теперь навсегда вместе. Просто если мы когда-то расстанемся, на то будут действительно серьезные причины. А не то, что мне стыдно и страшно.

Он спрашивает, видимо, в попытке разрядить обстановку:

- Ты убираешься?

Я отпускаю его с большим трудом. В очередной раз вытираю мокрые глаза и откашливаюсь.

Говорю:

- Да. Опека будет проверять квартиру.

- Они не будут заглядывать в каждый шкаф.

- Откуда ты знаешь? Мне нужно, чтобы все было идеально.

- Ника, - Погодин берет меня за плечи. – Ты не одна, и тебе нужно немного выдохнуть. Им нужна не только чистая квартира с отдельным спальным местом для ребенка, но и его сестра без нервного срыва.

Я пытаюсь отшутиться. Показываю крохотное расстояние между большим и указательным пальцем, говорю:

- Я вот настолечко близка.

- Не удивлен. Помочь тебе?

- Ты будешь мыть полы? – фыркаю.

Сама отодвигаюсь ближе к столу, облокачиваюсь о него бедром. Представляю, насколько бедственный у меня внешний вид, просто кошмар. Старые шорты с футболкой, волосы растрепаны, потому что я с самого утра не могла найти себе места после того, как навестила Никиту. Как вернулась, сразу начала метаться по квартире и выкидывать из шкафов всякое старье, остервенело намывая каждый угол. Но в итоге, кажется, толком не продвинулась. Мало того, что вокруг бардак, так и я выгляжу отвратительно.

- Нет, - отвечает Погодин так, будто я предположила ужасную глупость. – Мы просто разберем все, а на завтра вызовем клининг.

- Леш…

- Ника, мы договорились.

- А мы договорились?

Он подходит и касается пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. Кожу покалывает там, где он меня трогает.

Подтверждает:

- Конечно. Я помогаю, ты принимаешь. Не думаешь о том, сколько это стоит или насколько это неудобно. Если это не в моих силах, то предлагать я не буду.

- А я? Что буду делать я?

Кладу ладонь ему на грудь и неосознанно ощупываю рельеф мышц.

Погодин говорит серьезно:

- Все то же, что и раньше. Просто с моей поддержкой. Это не делает тебя слабой, наоборот.

- Ладно…

- Ты скучала? – спрашивает он, заглядывая мне в глаза:

- Конечно. Безумно. А ты?

- Думаешь, я просто так к тебе в квартиру вломился?

- Не знаю… кажется, у тебя есть склонность к преследованию… - замечаю со смехом.

А Леша вдруг наклоняется и прижимается к моим губам. Мы не целовались примерно вечность, и волнение меня охватывает такое же, как и в первый раз. Движение его губ знакомо, но ощущается все равно как что-то новое. Рассыпает мурашки по моей коже, приводит в тонус мышцы, делает кожу чувствительной. Погодин действует с привычным напором, по которому я так скучала. Запускает язык мне в рот, обхватывает мою талию одной рукой, второй зарывается в хвост и слегка оттягивает волосы.

Когда он отстраняется, я потерянно хватаю воздух. Пытаюсь навести фокус, но картинка остается смазанной.

Погодин говорит слегка сипло:

- Ты права. Но в догонялки мы поиграли достаточно.

Сунув руки в карманы, деловито прохаживается по кухне, осматриваясь. Рассуждает рассеянно:

- Предлагаю оставить побеги только для каких-нибудь ролевых игр. Скажем, ты – опасная преступница, а я – охотник за головами. Или лучше агент разведки? Тебе нравятся мужчины в форме?

Дурацкая улыбка растягивает мои губы. Снижать градус нервозности у Погодина всегда получалось мастерски.

- Звучит неплохо. А ты можешь быть в своей купальной шапочке? Она страшно сексуальная. А эти очки, которые потом оставляют след на лице… М-м-м, - тяну с притворным придыханием, и Леша смеется.

Говорит:

- Больше не возьму тебя на тренировку.

- А ты был? Еще раз.

- Был. Знаешь… я вспоминал своего тренера. Он когда-то в юности служил в армии, и любил повторять, что пловец – он как десантник. Сначала бежит сколько может, а затем – сколько нужно.

Меня почему-то пробирает. Чувствую, как вдоль позвоночника летит холодная дрожь, и произношу тихо:

- Я, наверное, всегда жила как десантник.

- И это колоссальный стресс. Это посуда, которую ты хочешь выкинуть?

- Что? А, да. На этом столе то, что не нужно. Расскажешь, что там за юрист? И это правда, что Никиту могут вернуть домой?

- Да, это не запрещено, просто как правило зависит от работы опеки именно в вашем районе. У папы нет там близких друзей, поэтому он сомневается, но через несколько рукопожатий человек пообещал, что так и будет. Пока будешь собирать документы, брат будет жить дома. Приоритет в любом случае за кровными родственниками. У вас же больше никого нет?

- Никого.

- Хорошо. – Он берет большой мусорный мешок и начинает складывать туда старые пластиковые контейнеры для еды, которые я отложила. – То есть в целом, конечно, приятного мало, но в контексте ситуации неплохо. Ты уже думала, хочешь усыновлять Ника или брать под опеку?

- Я… - пытаюсь сосредоточиться. – Я пока не знаю. А что лучше?

- Насколько я понял, второе. Есть нюансы, можем договориться на завтра, юрист все тебе расскажет. И поможет с доками.

- Я тебя люблю, Леш, - вырывается у меня внезапно.

Он поднимает на меня взгляд и улыбается. Странно думать, что когда-то эта улыбка казалась мне слишком простой для его красивого лица. Сейчас не могу придумать ничего лучше этого движения губ.

Погодин подмигивает и сообщает самодовольно:

- Я знаю, куколка. Давай разберемся здесь, а вечером мне еще надо будет отъехать за проклятым Толиком.

- Толиком?

- Да. Анатолий, помнишь такого? Невоспитанная псина.

- Не называй его так! – возмущаюсь автоматически.

Леша усмехается:

- Забыл, что вы друзья. Ты поразительно быстро находишь общий язык с хамоватыми животными.

- Угу, поэтому у меня получилось приручить тебя, - поддразниваю ласково.

Мы смеемся вместе, и я думаю, что очень давно этого не делала. По ощущениям: лет двести. И почти поверила в то, что уже ничто в этой жизни не сможет меня развеселить. Иногда очень приятно ошибаться.

- Ника… - окликает он меня тихо и серьезно.

Я понимаю, конечно, о чем хочет спросить, поэтому сразу отрицательно качаю головой:

- Не надо. Про нее мы не будем говорить, пока в этом не возникнет необходимости. Сейчас главное: это Никита.

Погодин молча кивает, продолжая складывать в мешок старье, которое я долго не решалась выкинуть. Оплавившаяся кулинарная лопатка, подтекающая кастрюля, допотопная сковородка. Хороший момент, чтобы избавиться от балласта и навести порядок не только в квартире, но и в собственной жизни.

Помедлив, я откашливаюсь и произношу, трусливо отводя взгляд в сторону:

- Прости меня. Я должна была рассказать.

- Я понимаю, почему ты этого не сделала.

- И все же…

- Ты не виновата.

- В чем-то все равно виновата.

Леша оставляет мусорный мешок и подходит ко мне, чтобы обнять.

Говорит тихо:

- Мы все в чем-то виноваты, Ника. По-настоящему важно то, как мы исправляем собственные косяки. Мы уже пробежали сколько могли, теперь будем бежать столько, сколько нужно. А потом все обязательно наладится, и мы сможем отдохнуть.