Глава 21
Я ошеломленно смотрю на эсэмэс, затем поднимаю глаза на своего спящего мужа. Он болтался где-то до полвторого ночи, пил – с ней! А теперь тихо похрапывает, как ни в чем не бывало, в пьяном забытьи. И выглядит таким невинным и безмятежным.
О нет, нет, нет! Ноги подкашиваются, и я медленно опускаюсь на стул рядом с кроватью, не в силах поверить в то, что только что узнала. Предательство, горькое и унизительное, пронзает меня. Как он мог? Как мог пойти к ней? Обжигающие злые слезы текут по моим щекам. Его ярость и страх, его потребность накричать на меня, выместить на мне свою злость я могу понять и простить. Но это… это предательство – это уж слишком. Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками, защищая себя и защищая своего Комочка. Покачиваюсь взад-вперед и тихо плачу.
А чего я ждала? Слишком быстро выскочила за него замуж. Я знала… знала, что до этого дойдет. Почему? Почему? Почему? Как он мог так со мной поступить? Он же знает мои чувства к этой женщине. Как он мог побежать к ней? Как? В моем сердце медленно и болезненно глубоко поворачивается нож, разрезая меня на части. Неужели так будет всегда?
Сквозь слезы его распростертая фигура расплывается и мерцает. Ох, Кристиан. Я вышла за него замуж, потому что люблю его и в глубине души знаю, что и он любит меня. Знаю, что любит. Мне вспоминается его невозможно милый подарок на день рождения. «За все наши «впервые» в твой первый день рождения в качестве моей возлюбленной жены. Я люблю тебя. К.».
Нет, нет, нет, я не могу поверить, что вот так вот будет всегда, два шага вперед, три назад! Но с ним так всегда и было. После каждого отступления, после каждой неудачи мы продвигаемся вперед дюйм за дюймом. Он придет в себя… непременно. А я? Оправлюсь ли я от этого… этого предательства? Я думаю о том, каким он был в этот последний, ужасный и чудесный уикенд. Его тихая сила и поддержка, пока мой отец лежал в коме в отделении интенсивной терапии… его сюрприз на мой день рождения, когда он собрал всех родных и друзей вместе… как он опрокинул меня перед «Хитманом» и поцеловал на виду у всех. Ох, Кристиан, ты злоупотребляешь всем моим доверием, всей моей верой… а я люблю тебя.
Но теперь я не одна. Я кладу ладонь на живот. Нет, я не позволю поступать так со мной и нашим Комочком. Доктор Флинн сказал, я должна верить ему – что ж, не в этот раз. Я смахиваю слезы с глаз и вытираю нос тыльной стороной ладони.
Кристиан шевелится и переворачивается, подтягивает ноги с края кровати и сворачивается под одеялом. Он вытягивает руку, словно ища чего-то, потом ворчит и хмурится, но снова засыпает с вытянутой рукой.
Ох, Пятьдесят Оттенков. Что же мне с тобой делать? И что, скажите на милость, ты делал с этой педофилкой миссис Робинсон? Я должна знать.
Я снова смотрю на проклятый текст и быстро придумываю план. Сделав глубокий вдох, я пересылаю сообщение на свой «блэкберри». Дело сделано. Быстро просматриваю другие недавние сообщения, но там лишь послания от Элиота, Андреа, Рос и меня. Ничего от Элены. Что ж, это хорошо. Выхожу из программы, испытывая облегчение, что он не писал ей, и мое сердце подскакивает к горлу. О боже. Фоновые картинки на его телефоне – сплошь мои фотографии, калейдоскоп крошечных Анастейш в различных позах – наш медовый месяц, недавний уикенд на яхте, в Аспене, и несколько снимков, сделанных Хосе. Когда он это сделал? Должно быть, недавно.
Я замечаю иконку электронной почты, и у меня возникает сильный соблазн… Я могу прочитать переписку Кристиана. Посмотреть, разговаривал ли он с ней. Но стоит ли? Затянутая в нефритово-зеленый шелк, моя внутренняя богиня настойчиво кивает, угрюмо сжав рот. Не успев остановить себя, я вторгаюсь в его личную жизнь.
Сотни и сотни мейлов. Я быстро просматриваю их, все они кажутся смертельно скучными… по большей части от Рос, Андреа, от меня и различных сотрудников его компании. От педофилки – ничего. И, к моему облегчению, от Лейлы – тоже.
Один мейл привлекает мое внимание. Он от Барни Салливана, сотрудника службы безопасности Кристиана, и тема послания – «Джек Хайд». Я бросаю виноватый взгляд на Кристиана, но он по-прежнему тихо похрапывает. Никогда не слышала, чтобы он храпел. Я открываю письмо.
Откого: Барни Салливан
Тема: Джек Хайд
Дата: 13 сентября 2011 г., 14:09
Кому: Кристиан Грей
Нами установлено, что белый вэн приехал с Саус-Ирвинг-стрит. Никаких других следов обнаружить не удалось, следовательно, Хайд, вероятно, обосновался в том районе.
Как докладывал вам Уэлч, машина была арендована по фальшивым водительским правам какой-то неизвестной женщиной, хотя нет ничего, что связывало бы ее с районом Саус-Игвинг-стрит.
Подробности о сотрудниках холдинга «ГЭ» и SIP, которые живут в этом районе, – в присоединенном файле, который я переслал также и Уэлчу.
На издательском компьютере Хайда нет ничего о его бывших личных помощниках.
В качестве напоминания – список материалов, извлеченных из компьютера в кабинете Хайда в SIP:
Адреса Греев:
пять квартир в Сиэтле,
две квартиры в Детройте.
Подробные резюме на:
Каррика Грея,
Элиота Грея,
Кристиана Грея,
доктора Грейс Тревельян,
Анастейшу Стил,
Миа Грей.
Газетные и интернет-статьи, относящиеся к:
доктору Грейс Тревельян,
Каррику Грею,
Кристиану Грею,
Элиоту Грею.
Фотографии:
Каррика Грея,
доктора Грейс Тревельян,
Кристиана Грея,
Элиота Грея,
Миа Грей.
Продолжаю расследование. Посмотрю, что еще смогу нарыть.
Этот странный мейл моментально отвлекает меня от страданий. Я нажимаю на присоединенный файл, чтобы просмотреть имена в списке, но он явно огромный, слишком велик, чтобы открыться на «блэкберри».
Что я делаю? Уже поздно. У меня был тяжелый день. Ни от педофилки, ни от Лейлы Уильямс сообщений нет, и я нахожу в этом слабое утешение. Бросаю быстрый взгляд на будильник: начало третьего ночи. Сегодня был день откровений. Я скоро стану матерью, а мой муж встречался с врагом. Что ж, пусть поварится в собственном соку. Я не буду с ним спать. Пусть завтра проснется один.
Положив его «блэкберри» на прикроватную тумбочку, я поднимаю свою сумку с пола, бросаю последний взгляд на своего ангельски спящего Иуду и ухожу из спальни.
Запасной ключ от игровой комнаты – на своем обычном месте в шкафчике в кладовой. Я беру его и иду наверх. Из бельевого шкафа достаю подушку, одеяло и простыню, затем отпираю дверь игровой комнаты, вхожу и включаю свет. Странно, что я нахожу запах и обстановку этой комнаты такой успокаивающей, если учесть, что последний раз, когда мы здесь были, я произнесла пароль. Запираю за собой дверь, оставляя ключ в замке. Я знаю, что утром Кристиан кинется на мои поиски, и не думаю, что он станет смотреть здесь, если дверь будет заперта. Что ж, поделом ему.
Я устраиваюсь на честерфильдской кушетке, закутываюсь в одеяло и вытаскиваю из сумки телефон «блэкберри». Проверяю эсэмэски, нахожу ту злополучную от педофилки, которую переслала с телефона Кристиана. Нажимаю «переслать» и печатаю:
Не хочешь, чтобы миссис Линкольн присоединилась к нам, когда мы рано или поздно будем обсуждать это сообщение, которое она прислала тебе? В этом случае тебе не придется бежать к ней потом. Твоя жена.
Я нажимаю «отправить» и переключаю трубку на беззвучный режим. Съеживаюсь под одеялом. Несмотря на всю свою браваду, я потрясена чудовищностью обмана Кристиана. Ведь это должно было быть счастливым временем. Господи, мы же будем родителями! Я оживляю в памяти, как говорю Кристиану, что беременна, и фантазирую, как он от радости падает передо мной на колени, заключает в объятия и говорит, как сильно любит меня и нашего Комочка.
Но вот я здесь, одна мерзну в игровой комнате для БДСМ-фантазий. Внезапно я чувствую себя старой, старше своих лет. Между мной и Кристианом всегда будет вестись борьба характеров, но в этот раз он зашел уж слишком далеко. О чем он думал? Что ж, хочет войны – будет ему война. Я ни за что не спущу ему то, что он побежал к этому чудовищу в женском обличье, как только у нас возникла проблема. Ему придется выбирать: она или мы с Комочком. Я тихо шмыгаю носом, но усталость и нервное напряжение берут свое, и я быстро проваливаюсь в сон.
Я просыпаюсь резко, как от толчка, не сразу сообразив, где нахожусь… Ах да, я же в игровой комнате. Из-за отсутствия окон я не имею представления, который час. Дверная ручка гремит.
– Ана! – кричит Кристиан с той стороны двери. Я застываю, но он не входит. Я слышу приглушенные голоса, но они удаляются. Я выдыхаю и смотрю время на телефоне. Без десяти восемь – и четыре пропущенных звонка и два голосовых сообщения. Пропущенные звонки почти все от Кристиана и один от Кейт. О нет. Должно быть, он звонил ей. У меня нет времени их прослушивать. Я не хочу опоздать на работу.
Я заворачиваюсь в одеяло, беру сумку и иду к двери. Медленно отпираю дверь и выглядываю наружу. Никого не видно. О черт. Пожалуй, это как-то слишком уж мелодраматично. Я закатываю глаза, делаю глубокий вдох и спускаюсь вниз.
Тейлор, Сойер, Райан, миссис Джонс и Кристиан – все стоят у входа в гостиную, а Кристиан раздает распоряжения. Все как один поворачиваются и таращатся на меня. Кристиан все еще в той одежде, в которой спал ночью. Он помятый, растрепанный, бледный и невозможно красивый. Его серые глаза расширены, не знаю, от страха или от гнева. Трудно сказать.
– Сойер, я буду готова выехать минут через двадцать, – бормочу я, поплотнее закутываясь в одеяло.
Он кивает, и все взоры обращаются на Кристиана, который продолжает неотрывно глазеть на меня.
– Хотите завтрак, миссис Грей? – спрашивает миссис Джонс. Я качаю головой.
– Нет, не хочу, спасибо.
Она неодобрительно поджимает губы, но ничего не говорит.
– Где ты была? – спрашивает Кристиан низким и хриплым голосом. Сойер, Тейлор, Райан и миссис Джонс поспешно разбегаются – кто в кабинет Тейлора, кто в фойе, кто на кухню, – как крысы с тонущего корабля.
Я не обращаю внимания на Кристиана и иду к нашей спальне.
– Ана, – окликает он, – ответь мне.
Я слышу его шаги, когда вхожу в спальню, и направляюсь в ванную. Быстро запираю дверь.
– Ана! – Кристиан колотит в дверь. Я включаю душ. Дверь грохочет. – Ана, открой эту чертову дверь!
– Уходи!
– Я никуда не уйду.
– Как хочешь.
– Ана, пожалуйста.
Я захожу в душ, чтобы не слышать. Ох, как тепло! Исцеляющая вода каскадом стекает по мне, смывая с кожи изнеможение прошедшей ночи. О боже, как же хорошо. На миг, на один краткий миг я притворяюсь, что все прекрасно. Я мою голову и к тому времени, когда заканчиваю эту процедуру, чувствую себя лучше, сильнее, готовой смело встретить товарняк по имени Кристиан Грей. Оборачиваю голову полотенцем, быстро вытираюсь еще одним и заворачиваюсь в него.
Отпираю дверь и открываю ее. Кристиан подпирает стену напротив, сложив руки за спиной. Выражение его лица настороженное, как у преследуемого хищника. Я прохожу мимо него и вхожу в гардеробную.
– Ты игнорируешь меня? – ошеломленно спрашивает Кристиан, стоя на пороге гардеробной.
– Как ты догадался? – рассеянно бормочу я, выбирая, что надеть. Ах да, сливовое платье. Я снимаю его с «плечиков», выбираю высокие черные сапоги на «шпильках» и возвращаюсь в спальню. Приостанавливаюсь, ожидая, когда Кристиан отойдет с дороги, что он в конце концов и делает – хорошие манеры все же берут верх. Я чувствую, как он сверлит меня взглядом, когда я прохожу к своему комоду, и украдкой бросаю взгляд в зеркало – Кристиан стоит неподвижно и наблюдает за мной. Жестом, достойным обладательницы «Оскара», я даю полотенцу упасть на пол и делаю вид, что не замечаю своего обнаженного тела. Слышу, как он с шумом втягивает воздух, но остаюсь невозмутимой.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает он низким голосом.
– А ты как думаешь? – Голос мой мягкий, как бархат, я выуживаю из ящика красивые трусики из черного кружева.
– Ана… – Когда я натягиваю их, он замолкает.
– Пойди спроси свою миссис Робинсон. Уверена, у нее найдется для тебя объяснение, – бормочу я, ища бюстгальтер в пару.
– Ана, я же говорил тебе, она не моя…
– Не желаю ничего слышать, Кристиан, – небрежно отмахиваюсь я. – Время для разговоров было вчера, но вместо этого ты решил устроить скандал и напиться с женщиной, которая несколько лет тебя избивала. Позвони ей. Уверена, она сейчас с радостью выслушает тебя. – Я нахожу лифчик, медленно надеваю его и застегиваю. Кристиан проходит дальше в спальню и упирает руки в бока.
– А почему это ты копалась в моем телефоне? – вопрошает он.
Несмотря на свою решимость, я краснею.
– Вопрос не в этом, Кристиан, – огрызаюсь я. – Вопрос в том, что при первой же возникшей трудности ты побежал к ней.
Его рот складывается в угрюмую линию.
– Все было не так.
– Мне неинтересно. – Взяв пару черных чулок с кружевным верхом, я иду к кровати. Сажусь, вытягиваю ногу и мягко натягиваю на нее тонкий чулок.
– Где ты была? – спрашивает он, глазами следуя за моими руками, но я продолжаю игнорировать его и медленно натягиваю второй чулок. Встав, наклоняюсь, чтобы вытереть волосы насухо. Между раздвинутыми бедрами вижу его босые ноги и ощущаю напряженный взгляд. Вытершись, выпрямляюсь и возвращаюсь к комоду и беру фен.
– Ответь мне. – Голос Кристиана низкий и хриплый.
Я включаю фен, поэтому больше не слышу его и в зеркало наблюдаю за ним сквозь ресницы, пальцами приподнимая и высушивая волосы. Он сверлит меня взглядом, глаза суженные и холодные, даже ледяные. Я отвожу взгляд, сосредоточившись на своей непосредственной задаче, и пытаюсь подавить охвативший меня озноб. Я натужно сглатываю и продолжаю старательно сушить волосы. Он все еще зол как черт. Он бегал к этой проклятой ведьме и злится на меня? Да как он смеет? Когда мои волосы превращаются в буйную шевелюру, я останавливаюсь. Да… так мне нравится. Я выключаю фен.
– Где ты была? – шепчет он холодным арктическим тоном.
– А тебе не все равно?
– Ана, прекрати. Сейчас же.
Я пожимаю плечами, и Кристиан быстро направляется через комнату ко мне. Я разворачиваюсь, отступая назад, когда он протягивает руку.
– Не прикасайся ко мне, – шиплю я, и он цепенеет.
– Где ты была? – рычит он. Руки сжаты в кулаки.
– Уж точно не пила со своим бывшим, – огрызаюсь я. – Ты с ней спал?
Он резко втягивает воздух.
– Что? Нет! – Он потрясенно смотрит на меня, имея наглость выглядеть оскорбленным и разгневанным одновременно. Мое подсознание тихо облегченно выдыхает.
– Ты думаешь, я бы изменил тебе? – Тон у него возмущенный.
– Ты изменил, – рычу я, – тем, что побежал плакаться в жилетку к этой женщине, как бесхребетный слабак. Тем, что обсуждал с ней нашу личную жизнь.
У него отвисает челюсть.
– Бесхребетный. Вот как ты думаешь? – Глаза его сверкают.
– Кристиан, я видела сообщение. Вот то, что я знаю.
– То сообщение было предназначено не для тебя, – рычит он.
– Факт, что я увидела его, когда твой «блэкберри» выпал из кармана пиджака, когда я раздевала тебя, потому что ты был слишком пьян, чтобы раздеться самому. Ты хоть представляешь, какую боль мне причинил тем, что виделся с этой женщиной?
Он тут же бледнеет, но меня уже несет, внутренняя стерва вырвалась на волю.
– Ты помнишь прошлую ночь, когда пришел домой? Помнишь, что ты сказал?
Он тупо смотрит на меня с застывшим лицом.
– Что ж, ты был прав. Я действительно предпочитаю этого беззащитного ребенка тебе. Именно так поступает любой любящий родитель. Именно это должна была сделать твоя родная мать. И мне очень жаль, что она этого не сделала, – потому что, если бы сделала, сейчас мы бы не вели этот разговор. Но ты теперь взрослый – тебе надо вырасти и перестать вести себя как капризный подросток.
Возможно, ты не испытываешь радости по поводу этого ребенка, я тоже не в восторге, учитывая выбор времени и твое такое откровенное неприятие новой жизни, этой плоти от плоти твоей. Но либо ты делаешь это со мной, либо я делаю это без тебя. Решение за тобой. Пока ты упиваешься жалостью и презрением к себе, я еду на работу. А когда вернусь, перенесу свои вещи в комнату наверху.
Он ошарашенно моргает.
– А теперь, с твоего позволения, я бы хотела одеться. – Я тяжело дышу.
Кристиан очень медленно отступает на шаг, выражение лица его ожесточается.
– Это то, чего ты хочешь? – шепчет он.
– Я уже больше не знаю, чего хочу. – Мой тон в точности отражает его, и требуются колоссальные усилия, чтобы изобразить безразличие, когда я небрежно окунаю кончики пальцев в увлажняющий крем и аккуратно наношу его на лицо. Вглядываюсь в отражение в зеркале. Голубые глаза широко открыты, лицо бледное, но щеки пылают. Ты отлично справляешься. Только не отступай. Не отступай.
– Ты не хочешь меня? – шепчет он.
Ну нет… даже и не думай, Грей.
– Я ведь все еще здесь, не так ли? – резко бросаю я. Взяв тушь, наношу вначале на правый глаз.
– Ты думала о том, чтобы уйти? – Его слова едва слышны.
– Когда твой муж предпочитает компанию своей бывшей любовницы, это обычно недобрый знак.
Я удерживаю презрение как раз на нужном уровне, уклоняясь от ответа на вопрос. Теперь – блеск для губ. Я выпячиваю свои блестящие губы и разглядываю их в зеркале. Оставайся сильной, Стил… то есть Грей. Проклятье, я даже не помню своего имени. Я беру сапоги, снова иду к кровати и быстро натягиваю их выше колен. Вот так. Знаю, что выгляжу чертовски сексуально в сапогах и одном белье. Встав, бесстрастно смотрю на него. Он моргает, и глаза его окидывают мое тело быстрым жадным взглядом.
– Я знаю, что ты делаешь, – бормочет он, и в голосе его появляются теплые соблазнительные нотки.
– Да? – Мой голос срывается. Нет, Ана… держись.
Он сглатывает и делает шаг вперед. Я отступаю назад и вскидываю руки.
– Даже не думай об этом, Грей, – предостерегающе шепчу я.
– Ты моя жена, – говорит он мягко, угрожающе.
– Я беременная женщина, которую ты вчера бросил, и если ты дотронешься до меня, я закричу на весь дом.
Его брови ошеломленно ползут вверх.
– Ты закричишь?
– Как резаная. – Я суживаю глаза.
– Никто тебя не услышит, – бормочет он; взгляд напряженный, и мне на миг вспоминается утро в Аспене. Нет. Нет. Нет.
– Ты пытаешься меня напугать? – отрывисто спрашиваю я, намеренно стараясь осадить его.
Это срабатывает. Он замирает и сглатывает.
– Я этого не хотел. – Он хмурится.
Я едва дышу. Если он дотронется до меня, я не устою. Мне известна власть, которую он имеет над моим предательским телом. Да, известна. Я цепляюсь за свой гнев.
– Я должен был выпить с кем-нибудь, с кем когда-то был близок. Мы выяснили отношения. Я больше не собираюсь с ней видеться.
– Ты искал ее?
– Вначале нет. Я пытался увидеться с Флинном. Но оказался в салоне, сам не знаю как.
– И ты ждешь, чтобы я поверила, что ты больше не будешь с ней видеться? – Я не могу сдержать злость и шиплю на него. – А как насчет следующего раза, когда я переступлю какую-нибудь воображаемую черту? Это тот самый спор, который мы ведем снова и снова, словно бегаем по кругу. Если я опять что-то напортачу, ты снова побежишь к ней?
– Я больше не собираюсь с ней видеться, – говорит он с пугающей категоричностью. – Она наконец поняла, что я чувствую.
Я недоуменно моргаю.
– И что это значит?
Он выпрямляется и приглаживает ладонью волосы, раздраженный, рассерженный и безмолвный. Я захожу с другой стороны.
– Почему ты можешь разговаривать с ней, но не со мной?
– Я был жутко зол на тебя. Как зол и сейчас.
– Да что ты говоришь! – огрызаюсь я. – Это я жутко зла на тебя. Зла за то, что был такой холодный и бесчувственный вчера, когда я нуждалась в тебе. Зла, что ты сказал, будто я забеременела нарочно, когда это неправда. Зла за то, что ты предал меня.
Мне удается сдержать всхлип. Рот его потрясенно открывается, и Кристиан на миг прикрывает глаза, как будто я его ударила. Я сглатываю. Спокойно, Анастейша.
– Мне надо было внимательнее отнестись к уколам, но я сделала это не нарочно. Эта беременность для меня тоже как гром среди ясного неба, – бормочу я, стараясь сохранять хоть каплю вежливости. – Возможно, укол оказался неэффективным.
Он сверлит меня взглядом и молчит.
– Ты вчера здорово накосячил, – шепчу я, кипя от гнева. – Мне очень нелегко было эти последние несколько недель.
– А ты здорово накосячила три или четыре недели назад. Или когда ты там забыла про свой укол.
– Да упаси меня бог быть такой идеальной, как ты!
Ох, остановись, остановись, остановись! Мы стоим, сверкая друг на друга глазами.
– Какое представление, миссис Грей, – говорит он.
– Что ж, рада, что, даже брюхатая, я тебя забавляю.
Он тупо глазеет на меня.
– Мне нужен душ, – бормочет он.
– А я уже достаточно развлекла тебя.
– Развлечение было что надо, – шепчет он. Шагает вперед, и я снова отступаю назад.
– Нет.
– Мне не нравится, что ты не позволяешь мне дотронуться до тебя.
– Смешно, а?
Глаза его снова превращаются в узкие щелки.
– Мы мало что решили, да?
– Я бы сказала, ничего. Не считая того, что я переезжаю из этой спальни.
Глаза его вспыхивают и на миг расширяются.
– Она ничего для меня не значит.
– Кроме тех случаев, когда нужна тебе.
– Она мне не нужна. Мне нужна ты.
– Вчера не была нужна. Эта женщина мне глубоко противна, Кристиан, ты же знаешь.
– Она ушла из моей жизни.
– Хотелось бы тебе верить.
– Бога ради, Ана.
– Пожалуйста, дай мне одеться.
Он вздыхает и вновь приглаживает рукой волосы.
– До вечера, – говорит он унылым, лишенным чувства голосом.
На краткий миг у меня возникает желание заключить его в объятия и утешить… но я не поддаюсь этому желанию, потому что слишком зла. Кристиан поворачивается и идет в ванную. Я стою как вкопанная, пока не слышу, что дверь закрылась.
Я тащусь к кровати и плюхаюсь на нее. И моя внутренняя богиня, и мое подсознание аплодируют мне стоя. Я не прибегла к слезам, крику или убийству и устояла перед его секс-мастерством. Я заслуживаю награды, но чувствую себя такой подавленной. Черт, мы ничего не решили. Мы на грани разрыва. Неужели наш брак под угрозой? Почему он не понимает, как глупо и подло повел себя, побежав к этой женщине? И что он имел в виду, когда сказал, что больше никогда не будет с ней видеться? Как, скажите на милость, я могу в это поверить? Я бросаю взгляд на будильник: половина девятого. Дьявольщина! Я не хочу опоздать. Я делаю глубокий вдох.
– Второй раунд был тупиковым, Маленький Комочек, – шепчу я, похлопывая себя по животу. – Возможно, папочка – дело проигранное, но я надеюсь, что нет. Зачем, ну зачем ты появился так рано, Маленький Комочек? Все только-только стало налаживаться. – Губа моя дрожит, но я делаю глубокий очищающий вдох и беру под контроль свои растрепанные чувства. – Пошли, ударно поработаем.
Я не говорю Кристиану «до свидания». Он все еще в душе, когда мы с Сойером уходим. В машине я смотрю через тонированное стекло, мое самообладание дает трещину, и на глазах выступают слезы. Настроение отражается в сером, сумрачном небе, и меня охватывает какое-то дурное предчувствие. Мы совсем не поговорили о ребенке. У меня было меньше суток, чтобы свыкнуться с новостью о ребенке, у Кристиана – и того меньше.
– Он даже не знает твоего имени. – Я глажу живот и вытираю слезы с лица.
– Миссис Грей. – Сойер прерывает мои мысли. – Мы приехали.
– А. Спасибо, Сойер.
– Я собираюсь сбегать в магазин, мэм. Принести вам чего-нибудь?
– Нет. Спасибо, не надо. Я не голодна.
Ханна уже приготовила для меня латте. Я делаю глоток, и меня начинает мутить.
– Э… можно мне чаю, пожалуйста? – смущенно бормочу я. Я знала, что не без причины никогда особенно не любила кофе. Черт, как отвратительно пахнет.
– Ты в порядке. Ана?
Я киваю и спешу укрыться в своем кабинете. Звонит мой «блэкберри». Это Кейт.
– Почему Кристиан тебя искал? – спрашивает она без предисловий.
– Доброе утро, Кейт. Как ты?
– Не увиливай, Стил. Что случилось? – Инквизиция Кэтрин Кавана начинается.
– Мы с Кристианом поссорились, вот и все.
– Он обидел тебя?
Я закатываю глаза.
– Да, но не так, как ты думаешь. – Сейчас я не могу говорить с Кейт. Я знаю, что расплачусь, а я ведь так горда собой за то, что утром не сломалась. – Кейт, у меня встреча. Я тебе перезвоню.
– Хорошо. Ты в порядке?
– Да. – Нет. – Я позвоню тебе позже, ладно?
– Ладно, Ана, пусть будет по-твоему. Я с тобой.
– Я знаю, – шепчу я, и глаза мои опять на мокром месте от ее добрых слов. Я не расплачусь. Не расплачусь.
– Рэй в порядке?
– Да, – выдавливаю я.
– Ох, Ана, – шепчет она.
– Не надо.
– Ладно. Потом поговорим.
– Да.
В течение утра я время от времени проверяю электронную почту, надеясь на веточку от Кристиана. Но ничего нет. К середине дня сознаю, что он не собирается связываться со мной вообще и что он все еще зол. Что ж, я тоже все еще зла. Я с головой ухожу в работу, делая перерыв лишь на ланч, чтобы съесть бутерброд с сыром и лососиной. Просто удивительно, насколько лучше я себя чувствую после того, как что-то съела.
В пять часов мы с Сойером едем в больницу навестить Рэя. Сойер еще более бдителен и даже чрезмерно заботлив. Это раздражает. Когда мы подходим к палате Рэя, он не отстает ни на шаг.
– Принести вам чаю, пока вы будете с отцом? – спрашивает он.
– Нет, спасибо, Сойер. Ничего не нужно.
– Я подожду на улице. – Он открывает передо мной дверь, и я рада, что на какое-то время от него избавлюсь.
Рэй сидит в кровати и читает журнал. Он выбрит, одет в пижамную куртку и выглядит совсем как прежде.
– Привет, Анни. – Он улыбается. И его лицо вытягивается.
– Ох, папа… – Я бросаюсь к нему, и совсем не характерным для него жестом он широко раскрывает объятия и обнимает меня.
– Анни? – шепчет он. – Что случилось? – Он крепко прижимает меня и целует в волосы.
В его руках я сознаю, какими редкими были такие моменты между нами. Но почему? Не потому ли я так люблю забираться к Кристиану на колени? Через минуту я отстраняюсь и сажусь на стул рядом с кроватью. Брови Рэя озабоченно сдвинуты.
– Расскажи своему старику.
Я качаю головой. Ему не нужны мои проблемы.
– Все нормально, папа. Ты хорошо выглядишь. – Я сжимаю его руку.
– Чувствую себя почти человеком, хотя нога в гипсе адски чешется.
Я улыбаюсь.
– Ох, папа, я так рада, что тебе лучше.
– Я тоже, Анни. Мне бы хотелось когда-нибудь покачать внуков на этой чешущейся коленке. Ни за что на свете не хочу это пропустить.
Я недоуменно моргаю. Черт. Он знает? И я борюсь со слезами, которые пощипывают уголки глаз.
– Вы с Кристианом ладите?
– Мы поссорились, – шепчу я, преодолевая ком в горле. – Но мы разберемся.
Рэй кивает.
– Он отличный парень, твой муж, – говорит он успокаивающе.
– У него временами бывают заскоки. Что сказали врачи?
Сейчас я не хочу говорить о своем муже, это для меня болезненная тема.
Я возвращаюсь в «Эскалу», Кристиана нет дома.
– Кристиан звонил и сказал, что задержится на работе, – сообщает мне миссис Джонс извиняющимся тоном.
– А. Спасибо, что дали мне знать.
Почему он не мог мне позвонить? Господи, кажется, все и в самом деле очень плохо. Мне вспоминается наш спор из-за брачных обетов и как он тогда злился и дулся. Но оскорбленная сторона здесь я.
– Чего бы вы хотели поесть? – В глазах миссис Джонс – решительный стальной блеск.
– Пасту.
Она улыбается.
– Спагетти, пенне, фузилли?
– Спагетти. С вашим болоньезе.
– Я мигом. И, Ана… вы должны знать, что сегодня утром, когда мистер Грей думал, что вы ушли, он был в отчаянии. Он был просто не в себе. – Миссис Джонс с нежностью улыбается.
Ох…
В девять его все еще нет. Я сижу за столом в библиотеке в недоумении. Звоню ему.
– Ана, – говорит он, голос сдержанный и холодный.
– Привет.
До меня доносится тихий вздох.
– Привет, – отзывается он.
– Ты придешь домой?
– Позже.
– Ты в офисе?
– Да. А где я, по-твоему, могу быть?
С ней.
– Я отпущу тебя.
Никто из нас не вешает трубку, молчание тянется и тянется между нами.
– Спокойной ночи, Ана, – говорит он в конце концов.
– Спокойной ночи, Кристиан.
Он отключается.
А, черт. Я смотрю на «блэкберри». Не знаю, чего он от меня ждет. Я не собираюсь позволить ему одержать легкую победу. Да, он зол, это понятно, и я тоже зла. Но мы там, где мы есть. Не я побежала плакаться в жилетку своей бывшей любовнице-педофилке. Я хочу, чтоб он признал, что такое поведение неприемлемо.
Я откидываюсь в кресле, смотрю на бильярдный стол в библиотеке и вспоминаю то веселое время, когда мы играли в снукер. Я кладу ладонь на живот. Может, просто еще слишком рано. Может, этого не должно быть… Но не успеваю я подумать об этом, как мое подсознание кричит: «Нет!» Если я прерву эту беременность, то никогда не прощу этого ни себе, ни Кристиану.
– Ох, Комочек, что ты с нами сделал?
Я не могу заставить себя разговаривать с Кейт. Не могу вообще ни с кем разговаривать. Я пишу ей эсэмэску, обещая, что скоро позвоню.
К одиннадцати глаза уже слипаются. Смирившись, поднимаюсь в свою старую комнату. Свернувшись калачиком под одеялом, наконец даю волю слезам, шумно и горько всхлипывая в подушку…
Просыпаюсь с тяжелой головой. В огромное окно комнаты льется бодрящий осенний свет. Смотрю на будильник – половина восьмого. Моя первая мысль: «Где Кристиан?» Я сажусь и свешиваю ноги с кровати. На полу рядом с кроватью – серебристо-серый галстук Кристиана, мой любимый. Вчера вечером, когда я ложилась, его здесь не было. Я поднимаю галстук, глажу шелковистую ткань пальцами, потом прижимаю к щеке. Кристиан был здесь, смотрел на меня, спящую. И искорка надежды вспыхивает у меня в душе.
Я спускаюсь вниз. На кухне хлопочет миссис Джонс.
– Доброе утро, – бодро говорит она.
– Доброе утро. Кристиан?
Ее лицо вытягивается.
– Он уже ушел.
– Значит, он приезжал домой? – Я должна проверить, даже несмотря на то, что у меня есть его галстук в виде доказательства.
– Приезжал. – Она медлит в нерешительности, потом говорит: – Ана, пожалуйста, простите, что лезу не в свое дело, но не сдавайтесь. Он упрямец.
Я киваю, и она замолкает. Уверена, выражение моего лица говорит ей, что сейчас у меня нет желания обсуждать своего блудного мужа.
Приехав на работу, проверяю электронную почту. Сердце мое пускается вскачь, когда я вижу одно письмо от Кристиана.
Откого: Кристиан Грей
Тема: Портленд
Дата: 15 сентября 2011 г., 06:45
Кому: Анастейша Грей
Ана, я сегодня лечу в Портленд, надо закончить одно срочное дело. Я подумал, ты захочешь знать.
Ох. Слезы щиплют глаза. Желудок протестует. О боже, меня сейчас стошнит! Я рысью бегу в туалет и только-только успеваю вывернуть свой завтрак в унитаз. Я опускаюсь на пол кабинки и обхватываю голову руками. Господи, можно ли быть еще несчастнее? Через некоторое время раздается тихий стук в дверь.
– Ана? – Это Ханна.
Черт.
– Да?
– Ты в порядке?
– Буду через минуту.
– К тебе пришел Бойс Фокс.
Только не это.
– Проводи его в зал заседаний. Я сейчас приду.
– Хочешь чаю?
– Пожалуйста.
После ланча – еще один бутерброд с сыром и лососиной, который, к счастью, остался во мне – я сижу, апатично таращась в компьютер, ищу вдохновения и гадаю, как мы с Кристианом решим нашу огромную проблему.
Звонит мой «блэкберри», и я подпрыгиваю от неожиданности. Смотрю на экран – это Миа. Господи, только ее мне сейчас не хватает с ее словоохотливостью и энтузиазмом. Я медлю, раздумывая, может, просто не отвечать, но вежливость берет верх.
– Да, Миа, – бодро говорю я.
– Ну, здравствуй, Ана, сколько лет сколько зим, – отвечает знакомый мужской голос.
Волосы шевелятся у меня на голове, по телу ползут мурашки, а внутри все холодеет.
Это Джек Хайд.