13

Год спустя

Татьяна

Шесть утра, а я, склонившись над стиральной машиной, пыталась высмотреть вторую хоть слабенькую, но вторую полосочку и ничего. Даже намёка нет. А Катька с папой уже ждут второго, хотелось заплакать от отчаянья, но слёз не было. Успокаивала себя тем, что и задержки как таковой ещё нет и нечего было думать. Всё просто. Ещё рано для теста.

— Синичка открывай! Чего закрылась? — в дверь настойчиво постучал Максим.

Спихнула тест-полоску за стиралку, запихала сухую зубную щётку в рот и открыла дверь.

— Ничего, не проснулась просто и на автомате. — пробубнила с зубной щёткой за щекой.

Максу мои истерики совершенно ни к чему, и где-то я читала, что браки вот так и распадаются. Пока жена в судорогах бьётся оттого, что не может забеременеть, бегает по врачам, муж ищет утешения на стороне, а потом развод и не дай бог по причине того, что любовница ждёт ребёнка. Ой! Целая Санта-Барбара на уме разыгралась, и я поспешила избавиться от этих дурных мыслей. Максим у меня самый лучший мужчина и измена — это не про него. Даже если устанет и захочет уйти, то уйдёт, честно сказав и в никуда, а не к кому-то.

— А зачем встала в такую рань? — сонный Максим поцеловал меня в плечо и потеснил у края раковины.

— Чем ты меня слушал вчера? Я же тебе говорила, у нас сегодня проверка системы пожаротушения. — врала, сочиняя на ходу, пользуясь тем, что муж меня частенько не слушает, читая статьи по работе, и он точно не помнит, что я этого не говорила.

— Тогда завтрак приготовишь? — спросил Макс, прежде чем нырнуть лицом в ладони полные прохладной воды.

— Ага. — так и ушла на кухню с зубной щёткой во рту, чтоб не привлекать внимания.

За завтраком я тоже вполне сносно держалась, почти не думая про очередной пролёт. Уже научилась настраиваться на отрицательный результат, но знала, всё равно накроет, только ближе к вечеру.

На работу я всё же пришла раньше хоть и наврала мужу про проверку, но дома оставаться наедине со своими гнетущими мыслями возможности никакой не было, увлеклась делами, чтоб забыться.

— Олеся, а что у нас на втором этаже с дорожкой? Там плинтус отошёл ещё в среду и до сих пор не сделано. — поинтересовалась у коллеги, готовая решить этот вопрос именно сегодня, ведь лишиться премии или получить выговор не хотела, да и люди могли пострадать.

— Да я говорила технику, сказал, что сделает. — пожав плечами, безразлично отмахнулась моя сменщица.

— Так, надо не говорить, а сделать. Там уже перекосило её всю, чего ждём-то? Когда кто-то из постояльцев запнётся и ноги переломает? Я за это платить не стану. А если из детей кто покалечится? — мысль ужасная, но вполне реальная.

На этом Олеся встрепенулась, у неё уже двое.

— Ты тут побудешь? Пойду собак спущу на Фёдора, если найду. — решительная Олеся обошла стойку.

— Иди, побуду. — я села на тёплый стул вместо Олеси и уставилась в монитор.

Открытая таблица расплывалась перед глазами, слёзы запоздалые догнали меня именно сейчас. С трудом, но подавила их, даже не дав скатиться и слезинке, теперь они словно встали в горле болезненным комом. В груди, то и дело ёкало от страха что детей у меня не будет никогда. Но всеми силами я постаралась не впадать в панику. Отвлеклась на необычную шариковую ручку Олеси, на кончике которой сидела пучеглазая корова.

Окончательно успокоилась и перехотела реветь, когда на стойку навалился серьёзный мужчина. От таких обычно одни проблемы, вечно их всё не устраивает хоть что ты делай. На его гладком высоком лбу было написано «самодур».

— Вы Татьяна Бойко? — пока я соображала, он мазнул антрацитовым взглядом по бейджу, и убедившись, что не ошибся, добавил; — Я папа Максима, у меня к вам разговор. — на этом заявлении он щёлкнул ногтем по информационному баннеру на стойке и тот завалился.

Завалился и остался лежать на столешнице стойки, потому что этот папа поднимать его не собирался.

Черты лица этого мужчины были даже отдалённо незнакомы. Я бы и не вычислила в нём отца Максима, если бы он сам не добавил. Максим голубоглазый блондин с мягкими чертами лица и пухлыми губами, тут же как топором рубили, глаза как две бусины, вороной волос с графитовым отблеском и тонкие, очень тонкие губы.

— О чём? — сдавленно спросила.

Сказать, что меня этот визит удивил, значит, не сказать ничего, я испугалась. Родителей Максима на нашей свадьбе не было, хотя Максим говорил, что приглашал, а раз не пришли, то, чего хорошего ждать от такого разговора?

— Давай отпросись на часик, я в ресторане подожду. — эта деловая колбаса в строгом костюме резко развернулась и по направлению к ресторану.

По времени уже была моя смена, но, когда Олеся вернулась от техника, сказав, что работа уже кипит, я уговорила её посидеть вместо меня.

— Что случилось? — Олеся, ориентировавшаяся на мой печальный вид, заволновалась.

— Сама ещё не знаю, я быстро. — не стала ей говорить про «часик», отпросилась на пятнадцать минут, сомневаясь, что задержусь хотя бы на десять.

Отца Максима нашла не сразу, он устроился в самом конце зала, ещё и спрятался за меню. Несмотря на раннее время тут уже было полно завтракающих постояльцев и шумно.

— О чём вы хотели поговорить? — села так неудобно на край стула, надеясь, что не задержусь.

Видимо, Максим всё своё взял от матери, папаша у него малоприятный тип.

— О сыне, конечно. — усмехнувшись, заявил…я задумалась, Максим Викторович, значит, этого малоприятного мужика зовут Виктором.

— Я не ваш сын. — сказала чётко и села на стул поудобней, с мыслью, какого фига я тут мучаюсь от неудобства перед этим холёным козлом?!

— Я в курсе. — строго произнёс, его мой выпад явно не устроил.

Тиран. — решила я, мысленно повесив на отца Максима ярлычок.

— Чего вы от меня хотите? Не лучше ли вам поговорить с Максимом? И чтоб вы знали сразу, я против него никаких козней строить не собираюсь, не того вы выбрали помощника. — ох бесит!

Как же меня он бесит! Весь такой серьёзный и деловой, корчит из себя правильного, а на единственного сына забил. Максим лишь однажды рассказал про то, как его бросили родители на бабулю с дедулей и не вспоминали о его существовании, но мне этого было достаточно, чтоб не питать к ним ничего хорошего.

— О чём речь деточка? Я от посторонних людей узнал, что мой сын женился, он не станет со мной говорить, если ты не попросишь. — сказано это было так, словно шуточка какая и его это забавляет.

Его сын не хочет его и знать, а ему смешно.

— Максим отправлял приглашение, это вы не пожелали явиться на свадьбу! — я кипела как чайник, ещё чуть-чуть и крышечка бы захлопала, но этот Виктор медленно отложил меню в сторону и устало на меня посмотрев, спросил;

— Ты сама то видела эти приглашения? — он, поджал и без того тонкие губы и сейчас выглядел ещё более жутко чем секунду назад, губ словно нет вообще.

— Нет не видела и что с того?

— Вот и я не видел. Не знал, что Максим женится, но я хотел поговорить о другом. Уговори Максима на встречу со мной. Он мне нужен. — вот так вот!

Он мне нужен, а ты деточка вынь да положи ему на блюдце с золотой каймой. Всего лишь две минуты общения с отцом Максима, и я была счастлива, что он воспитывался у дедули с бабулей, иначе вырос бы таким же деловым козлом.

— Я ему передам, что вы хотите встретиться, но уговаривать его не собираюсь. Он взрослый мальчик, а я его жена, а не мама, чтоб на что-то уговаривать. Извините, мне нужно работать! — быстренько поднялась со стула и отошла подальше от стола несколькими широкими шагами, чтобы он не стал что-то кричать мне вдогонку.

Он не стал.

Вернулась на рабочее место, и так удачно Олеся без лишних вопросов заторопилась домой. Разговор неприятный, но я хоть отвлеклась от своих мыслей про беременность. Максиму об отце решила не говорить сейчас, ни к чему его нервировать, вечером скажу.

За рабочими моментами я потеряла счёт времени, но, кажется, прошёл час не меньше, когда возле стойки снова возник этот Виктор. Он оказывается, всё это время как ни в чём не бывало, поглощал завтрак в нескольких метрах от меня.

— Танечка, я хочу оставить тебе визитку. Передай Максиму, я сомневаюсь, что у него есть номер моего телефона. — с этими словами он протянул мне прямоугольник тёмного цвета с серебряным тиснением и откланялся.

— Танечка! Бе-бе-бе! — передразнила его, закинув этот кусок картона в сумочку.

Максим 

Вернулся домой чуть позже Тани и меня уже ждал вкусный ужин, только руки помыл и сразу на кухню. Стол был накрыт на двоих, но у Синички явно аппетита не было, компания через силу, значит. И это значит, что у нас снова пролёт в этом цикле. Даже в календарь заглядывать не нужно, чтоб знать причину Таниной грусти.

— А ты же завтра отдыхаешь? — спросила Таня, нехотя ковыряя рис с мясом и овощами.

— Нет. Поработать придётся. Ксения же на семинар по демографическому анализу смертности улетит сегодня ночью. Две смены на троих, я сразу отдуюсь. А что ты хотела?

— Ясно. — Синичка пожала плечами и отправила пустую вилку в рот.

— А что ты хотела? Говори я не отстану. — Танино желание не нервировать меня перед работой читалось на раз, но до выходного я теперь не доживу спокойно, а буду без конца гадать о чём она хотела вести речь.

— Ну…вообще, да, я не хотела тебе говорить заранее, чтоб ты не психовал на работе… — Таня конкретно тянула кота за яйца, и психовать я начал уже сейчас.

— Да говори уже! — нехотя повысил голос на нервах и поторопился исправить, мягким прикосновением пальцев к руке Синички.

— Твой отец приходил ко мне на работу. — быстро выпалила Таня, закусив в конце губу.

Чувство вины с её стороны тут точно было лишним, она абсолютно ни при чём.

— Подумаешь. — я пожал плечами, делая вид, что мне всё равно, убивая этим действом нервное напряжение, и спросил; — Чего он от тебя хотел?

То, что мой папаша добрался и до Тани вовсе не удивляло, но с этим надо было что-то решать. Ладно через бабулю с Таней, они поймут и не осудят, а вот если он через коллег начнёт действовать? Трясти грязным бельём на публику. Стало противно от одной мысли об этом.

— Он дал мне визитку, хочет, чтоб ты ему позвонил. — всё ещё печально ответила Таня, ей мой отец, судя по грусти совсем не понравился.

Есть у него такая способность вызывать отторжение на уровне неприятия.

— Ха-ха-ха. Очень смешно.

Да я знатно посмеялся, но вопрос действительно надо было решать, поэтому я взял у жены визитку.

Позвонил не церемонясь на ночь глядя, и без приветствий, быстро договорился о встрече с кровным родственничком наутро перед работой. Отец подъехал прямо к моему подъезду и вышел из машины навстречу.

— Здравствуй, сын. — отец с улыбкой распахнул руки для объятий, эта высшая степень иронии повеселила, конечно, но я встал как вкопанный в метре от него, скрестив руки на груди.

Хрен тебе, а не обнимашки, надо было меня в детстве обнимать. — с детской обидой подумал я.

— Давай ближе к делу, мало времени. О чём ты хотел поговорит? — задал риторический вопрос, ведь ответ на него мне был давно известен.

Папенька хочет меня заполучить себе в ценные работники. Гонялся за баблом, гонялся и вдруг вспомнил, что оставить это всё некому и в могилу же не забрать.

— Прямо тут будем разговаривать? — руки медленно опустил по швам.

— Нет. — оторвал ногу от асфальта и наметил иди к парковке, в свою машину.

— Что нет? — папаша остался на месте, и вопрос у него тоже был риторический, но я всё же ответил;

— Я не стану с тобой, у тебя, на тебя, и для тебя работать. Всё! Разговор окончен и нечего ко мне окольными путями подбираться. Я тебе говорю нет! — сказал обернувшись, отцу глядя в глаза, и больше не медлил ни секунды.

К машине. Поскорей убраться отсюда, пока сам себе клиента не состряпал.

— Да ну не дури же ты! Макс! Вроде семьёй уже обзавёлся, ты не один, а на зарплату потрошителя не особо-то разгуляешься! — отец последовал за мной, но взбесило не это.

Развернулся к нему снова, и сам не осознал, как вцепился мёртвой хваткой в его рубашку.

— Ты мне ещё что-то про семью будешь говорить?! Ты?! — встряхнул его, — Что ты-то знаешь о семье?! У тебя вместо семьи бабло! Вот и нянчись со своими бумажками, а про меня снова забудь! — с трудом разжал скрючившиеся пальцы отталкивая папашу подальше.

Слава богу он не стал больше ничего вякать про семью и дальше гнуть свою тупую линию, а убрался. Я ещё посидел в машине, но руль мне был противопоказан, всего трясло от злости. Вызвал такси.

Татьяна

Когда муж вышел из квартиры, я на цыпочках проследовала в подъезд, зная, что встречу он назначил прям у дома. Вероятность что Максим пригласит отца на чай равнялась нулю, поэтому я не боялась быть замеченной. Посмотрела украдкой в окно подъезда за «милым» общением Макса и этого Виктора и задумалась не оттуда ли ветер дует в плане детей. Максим хоть и согласился год назад на ребёнка, а всё равно ему было, что малыш никак у нас не получается. И у Полины Максимовны более подробно не выведать, всё-таки, это её дочь в первую очередь оставила маленького Максимку, и ей от этого наверняка несладко.

Вернулась домой, до ночной смены полдня свободы и её нужно было куда-то пристроить. Позвонила маме, встреча с ней сейчас была предпочтительней, чем поход к папе с Катей. Любоваться на беременный Катин живот, тискать Андрюшку и врать, что мы с Максом пока живём для себя, было выше моих сил, поэтому мама.

Только ей я не врала, она прекрасно знала мою ситуацию. Мою, потому что Максим тоже был не в курсе, как я переживаю. Я ведь больше не впадала в депрессию, как обещала ему, держалась. И не билась при нём в судорогах каждый пролёт в цикле. Наверно если бы не поддержка мамы и возможность всё высказать хоть ей, то точно бы сорвалась. Но всё как-то резко поменялось.

Знала бы, чем закончится эта встреча, я бы и звонить ей не стала.

Нарезая медовый тортик, мама заявила то, что меня повергло в шок.

— Сходила бы ты, что ли, погуляла раз здоровая. — прозвучало весело и непринуждённо, я и не поняла о чём она.

— В смысле? — отпила обжигающего губы чая и уставилась на маму в недоумении.

— Ой! Ну что ты Таня как маленькая? Смена партнёра помогает. Ты ребёнка хочешь? — на блюдечко лёг кусок торта.

— Максиму изменять? — спросила и прикусила губу, она дрожала.

От такого предложения из маминых уст почти сразу бросило в краску и жар.

— Это не измена. — мама села напротив, сдвинула очки и строго на меня посмотрела.

— Мой папа мне родной? — других слов я не находила сейчас, а мама рассуждала так, словно у неё опыт имеется.

— Ну как знаешь. В конце концов, есть же ВИИ с донором и ЭКО.

— Ну во-первых, мы оба здоровы и нам не нужен донор, а во-вторых, я, пожалуй, пойду.

Выскочила от мамы как ошпаренная! Мало того, что она отца предала и ушла к другому, так ещё и меня подбивать стала на измену. Но уйти от мужа к другому это одно, а то, что мама предложила вообще в голове не укладывалось. Я шла и ревела, и брела сама не знаю куда, но каким-то образом оказалась возле дома бабули Максима.

Полина Максимовна была дома, ещё и в окно меня увидела. Сдать назад и трусливо сбежать не получилось, да и по Кроту-Пирожку я соскучилась. Пока поднималась на этаж, протёрла зарёванное лицо влажной салфеткой, но бабуля всё равно всё поняла. Чего можно скрыть с красными от слёз глазами, потёкшей тушью и опухшими искусанными губами? Правильно, ничего!

Факт истерики, как говорится, был на лицо, хоть я и пыталась спрятаться, присев к Пирожку. Но шёлковая шкурка пса не спасла, Полина Максимовна выкупила меня на раз.

— А я как знала, что ты придёшь, чайку как раз свежего заварила. Давай разувайся, умывайся и расскажешь, что у вас стряслось. — я согласно кивнула, и поплелась в ванную комнату.

Глянула на себя в зеркало и дежавю прям испытала. Снова вид у меня был как у потасканной проститутки. Спутанные ветром волосы, под глазами синяки скорей от туши, но всё же, и в целом жуть! Именно такую меня Максим и привёл в этот дом и меня приняли, слова дурного не сказали, а я ему изменять?!

Да даже если бы и не приняли. Это фу! Передёрнуло.

Я умылась, выдохнула и пришла на кухню, по которой уже витал аромат любимый с детства. Сама мята и мелиса были этим детством и стало так спокойно и уютно. Я ещё и глотка чая не сделала, а уже успокоилась и по телу разливалось тепло.

— Так что случилось деточка? С Максимкой поругались? Это ничего, это бывает и даже для встряски полезно. — Полина Максимовна пододвинула мне кружку и блюдце с сушками и конфетками «Раковые шейки».

Я думала, что успокоилась уже, но нет. Накрыло новой волной разочарования в жизни и глаза защипало от слёз.

— Нет, с Максимом не ругались. Просто как-то всё навалилось. Устала я что-то. — витиевато слиняла от прямого ответа и спрятала дрожащие губы в кружке с любимым напитком.

Аромат окутывал сознание и нутро, быстро расставляя всё по полкам и приводя мысли в порядок.

— Вот! Устала. А я говорила вам, что в отпуск надо ехать, а вы дача-дача. Как пенсионеры. Надо было на море ехать, где всё включено. Чтоб ты отдыхала, а не у плиты стояла. — с позитивом отозвалась бабуля, поправив свои жемчужные кудряшки.

— Да я и не стояла, Максим готовил. Откормил меня, даже в джинсы влезть не могу.

— Где? Тощая как вобла из-под пресса. — Полина Максимовна, смеясь, ткнула пальцем в мои выпирающие ключицы.

— Ну оно всё вниз уходит. — сейчас я даже смогла улыбаться.

Надо было сразу сюда идти, а не к маме, чтоб лишний раз не разочаровываться.

— К Максиму отец приезжал сегодня, а вчера ко мне на работу приходил. Что-то не очень они общаются. — поделилась новостью, надеясь разузнать хоть что-то про отношения сына и отца.

— Ой беда-беда. — вздохнула бабуля, и сложив на стол руки, подалась вперёд.

Рассказывала она шёпотом, периодически тяжело вздыхая.

— Дочка у нас с мужем, что греха таить, избалованная выросла и непутёвая. А Виктор, он не плохой, но он несемейный просто и детей не хотел. Я не знаю, что там между ними произошло, Наташа не рассказывала, я могу только предположить. Думаю она Виктора женить на себе хотела. Забеременела. Только разве же можно мужика дитём удержать? Если ему женщина неинтересна, то и дитё не панацея. Виктор был против, Наташа решила рожать. Родила, только Максим ей и не нужен был, она же хотела Виктора к себе привязать, а оно вот как вышло не по её. Виктор то Максима признал, помогал, конечно, но куда ему дитё грудное? У него дела, бизнес, а когда Максимке два годика было, и он в ясли начал ходить, Виктор его забрать хотел. Да. А как забрать? Нас пожалел. Мы с мужем прикипели уже, с пятых суток растили, да и Максим отца едва знал. У Виктора дела, бизнес и редко он навещал сына, а Наташа тоже свою жизнь всё устраивала, ей не до ребёнка было. Вот так и вырос с обидой на родителей. И говорить, и объяснять ему, что Виктор хотел как лучше, нас стариков пожалел, всё бесполезно. Он себя брошенным ребёнком считает, отца не воспринимает, вообще, а Наташа так. Стрекоза. — Полина Максимовна махнула рукой.

— Ну он же его отцом называет, не по имени. Значит, не всё так плохо.

— Это да. Но у них сильный конфликт случился, когда Максим после одиннадцатого класса с учёбой определялся. Виктор на него давил очень, а Максим в такие штыки, — Полина Максимовна подняла взгляд к потолку и покачала головой, таков был масштаб этих штыков. — Он даже уехать хотел в соседнюю область, да меня пожалел, я бы тогда одна осталась. Даже Пирожочка не было. На, на мой хороший! — по-прежнему громко приговаривая, бабуля погладила Крота и вручила ему сушку.

Пухнорыленький её вмиг спылесосил, даже крошек не оставил. Несмотря на это безобразное попрошайничество и потакание ему, пёс не раздался вширь. У Полины Максимовны ему было хорошо, он не оставался больше один дома, и я была рада за него.

— Да уж. — больше по ситуации мне и сказать было нечего.

Зато многое стало понятно, Максим просто боится быть плохим отцом, поэтому и не переживает, что ничего не получается у нас с детьми.

— А чего он хотел? Виктор в смысле. Зачем приезжал? — побаловав Крота-Пирожка сушками, Полина Максимовна вернулась к разговору.

— Хочет, чтоб Максим к нему на работу шёл. Но я, если честно не представляю, Максим же врач, а не бизнесмен.

— Всему можно научиться, было бы желания. Очевидно, у Максима его нет. — развела руками бабуля.