Глава 2

Событие четвёртое

Взгляд волчий, оскал тигра, так можно в паре слов описать, то, как встретил Коську один из сидящих у костра. Но только в первую секунду. А потом в серых глазах появилось узнавание. Сомнение, но узнавание. Человек видит знакомого, но этот знакомый так изменился, что сомнения в том, что это действительно тот человек, а не просто похожий на него, уж больно высоки. Последний раз они видели мальчишку нестриженного и тощего. Сейчас же перед ними стоит боярич в иностранном одеянии, очень и очень дорогом, а ещё и меч на поясе висит и кинжал дорогущий в сверкающих в свете костра ножнах.

— Коська? — тот, что стоял впереди даже сощурился. Темно же, ну, почти темно, только всполохи не сильно большого и яркого костра.

Стёпка и Сенька Фроловичи — сыновья пастуха стояли перед Коськой, вытянув вперёд мордочки и смотрели на него. Смотрели сначала со страхом и решимостью биться до конца, вон Стёпка даже что-то вроде дубинки в руках держит, а у младшего Сеньки что-то в руке правой, да чего там, что-то, там камень, можно не сомневаться.

— Коська, — согласно кивнул боярич в синем кафтане и синих портах, снимая мурмолку, чтобы парни его лучше разглядели.

— Точно Коська, я и не узнал…

— А чего это на тебе?

Братья заговорили хором и хором же замолчали. Касьян кивнул им и сделал шаг вперёд, Орлика за собой на полянку эту втягивая с дороги.

— Я вы чего здесь? Ночь уже, чего не дома? — парень выбрал ветку лещины потолще и привязал к ней уздечку.

Пока коня временно пристраивал, отвернулся от Фроловичей, а повернулся и оба стоят, носы повесили, лапти свои рассматривают. Не самая лучшая обувь для ноября. Да и лапти почти рассыпались, подвязаны у Степки веревкой.

— Так что случилось? Чего не дома? С отцом поругались? — сделал предположение Касьян. Сам тут же отбросил его. Не те времена, чтобы дети с родителями ругались.

— Помер батька. Волки загрызли. На стадо стая напала, он защищал… и вот… нету тятьки.

— Беда, а вы-то чего не дома? Мать где? — ситуация один чёрт понятней не стала.

— Утопла. В болотине. Пошла по ягоды и провалилась в трясину. Только корзину нашли мужики, когда искали на следующий день.

— Совсем беда. И что вы одни теперь? И как вы?

Пастуху платили сельчане продуктами, кто чем может. Этого с трудом хватало семье, и зимой они бедствовали, ходили с вязанками хвороста, предлагали за еду. Или Фрол дрова колоть нанимался, помогал, если кто чего строит. Так что запасов не было у парней, понял Касьян. Вот подъели, что было и подались?

— И куда вы теперь?

Стёпка вздохнул.

— У мамки в Менске дядька живёт. Дед нам, получается, ну, почти дед. К нему решили податься. Может примет?

Парни посмотрели на Коську, как бы вопрошая, ты же в Менске живёшь, должен знать, примет нас дед двоюродный или нет?

Касьян мотнул головой на костёр:

— Рыбу сожжёте. У меня хлеба есть каравай, давайте угощу, садитесь.

Кусок хлеба, да ещё белого, да подогретый над костром, на палочке, источал неповторимый аромат, и Коська, с обеда ни кроши во рту не державший, и сам с удовольствием накинулся на поздний ужин. Понимал, что нужно спешить. Ещё ведь по темноте назад возвращаться. А это совсем другая скорость. Но бросать парней не хотелось, да и голод не тётка. Опять же Орлика нужно опять напоить и дать ему отдохнуть. Пять минут можно посидеть.

На третьей минуте Касьяну под совместное движение трёх пар челюстей пришла в голову интересная мысль. А ведь всего пару часов назад, размышляя над тем, как эксперименты по изготовлению твёрдых сыров превратить в промышленное производство, он хотел найти парня лет пятнадцати и обучить его всем премудростям, а потом переложить на него все дела с сырами связанные. И бог, дьявол, или какие-нибудь добрые инопланетяне, подсовывают ему готовый ответ. Вот два пацана, которые вполне обучаемые, и которые будут работать не за страх, а за совесть. Опять же с ними можно и тренироваться, как раз возраст подходящий. Несколько лет и у него будет свой небольшой, но очень хорошо подготовленный отрядик для… Ну, дожить надо.

Проблема есть. Если двигаться с ними, то точно до петухов не успеет… А чего, чем не первая тренировка, до Менска километров двадцать отсюда. Трусцой вполне можно успеть. А один из троих всё время отдыхает на лошади. Потом меняются. Осталось только незаметно клад выкопать.

Не, выкопать можно, там и копать-то толком не надо, кучу листьев и мха разбросать — вот и все раскопки… Но мешки с серебром ведь к коню приторачивать надо. А пацаны, слезая и залезая, задевать будут. Брякать серебряными кубками и шандалом. Ну, ладно можно наплести, что в таверну к себе возвращался за спрятанной кухонной посудой. Не полезут же они в мешки? Ну, да он не даст. Решено.

— Стёпка, — обратился к старшему пастушонку Касьян, — давайте я вас на работу найму. Делать будете… Ну, вроде творога. Варить молоко в чанах и закваску туда лить, потом… Увидите. Жить у меня в дому будете… пока. Там посмотрим.

— А дед Кузьма? — почесал себе нос Стёпка.

— Ну, у меня вам точно лучше будет. Одежонку зимнюю вам сразу куплю. Не сегодня завра снег ляжет окончательно, а вы в лаптях драных. Да и шубейки нужны. Можете, конечно, к деду вашему двоюродному прогуляться, но сомневаюсь, что вам там рады будут.

— Прогуляться? Да я даже не знаю, где он живёт. Вроде в Менске в Посаде, а где, мне неведомо… И чем занимается не ведаю. По рукам, идём к тебе, — парень протянул перепачканную сажей ладошку Коське.

Событие пятое

Опоздал Коська всего на десяток минут, нужно было Отто, брату Константину, Стёпке, который сын купца Тверда, кухарке Марите, и Сашко Никодимовскому представить братьев Фроловичей и организовать их поход под руководством Отто на рынок, чтобы парнишкам одежонку прикупить, а то вымрут в своей рванине зимой.

Язеп принял собранные по дороге парнями иголки сосновые с кивком, который мог и здрасьте означать и мол, ладно, прощаю опоздание. Парень чувствовал себя паршиво. Хотелось спать, опять вторые сутки без сна пошли, хотелось есть, словно три дня не ел, а всего-то сутки прошли, да и перекусывал, хотелось хоть лечь и ноги вытянуть. Обратную дорогу ведь трусцой преодолел. Пастушки оказались не больно-то тренированные, и уже через час стали просить отдыха. Пришлось их по очереди, а то и обоих сразу, на Орлика сажать, а сам Коська всю дорогу назад провёл на ногах. Тоже не каждый день марафоны совершает, так что устал прилично. Так если бы один бежал, то и ничего страшного, а приходилось в прямом смысле коня за собой тащить, тот устал и ночью путешествовать отказывался, упирался. Но где понуканиями, где уговором, а где и морковкой Коське удалось с Орликом сладить. Добрались до дома.

И вот лечь бы и отдохнуть, поев перед этим, а вместо этого они пошли с хельгом сразу к князю Остею его многострадальную левую руку лечить. При сем лечении присутствовал и ключник. Он пришёл отчитываться о налогах собранных. Осень, урожай собран, обмолочен и частично продан. Коська, не знакомый с местными налогами, больше уши парил, чем помогал хельгу лечить князя. Не сказать, чтоб уж совсем интересным отчёт получился, но несколько новых слов и понятий парень узнал. Налог, он же урок, собирался с человека (полюдье) или с хозяйства (поплужное) в денежном выражении и тогда это — подать или в натуральном, тогда это обзывалось — повоз. И повоз этот зависел от того, чем была богата конкретная земля. Мёд числился у них в Менске, воск, рожь, пшеница, ячмень. Много разных тканей несли. И льняная была даже не на первом месте. Больше всего было смесовой ткани. Крапиву мешали с коноплёй или льном.

— Ученик, — оторвал от подслушивания отчёта Касьяна хельг, — Мы закончили, отпусти руку князя.

— Ученик, — поднял руку и сам Остей, останавливая ключника, — А ты…

Услышать вопрос не довелось парню. Дверь распахнулась и на пороге предстал один из дружинников.

— Княже, гонец прибыл от батюшки твоего, звать?

— От батюшки? Чего сразу не пустили. Зови!

Батюшки? Коська напрягся. Ну, вот, начинается. В Реальной истории князь Остей летом 1382 года окажется в Москве, и когда все сбегут и князья, и бояре, и митрополит Киприан даже, то останется один руководить обороной Москвы. Сейчас ноябрь 1380 года. Полтора года ещё до нашествия Тохтамыша. А отец князя Остея Дмитрий Ольгердович или, правильнее, Александрович удельный князь Брянский, Стародубский и Трубчевский сейчас княжит в Переславле-Залесском. Это рядом совсем с Москвой. И вот гонца прислал. Зачем? Как бы не в гости зовёт.

Узнать не получилось. Князь Остей развешивать уши и подслушивать важные княжеские разговоры Коське не дал.

— Ступайте. Молодец, Язеп. Хвалю. Рука уже почти здорова, иногда только при резких движениях чуть побаливает. Награду заслужили вы с учеником. Сейчас с делами разделаюсь и призову вас. Пока свободны.

Они спустились к себе в… амбулаторию. В Фельдшерско-акушерский пункт (ФАП)? В жилье хельга Язепа? Спустились в две комнаты выделенные Язепу в детинце, и Коська хотел завалиться на лавку, но был послан лекарем на кухню.

— Касьян, принеси всё необходимое, чтобы квас поставить, сыворотку… побольше, и если уже свежие пирожки есть, то и их немного. А ещё я хочу чего-нибудь горячего попить. Ужасно холодно сегодня.

Коська в кухарню пошёл с радостью. Он сейчас бы слона съел и не по кусочкам, как умники советуют, а прямо так откусывая ещё от живого.

Но слон ладно, а вот пирожки от Свята. М!!! С курицей. С грибками. С белорыбицей. Ай. Кха, кха! Слюной подавился. Захлебнулся, чуть не утонул. И обломался.

— Пироги? Нет, лекарь. Ещё не пекли. Могу дать вчерашнюю кашу гречневую, для дружины готовили. Осталось немного, — развёл руками пухляш.

— Язеп велел… Давайте кашу!

Оказывается, ничего нет вкуснее вчерашней чуть подгоревшей каши с запахом мяса. Само мясо выловили, а эту для курей приготовили или уток. Да не важно. Теперь им не достанется, Коська вытащил из-за голенища ложку серебряную, «случайно» там позабытую после ночного боя у Полоцка и принялся наяривать под качание головой Свята и перешёптывание кухарей и кухарок. Оголодал малец. Вон худой какой. Замордовал чухонец мальца.

Не Коська слышал перешёптывание, но голод стыд пересилил. Не мог остановиться пока примерно литр холодной каши не умял.

Свят, выслушав про квас, покивал и отправил пацана из кухарят на рынок. Сыворотку в кремлике не держат.

Вернулся Касьян в амбулаторию с раздутым животом и только одним желанием. Лечь. Организмус, напитавшись, теперь хотел только одного — выспаться.

Не дали.

— Ученик, — на пороге нарисовался, почти сразу, как Коська зашёл, князь Остей, — как рука заживёт окончательно, поедим к Великому князю Московскому Димитрию. Отец зовёт.

Сон, как рукой сняло, как ветром сдуло, как водой смыло (в унитазе), как корова языком слизнула… Ищи-свищи.

— Там нас всех убьют! — не сказал.

Бежать надо.

Событие шестое

Если уж ехать в эту… проклятую богами Московию, то хоть какую никакую защиту нужно себе соорудить, решил Касьян после того, как бросил паниковать и себя жалеть. Внутри он был готов к такому повороту событий с тех пор, как увидел князя Остея. Не просто же так их судьба свела. Точно специально, бог, боги, инопланетяне, или хрен из знает кто, забросили его душонку именно в это время и подсунули в попутчики к князю Остею, тому самому, что мог бы защитить Москву от Тохтамыша.

А может ли один человек изменить историю? Там князя уговорят открыть ворота всякие попы и богатеи, одни понадеются, что церкви не трогают татары, а вторые думали откупиться. И обе эти группировки понадеялись на обещание сыновей Великого князя Нижегородско-Суздальского Дмитрия Константиновича — Василия Кирдяпы и Семёна, приходившихся родными братьями жене Московского князя, великой княгине Евдокии.

Если пристрелить этих братиков и выкинуть их головы Тохтамышу, то вопрос об открытии ворот отпадёт, и так как татары к осаде были совершенно не готовы, то пограбив, как и в реальности, окрестные городки повернут домой, а боеспособное русское войско, оставшееся в городе, может гнать их до Волги и Дона, нападениями с тыла и ночью подгоняя и отбивая полон.

Чем закончится? Да просто всё. Тохтамыш ставленник и любимец Тимура (Тамерлана), не получив богатого выкупа с Москвы, быстрее потерпит поражение от Тамерлана с которым зачем-то сцепится, и тот придёт, преследуя предателя, и разорит Москву. Он даже в реальной истории почти дошёл до неё, но какие-то товарищи его отговорили. Отряды остановились у Тулы, пограбили её и отошли. Тимур не Тохтамыш, тот вырезает население под корень.

Но это не значит, что не стоит попробовать. Может, и в этот раз Тамерлану не до Москвы будет. У него половина Мира захвачена и везде идут восстания. А ещё долгожданный поход в Индию.

Все эти размышления ничего не дают. Как будет, так и будет, а вот подготовиться к такому опасному путешествию на Русь стоит.

В первую очередь нужна кольчуга. И у него было несколько. Три были закопаны недалеко от таверны. Эти достались от разбойников из банды Федьки-Зверя. Далеко. Нужно было, если на них рассчитывать, то забирать в эту поездку за кладом, когда он Фроловичей повстречал. Но тогда он в путешествие (поход) на Москву не собирался, да и времени не было. И без того на десяток минут опоздал. Ещё несколько кольчуг парень прикопал у того места, где у костра он с немцами ратился. С собой не взял и без того телега была сокровищами и ранеными перегружена. Завернул в попону и прикопал под большой елью. Ну, до тех мест ещё дольше добираться, скорее всего, они там и сгниют под елью.

А вот одну он с собой привёз всё же из этого путешествия в Полоцк. Когда у Ветрино на них три немца выскочили неожиданно, то двое были без кольчуг, с них и брать-то было нечего толком. Голь перекатная. А вот один, которого он последним пристрелил, был в хорошей кольчуге. Даже не кольчуге, а бахтерце. На груди были стальные пластины горизонтально присобачены. И не простые, а ажнать золочёные. Надо понимать, вещь мусульманская из какого-нибудь крестового похода привезена. Убил папанька того рыцаря знатного и богатого арабского воина, да и передал сыну. Сам не мог немец, убитый им, больно молод для крестового похода.

Этот бахтерец Коська уже примерял. Был он ему в плечах великоват и длину бы желательно уменьшить, а то до самых колен кольчуга опускалась. Говорят, там, на юге, люди низкорослые. Обладатель кольчуги был ростом под метр восемьдесят, а то и больше.

Ну из большого сделать поменьше для кузнецов не проблема, наверное, решил Коська и пошёл прямо на следующий день к кузнецу Звану и его сыну Горыне. После изготовления теми турника Коська практически не встречался с кузнецом и теперь шёл к кузнице с сомнением небольшим, возьмутся ли за такую мелочь, как переделка кольчуги, известные мастера.

Мастера работали. Кузница она ведь кузница. То ли указ есть, то ли предки сами не дураки, то ли соседи скопом отвалтузили богатыря сыночка и его родителя за звон постоянный и пожароопасность перманентную, но кузница находилась на самой окраине посада у реки, дальше только… как это обозвать? В будущем нет проблем с водой и дровами, и бани строят рядом с домом. Сейчас не всё просто и с тем, и с другим, и бани строят на берегу реки. Стоят такие крохотульки домишки целой стеной метрах в десяти от берега. Наверное, чтобы весной не затапливало, когда река разольётся. Вот прямо рядом с эшелоном этих бань и стояла кузня. Из прорехи в крыше шёл чёрный дым и звон раздавался на добрую версту. Коломенскую? Интересно чем от других отличается. (В XVII веке при царе Алексее Михайловиче на дороге между Москвой и селом Коломенским (летней царской резиденцией) были установлены верстовые столбы особой высоты — около 4 метров. Они были облицованы мрамором, выкрашены в чёрно-белую полосу и украшены государственным гербом в виде двуглавого орла. Такие столбы были заметно выше обычных, и местные жители стали сравнивать с ними высоких людей).

Коська заглянул в распахнутые ворота кузни. И как там эти богатыри не задохнутся. Невидно ничего от дыма и пыли. Да ещё и темно, только горн, остывающий, ещё углями пытается пробить пыле-дымовую завесу.

— Готово! — рыкнули из местного филиала преисподней, и чуть не в это же мгновения два голых по пояс и прикрытых только фартуками кожаными мужика вывались из чада на улицу, — Хорошо!

Знамо хорошо, после такой душегубки. Тут снежинки редкие пролетают, холодно и сыро, а ещё пронизывающий до костей студёный ветер. Хорошо!