Глава 13

Мы бредём в предрассветной мгле, вслушиваясь в лесные шорохи. Широченная тропа, скорее напоминающая дорогу, пробита в лесу бесчисленным множеством копыт. Она ведёт к пологому вытоптанному берегу, где утоляют жажду бизоньи стада.

Здесь река глубока и нет брода. Противоположный берег обрывист и неровен. Ни одно копытное не сможет переправиться через реку, и я понимаю, почему место опасно. Вспугнутому стаду не убежать вперёд. Оно может только броситься обратно, либо свернуть в примыкающий лес. Потому на сегодняшней охоте нет женщин. За ними пошлют, если мы добудем бизонов.

Занимаем места вдоль опушки леса, выбирая заранее толстый древесный ствол, за которым можно будет укрыться. Все охотники размещаются справа от тропы, чтобы стадо в случае испуга бросилось в противоположную сторону. Не знаю, насколько это поможет.

Ветер сегодня удачен для нас. Он резок и дует прямо с востока. Когда стадо вступит на тропу, то почует охотников слишком поздно, если вообще сможет уловить запах. Я занимаю позицию за широченным вязом и размещаю стрелы так, чтобы их было удобно схватить. Прислоняю копьё к стволу и замираю в ожидании.

Моя позиция примерно в центре. Метрах в двадцати левее укрылся Живущий в Воде, а правее от меня Камень. Лес густой и старый, заваленный валежником. Потому я держусь настороже. Ожидая добычу, главное самому не угодить хищникам на завтрак.

Уже хорошо рассвело, когда появляется небольшой лошадиный табун. Кони прядут ушами, фыркают, и испуганно косят глазами по сторонам. Звери в пределах выстрела, но мы пришли за бизонами, и потому молча наблюдаю.

Кони торопливо пьют и исчезают так же быстро, как и появились. Проходит какое-то время, и трубный звук доносится с севера. Вместо бизонов по тропе идут мамонты.

Впервые мне доводится видеть их стадо так близко. Я приникаю к дереву, не сводя глаз с медленно шествующих гигантов.

Первой, как и у бизонов, идёт старая самка-предводитель. Но вместо бизоньей нервности, в каждом её движении скользит непоколебимая уверенность в собственных силах. Уши, гораздо меньшие, чем у современных слонов, лениво шевелятся, отгоняя назойливых насекомых. Длинные ноги, куда изящнее слоновьих, несут громадное тело с лёгкостью, а массивные бивни выступают далеко вперёд.

Восемнадцать животных миновало меня, ступая уверенно и спокойно. Все они оказались самками, кроме двоих подростков и одного совсем маленького детёныша.

Мамонтёнок был потешен до невозможности, и всецело приковал к себе моё внимание. Он пытался подражать матери, неся голову с гордым видом, задирал хвост и вытягивал хобот, изображая грозного зверя. Несколько раз я едва удержался от смеха, наблюдая за его проделками.

Звери ушли к воде и стали невидимы с моей позиции. Только трубные звуки и громкий плеск доносился от реки. Наверное, животные не только пили, но и купались.

Обратно мамонты побрели нескоро. Должно быть, вдоволь наплескавшись или наевшись водяной травы. Они ступали лениво и медленно. Самка-предводитель уже миновала меня, когда раздался шорох со стороны Эль-ыта.

Громадный вальяжный зверь преобразился вмиг. Уши настороженно раскинуты, хобот вытянут, ловя запахи. Всё могучее тело напряглось, готовясь атаковать возможного хищника, и я хорошо уяснил, какая чудовищная сила может обрушиться на нас, если мамонт решит, что мы представляем опасность.

Сейчас, застыв в напряжённой позе, зверь больше не казался ленивым и сонным. Мамонт выглядел несокрушимой скалой, а за ним, слушаясь предводителя, остальные животные разворачивали свои массивные тела, будучи готовыми броситься на любого врага, подстерегающего у тропы.

Маленький мамонтёнок сразу был зажат между матерью и ещё одной самкой. Теперь он уже не изображал взрослого, а покорно прижимался к материнской ноге.

К счастью, Эль-ыт больше не издал ни звука, и мамонты, немного постояв на месте, медленно побрели прочь. Вскоре их шаги затихли вдали, и о прошедших гигантах напоминали только кучи помёта, в изобилии покрывшие тропу.

Звери произвели на меня неизгладимое впечатление, и трудно было поверить, что на этих гигантов мы станем охотиться нынешней осенью. Ведь большая охота, которую все так ждут, ведётся только на мамонтов, и мне заранее перехотелось участвовать в ней. Глядя на могучих великанов, я почувствовал себя жалкой мышью. Мой лук и дротики были почти бесполезны против них. Только копьё хоть как-то походило на оружие, способное нанести вред мамонту. Но мне ничуть не хотелось проверять его эффективность. Олени и лоси меня вполне устраивают.

Намечаю себе заранее расспросить Камня об охотах на мамонтов. Нужно хорошо представлять, как именно вести себя, чтобы уцелеть.

Время тянулось медленно. Я долго придумывал способы охоты на хоботных, и не один из них не казался мне подходящим. Задумавшись, пригубил воду из фляги, и чуть не подавился, заслышав надвигающийся гул.

Вот это уже бизоны. Издалека доносится мычание и невообразимый шум. Звери идут к воде, и вскоре окажутся рядом с нами.

Охотники расставлены слишком широко, чтобы видеть друг друга. Лес густой и плохо просматривается. Подавать сигналы голосом тем более нельзя. Потому план действий такой — Слышащий и Волчий Человек, как ближайшие к водопою, постараются поразить зверей, устроив панику. Как только они проделают это — мы в свою очередь должны метнуть дротики в возможно большее количество животных. Только у меня лук, а не копьеметалка. Жаль, что у остальных его нет. Сегодня, работая из засады, он бы оказался очень кстати.

Топот и мычание всё приближается. Стадо бредёт, поднимая облака пыли. Передовые бизоны проходят мимо меня, и я слышу необыкновенно тяжёлый запах бесчисленных зверей. Он такой сильный, что становится трудно дышать.

Стадо большое. Начав считать бизонов, сразу бросаю бессмысленную затею. Их слишком много. Словно бурый поток течёт по тропе, собираясь влиться в настоящую реку.

Одна из лучших стрел на тетиве, и я почти дрожу от внутреннего напряжения. Все чувства обострены в ожидании броска Грынка, который почему-то медлит. Но вот раздаётся невообразимый гул и в нём тонет пронзительный охотничий клич.

Стадо, зажатое у реки густыми зарослями, не попыталось свернуть вдоль берега. Напуганные звери попросту ломанулись обратно, и словно взбесившийся поезд понёсся мимо меня.

Стрелы уходят одна за другой. Нечего и думать, чтобы попасть дважды в одно и то же животное. Бизоны проносятся мимо, а я стреляю без остановки, почти не целясь в пролетающие туши. Мычание и рёв оглушают, но даже среди этого невероятного гама, слышится громкий хруст костей, когда бизоны сбивают собратьев с ног, и те оказываются под копытами остальных.

Увлёкшись стрельбой, поздно осознаю, что напротив меня на какое-то мгновение образовался затор. Стрелы угодили в бизонов, и звери упали, сбитые напирающими сзади. Я снова стреляю, радуясь своей меткости и произведённому стрельбой эффекту, когда ещё один зверь падает, создавая пробку, но тут меня накрывает ужас. Часть стада, наткнувшись на затор, резко сворачивает влево, и несётся прямиком на меня.

Никогда не думал, что это так страшно — оказаться на пути у обезумевшего стада. Стреляю в ближайшего зверя, бизон спотыкается, но остальные не замечают выбывшего. Косматая лавина обрушивается на лес, пытаясь пробежать по нему напрямик.

Я прижался к дереву, пытаясь уберечься от мчащихся животных. Грохот, создаваемый ими, просто невозможно описать. Бизоны проламывали подлесок с невероятной скоростью, и ужасный треск сопровождал их продвижение.

Звери проносились совсем рядом. Наверное, большая часть стада повернула сюда, ведомая собратьями. Бизоны налетали друг на друга, наталкивались на деревья, падали, но всё новые и новые звери бежали следом.

Сделать было ничего нельзя. Я мог только ждать, ощущая мучительную беспомощность перед мчащейся стеной рогов и копыт. Сердце выскакивало из груди, когда бизоны пробегали почти вплотную, но вяз надёжно защищал меня от столкновения с животными.

Удача не покинула меня. Ни один из зверей не споткнулся рядом и не сбил меня под ноги остальным. Я стоял, весь похолодев изнутри, и жмурился в ожидании возможной смерти, но бизоны пронеслись мимо вяза, обтекая его, словно бурный поток, и наконец их страшный топот оказался позади.

Стадо унеслось в лес, переломав кустарник и молодые деревья, но многие из животных остались здесь. Одни бились в конвульсиях, переломав хребты. Другие, жалобно мыча, пытались подняться на искалеченные ноги. Некоторые застыли навсегда, растоптанные собратьями. Вся местность вокруг превратилась в бойню, покрытую мёртвыми и умирающими бизонами.

На тропе их было много, но гораздо больше оказалось в лесу. Мычание доносилось отовсюду, но мне не было дела до зверей. Я прижал ладонь к ошалело стучащему сердцу и не мог поверить, что остался жив.

Какое-то время так стоял, не в силах сделать и шагу, пока гулкий голос Камня не вернул меня к действительности.

— Живой! — могучая рука хлопнула меня по плечу. — Я думал, что они растоптали тебя!

— Я тоже так думал, — ответил негромко, едва узнавая собственную речь. — Но бизоны умчались прочь.

— Посмотри, сколько их! — Камень удивлённо обвёл рукой окрестности. — Сегодня хороший день. Духи помогали нам.

— Да, — выдыхаю. — Действительно помогали.

И вправду, день оказался хорош. Никто из охотников не пострадал от зверей, а самих бизонов погибло много. Мы сможем обработать только малую часть добытого мяса, а остальное достанется хищникам. Впрочем, эта охота затеяна большей частью из-за шкур. Теперь Шумящая Вода уже не сможет завести своё любимое нытьё о нехватке материала для одежды и жилья.

— Повезло! — Слышащий потрясённо качает головой, разглядывая небывалый хаос. — Они чуть было не затоптали тебя!

Я молча киваю, не находя слов. Слишком сильные эмоции перехватывают дыхание. Я никак не могу прийти в себя.

Волчий Человек бродит по тропе. Я сначала думаю, что он занят добиванием зверей, и не обращаю особенного внимания. Но потом улавливаю смысл его занятия — дядюшка добивает раненых бизонов, но только попутно. А вообще, Волчьего Человека интересует совсем другое — он пытается посчитать, сколько стрел торчит в поверженных тушах.

— Три руки! — неверяще произносит дядя, когда подходит ко мне. — Ты убил три руки бизонов!

— Они сделали это за меня, — отвечаю. — Когда я ранил зверя, то остальные, напирая, сбивали его с ног и затаптывали насмерть. Не будь такой давки, почти все раненые сумели бы убежать.

— Не важно! — Волчий Человек не может сдержать изумления. — Я бросил восемь дротиков и угодил в шестерых! Твоё оружие быстро!

— Да, — соглашаюсь. — Лук сегодня показал себя.

— Показал! — хмыкает Камень. — Он чуть было не убил тебя! Бросай ты дротики, то бизоны бы успели промчаться мимо, а не свернули прямиком к тебе!

— Но ведь тогда бы у нас не было столько добычи…

— Добычи… — ухмыляется Тынг. — Ещё скажи, что ты не против повторить сегодняшнюю охоту! Подумаешь, снова постоишь за деревом… Может и повезёт.

— Нет, — усмехаюсь в ответ. — Точно не хочу. Моё сердце бежало вместе с бизонами и до сих пор ещё бежит.

— В этом нет ничего постыдного, — кивает дядюшка. — Никто не может остановить испуганных бизонов.

— Да, — поддерживает его подошедший Эль-ыт. — Когда они бегут на тебя, то отнимают храбрость!

Эмоции на побледневшем лице охотника говорят сами за себя. Наверное, и я сейчас выгляжу не лучшим образом. Бизоны очень напугали меня.

Мы добиваем животных, и наконец-то наступает долгожданная тишина. Но это ненадолго. Скоро явятся женщины, чтобы уносить мясо и шкуры. Настоящая работа только начинается.

Бессчётное число раз мы следуем к стоянке и обратно, сопровождая женский караван. Уже все из них выбились из сил. Даже Рождённую Весной не слышно, а про Жёлтое Дерево не стоит и говорить. Женщина едва шагает по тропе. Сегодня присматривать за детьми осталась только Мыр-ин. Все остальные — даже детвора постарше, носят добычу на стойбище.

Искра бредёт рядом, неся тяжёлый груз, но умудряется разговаривать со мной. Она смеётся, слушая, как убегали бизоны, и вид у моей жены усталый, но довольный. Искра не боится работы. Она боится только расстаться со мной. Но с каждым днём женщина становится всё увереннее, и я стараюсь поддерживать в ней это чувство. Искра не виновата, что мне по душе Жёлтое Дерево. Она делает всё, чтобы угодить мне, и замечая это, я сам всё больше привыкаю к жене. С Искрой хорошо, если бы получалось не думать о Вэл-юу. Жёлтое Дерево мне нравится куда больше. Она здорово зацепила меня, хоть, наверное, и сама не догадывается, насколько сильно мне не хватает её.

Вечереет, и вернувшись в очередной раз, женщины остаются на стоянке. К месту бойни пойдут только семеро охотников, а трое останутся караулить стоянку.

На стойбище за старшего остаётся Плывущий Олень, в компании Тапира и Живущего в Воде.

Искра обнимает меня, несмотря на окровавленное тело. Впрочем, мы все сейчас выглядим примерно одинаково, и перемазаны с ног до головы.

— Будь осторожен! — шепчет жена. — Кровавые звери придут в темноте. Они могут захотеть твоего мяса, а не бизонью тушу. Убереги себя!

— Ты тоже будь внимательна, — обнимаю её. — И не только звери опасны. Будь всегда рядом с Шумящей Водой. Никуда не ходите поодиночке.

— Не пойдём! — Искра становится серьёзной. — Я всё понимаю. Не бойся за нас. Я умею владеть копьём.

Женщина тянется к моим губам, и я целую её, наверняка к удивлению всех присутствующих. Бесспорно, Искра именно этого и добивалась. Ей захотелось продемонстрировать окружающим, насколько мужчина любит её.

Вообще, поцелуи пришлись Искре по сердцу. Раньше она никогда не знала такой ласки, но теперь наслаждается ею. Мне кажется, Искра думала, что мне всегда будет противно смотреть на её увечья, и оттого женщина ещё больше радуется поцелуям. В её глазах, наверное, они являются подтверждением, что меня не пугает изуродованное лицо.

— Иди! — Искра легко нажимает руками мне на грудь, пытаясь отстраниться. — А то я захочу продолжить… — добавляет она, тихо смеясь.

Я обнимаю Шумящую Воду, наказывая ей вести себя осторожно, и тороплюсь уйти, заметив, что Камень уже ожидает меня.

— У тебя хорошая женщина, — веско говорит охотник. — Жаль, что у неё нет лица.

— Да, друг. Ты даже не представляешь, как мне жаль.

К лицу Искры трудно привыкнуть, а особенно сложно ни разу не дать жене понять, что мне может быть неприятно смотреть на неё. Тем более, что сама Искра очень чутко подмечает малейшие проявления эмоций с моей стороны.

Мы разводим громадные костры, пытаясь отпугнуть хищников от бизоньих туш, а Грынк затевает шумный обряд — нечто вроде охотничьей пляски. Но одно дело караулить туши посреди тропы, а совсем другое — обходить разбросанные по лесу. Хорошо, что в первую очередь мы разделывали самые дальние.

Уберечь получится только ближайшие. Бродить в темноте вокруг убитых животных слишком опасно. Волчья стая явилась на запах крови и уже пирует в отдалении.

Тёмный силуэт возникает со стороны реки, и я узнаю характерную походку короткомордого медведя. Каменный Старик явился за добычей. Мы движемся к нему навстречу с горящими ветвями, и медведь неохотно останавливается, но не собирается отступать. Короткомордый хватает растоптанного телёнка, и смешно поднявшись на задние лапы, утаскивает добычу в кустарник.

Бесчисленное множество мелких зверей мелькает в темноте, желая поживиться тушами. Они повизгивают, рычат, и за их шумом можно прозевать действительно опасных хищников. Лисы, койоты, какие-то куньи… Кажется, весь лес собрался на дармовое угощение.

Со стороны волчьей стаи долетает рычание, которое вмиг заглушает уверенный рёв. Лев! Тут же ещё двое кошек вплетают свои голоса в доносящийся шум, и волчья стая отступает. Не знаю, зачем кошкам было отбирать добычу у волков, ведь бизоньих туш валяется с избытком. Наверное, львов попросту раздражает близкое присутствие других хищников.

Слыша львиные голоса, я печально ухмыляюсь, разглядывая костры. Не знаю, кого мы можем напугать. Мне кажется, эти львы ничуть не боятся людей.

Грынк произносит дикий клич, и мы все поддерживаем вождя. В ответ доносится рёв львиных глоток. Звери никуда не собираются уходить.

Близится рассвет, а львы остаются на месте, и Слышащий неохотно говорит, обращаясь ко мне:

— Сходи на стойбище, Пятнистый, и предупреди, чтобы никто не надумал сократить путь. Мы не станем прогонять львов, иначе они заберут жизни кого-то из нас. Пусть жрут бизонье мясо, его хватает. Собери женщин и возвращайся скорее. Нужно унести побольше, пока солнце не поднимется высоко.

Нехотя соглашаюсь, хотя ноги просто отваливаются от бесконечной ходьбы. К тому же я не испытываю удовольствия бродить в одиночку. В темноте можно нарваться на хищника. Я лишь надеюсь, что все окружающие звери уже явились пировать.

Стойбище ещё спит. Только Эль-ыт, зевая, мерно шагает возле мяса и шкур, едва не засыпая на ходу.

Перед тем, как будить остальных, решаю заглянуть в собственный шалаш, чтобы у моих женщин было больше времени на сборы.