Глава 17

Едва я вошла в кабинет, Совье вскочил и вместо приветствия скомандовал:

— Рассказывайте!

— Присесть-то можно или следует докладывать стоя? — съязвила я.

Он не обратил внимания на иронию и придвинул мне стул.

— Вы были правы, — я села и расстегнула накидку. — Денье с потрохами куплен харсинцами. Более того, сейчас он тайно, через посредника, ищет покупателя на родовое поместье и особняк в Тангере. Как только найдёт — планирует уехать в Харсин с первой подвернувшейся миссией, подстроить фальшивую смерть и воскреснуть под чужим именем.

Совье с яростью впечатал кулак в папку с бумагами:

— Чтоб его черти взяли! Чего ему не хватало?! Положение, связи, деньги!

— С последним как раз проблема. Денье уже несколько лет живёт в долг. Дом заложен, ценные вещи распроданы ещё его отцом.

— И он предал свою страну, — Совье рухнул в кресло.

— Ему предложили огромную сумму.

— По-вашему, это оправдание? — сверкающие золотом зелёные глаза выглядели уже не кошачьими, а тигриными. — Нехватка средств у аристократа означает невозможность купить новую пару рысаков стоимостью в тысячу злотых или очередную бриллиантовую булавку для галстука. Это не голод, не отсутствие крыши над головой и не долговая тюрьма! Миллионы людей в Съере живут гораздо хуже, но не становятся предателями!

— Как вы уличите Денье? — перевела я разговор. — Подтверждений тому, что я сегодня узнала, нет. Деньги он держит в харсинском банке, продавать своё имущество не запрещено законом.

— Скормлю ему ложную информацию, — Совье забарабанил пальцами по столу. — Харсинцы чрезвычайно интересуются нашими паровыми двигателями, я «доверю» своему другу Саймору секретные разработки. На такую приманку он обязательно клюнет.

Он поднялся и поклонился:

— Благодарю вас, госпожа Мурье, от лица Её Величества и от себя лично.

— Я могу идти?

— Да, разумеется. К вашим услугам служебный экипаж — на улице льёт как из ведра. И да, передайте вашему соседу господину Арье мои поздравления.

— Поздравления? — переспросила я удивлённо.

— Вы не читали утренних газет? — тонкая бровь Совье взлетела вверх. — Вчера Розыскное управление поймало шайку фальшивомонетчиков. Мы вели дело параллельно, но господин Арье оказался проворнее. У него сверхъестественный нюх на подобные вещи, потому-то он за полтора года в столице добился того, чего я — за десять.

«Вот почему Рен не пришёл вечером», — подумала я с облегчением.

— Обязательно передам.

— Да, Арье делает прекрасную карьеру. Ему бы ещё жениться на хорошенькой знатной девушке, и место начальника управления у него в кармане. Я слежу за его успехами и со дня на день ожидаю оглашения помолвки с какой-нибудь дочкой министра.

— А без дочки министра карьеру не сделать? — усмехнулась я.

— Зачем всё усложнять? — Совье потянулся к стопке бумаг на столе, я правильно поняла намёк и покинула кабинет.

«Зачем всё усложнять?» — крутилось у меня в голове, пока коляска везла меня домой. Я попросила кучера остановиться у ближайшего книжного киоска и накупила ворох газет. Ещё одна забытая привычка: госпожа Мур-Мур газет не читала, в Сытном квартале их заменяли сплетни. Чтобы узнать новости, достаточно было заглянуть в участок, постоять в очереди за керосином или зайти в любую лавку за покупками.

Передовицы пестрели портретами Рена, которого ретушь сделала гораздо внушительнее и старше. Газетчики соревновались — кто лучше похвалит заместителя начальника Управления? Выдающийся, проницательный, талантливый… Самого начальника упоминали мельком, из чего я заключила, что Рену не так уж нужна дочка министра. Взгляд вдруг упал на относительно мелкий заголовок внизу. «Стефан Второй при смерти: правда или ложь?»

Сердце сжалось и пустилось вскачь. Я держала газету в трясущейся руке и не могла заставить себя читать дальше. То, что настойчивый шум извне — это голос кучера, сообразила с трудом. Оказывается, мы давно приехали. В квартиру я поднялась словно во сне. Скинула накидку и рухнула на стул в прихожей.

Из «некого компетентного источника», на которого ссылался автор статьи, стало известно о «серьёзном недомогании Его Величества, государя Шерры Стефана Второго». Недомогание заключалось в общей слабости, частых кровотечениях и обмороках, один из которых произошёл на традиционном Осеннем балу в королевском дворце и подтверждался сотней свидетелей. Далее упоминалось о том, что Его Величество практически перестал появляться на публике, а во время обязательного посещения храма на Равноденствие ужасный вид государя не скрыли ни косметика, ни парик. По королевству поползли зловещие слухи. Возможно ли, что сотни казнённых ведьм и Прях каким-то образом отомстили своему убийце?

Газету я откинула прочь и долго сидела, закрыв лицо руками. Любая Пряха сказала бы Его Величеству, что с ним происходит, причём задолго до того, как последствия стали бы необратимыми. Любая ведьма если не исцелила бы, то точно замедлила процесс разрушения тканей. Любая — если бы король не уничтожил их всех.

Необученная Пряха, которой являлся Его Величество, просто не умела правильно тянуть нити — так, чтобы не вредить ни вселенной, ни себе. К тому же никто не объяснил ей важности добровольных ограничений, того же правила «никогда не лгать». Несведущему человеку это могло показаться ерундой, однако нарушение запретов подрывало здоровье сильнее, чем бесконтрольное использование дара. Пока король был молод, его организм кое-как справлялся. Но в начале зимы государю Шерры исполнилось двадцать шесть лет. Предел для самоучки.

Понял ли король, что убил себя собственными руками?

Мой хриплый смех напугал меня саму. Боги наказали палача страшнее, чем это сделали бы его жертвы. Ни одна из нас, прошедших через пытки, не опустилась бы до такой жестокости. Его Величество будет медленно умирать, а лекари смогут лишь продлевать боль. Очень опытная сильная ведьма могла бы, наверное, помочь, но в Шерре таких точно не осталось, а ведьмы Съера не согласились бы рисковать ни за какие деньги. Разве что похитить и тайно переправить через границу. Для этого нужно сначала найти сильную ведьму, желательно одинокую, чьё исчезновение не сразу обнаружат. Проследить за ней, узнать привычки. На месте короля я бы отправила в Съер тайного агента, кого-нибудь очень безобидного с виду. Старика или женщину…

Имя Коры возникло само собой. Могла ли она выполнять тайное поручение короля? Вполне. И это многое объяснило бы — странный выбор страны, якобы бедственное положение, попытку вновь сблизиться со мной. Кора не знала, что ведьмам в Съере не было нужды жить тесными общинами, как у нас дома, и я не поддерживала отношения с себе подобными.

Ливень за окном усилился. Меня раздирали противоположные чувства. С одной стороны, Совье ясно дал понять, что занят. С другой — не будет ли моё промедление стоить кому-то жизни? Кора появилась три дня назад, даже четыре, если считать сегодняшний. За четыре дня пронырливая и ловкая особа вполне может наметить жертву. В Тангере объявления об услугах ведьм печатали в газетах. Прийти с какой-нибудь ерундой, разговорить — о, это Кора умела прекрасно! — расспросить о семье, родне, друзьях. И возможно, пока я ищу десяток оправданий для бездействия, где-то готовят флакон со снотворным и фальшивые документы, по которым ведьму переправят за границу.

Звонок в дверь застал врасплох. Я машинально открыла и увидела Рена. Словно Боги решили помочь мне определиться!

— Твоя счастливая улыбка пугает, — Рен стряхнул капли с волос. — Ещё чуть-чуть — и я поверю, что ты меня ждала.

— Вчера ждала весь вечер, — призналась я. — Заходи.

— Вчера я был немного занят.

— Знаю, — я показала ему газетную передовицу. — Совье просил передать тебе его поздравления.

— А ты не хочешь меня поздравить? — Рен вытащил из пакета бутылку вина. — У меня тут ещё сыр и фрукты. Твой любимый кешинский виноград без косточек.

— Я с огромным удовольствием выпью с тобой вина, только вначале выслушай.

Весь ход моих рассуждений уложился в несколько фраз. Рену не нужно было объяснять тонкости обучения Прях или способности ведьм. В конце рассказа он вновь застёгивал пальто.

— Одевайся, и едем к Совье.

До стоянки колясок мы добежали под проливным дождём, хорошо, что Рен повёл меня проходными дворами. На Большом проспекте случился затор, и пока лошади еле-еле плелись мимо сияющих витрин, Рен нарушил молчание:

— Значит, этот чёртов ублюдок тоже Пряха. И всё становится логичным. Теперь ясно, почему мне задавали столько вопросов про будущее. Он не верил, понимаешь? Не верил, что мы не видим наши нити, считал, мы нарочно скрываем что-то важное.

«Что вы замышляете против Его Величества?..»

— А к тебе он не приходил лично?

— Приходил, но на тот момент у меня уже были переломаны все пальцы. Энергия не слушалась. Ты умница, Дея. Какая же ты умница!

— Просто везение.

— Прях ведут Боги. Ты не рассказывала… Как тебе удалось выжить?

* * *

— Упокойся с миром… Милая, ты слышишь меня? Пусть будут милостивы к тебе Небеса… Девочка, очнись! Очнись же!

Громкий речитатив палача сменяется его же торопливым шёпотом. Это сон или реальность? Плечо грызёт жестокий, беспощадный зверь, боль пульсирует и отдаётся во всём теле. Оставьте, оставьте меня в покое, дайте окончательно умереть!

— Открой глаза. Посмотри на меня. Ты понимаешь, что я говорю? Сейчас я заверну тебя и понесу. Простите прегрешения тяжкие твои… Не стони, ради Богов, терпи! Если поняла — моргни.

Веки тяжёлые. Кажется, что они не слиплись, а срослись. Я стараюсь моргнуть — не потому, что повинуюсь палачу, а из желания узнать, не ослепла ли я. Ткань, в которую меня заворачивают, мокрая, липкая и тошнотворно пахнет кровью. Это конец? От малейшего прикосновения тело взрывается болью, но я молчу. Стоны доставляют удовольствие коронованному извергу, и, пока я в силах сдерживаться, буду сдерживаться.

— Потерпи, девочка… Как же ты похожа на Ли́нну! Не могу, не поднимается рука… Помолись за мою загубленную душу. Одна спасённая на десятки замученных — так себе заслуга. Но Линна, Линна, девочка моя…

Шёпот такой тихий, что местами неразличим. Вряд ли палач обращается ко мне, скорее он разговаривает сам с собой. Каждый его шаг вызывает боль. Вся я сейчас сплошная боль.

— Господин Миррéу, кого тащите?

— Тело в мертвецкую. Развернуть?

— Упасите Светлые Боги! Проходите быстрее, вы пачкаете кровью пол.

Ступеньки. Скрип двери. Удушливый жар сменяется холодом, затем пространство сжимается до узкого ящика. Гроб? Меня похоронят заживо?!

— Вот и всё, милая.

Страх, такой же липкий, как пропитанная кровью ткань, пережимает горло, и я теряю сознание.

* * *

— Меня спас мой палач, — я посмотрела в глаза Рена, потемневшие в полумраке коляски. — Я напомнила ему то ли жену, то ли дочь. Он вынес меня и спрятал. Как я потом узнала, подменил обгорелым телом. Официально Андея Веррен умерла. Этот палач по совместительству был лекарем, и лекарем хорошим. Через неделю я смогла встать и полюбоваться на себя в зеркало. Веришь, в тот момент я обрадовалась, что меня не узнал бы даже родной отец, не то что предатель-муж. Потом я, словно вор, прокралась в свою бывшую спальню во дворце и забрала из тайника подарок учителя. Он преподнёс мне на свадьбу серьги с чёрными бриллиантами. Этих денег хватило на новые документы и билет до Тангера.

— Ты рисковала, назвавшись своим настоящим именем.

— Ничуть. Каждую шестую девушку Шерры зовут Андея, а фамилия Муэрро вообще никому не была известна. Я же вышла замуж практически сразу после окончания школы, все знали меня как госпожу Веррен…

Я запнулась.

— Занятно. При нашей встрече я спросила Кору, откуда ей известно, что я жива. Она ответила, что Карел заметил меня, когда я приходила. Сейчас я понимаю, что Кора солгала.

— Кто такой Карел?

— Наш конюх. Дело в том, что я прошла не через парадные ворота и даже не через калитку у конюшни, а потайным ходом из фамильного склепа сразу в коридор. Свой дворец Веррены купили, об этом подземном тоннеле никто не знал. Однажды я вытянула нить, где увидела рычаг, открывающий дверь. К тому моменту Дэмиен удерживал меня в доме насильно, и ему я, естественно, ничего не сказала. Собиралась сбежать, но не успела.

— Удерживал насильно? — Рен подался вперёд.

— Ты забыл, что жена в Шерре принадлежит мужу? — пожала я плечами. — Любой околоточный привёл бы меня обратно домой. Поэтому я планировала сбежать в Кешин или Съер.

— И почему в итоге не Кешин?

— Вмешался случай. На поезд в империю не было билетов, а съерский экспресс отходил через час. Можешь повторить, что Прях ведут Боги.

Коляска наконец остановилась перед зданием Службы, Рен выпрыгнул первым и подал мне руку.

— Вероятно, Совье уже ушёл, — предупредила я.

— Ничего, подождём, — Рен решительно двинулся вперёд.