Глава 3

Моим первым желанием стало попятиться — и пятиться до тех пор, пока не окажусь у себя в комнате. Господин Совье не дал мне такой возможности. Пристальный взгляд ощупал мою жилистую тушку, взвесил, распотрошил и приклеил ценник.

— А я вас знаю, — обманчиво добродушно сказал особист. — Вы — госпожа Мур-Мур, знаменитая ведьма из Сытного квартала. Весьма законопослушная ведьма, насколько я в курсе. Зарегистрировались, получили вид на жительство, исправно платите налоги. Андея Муэрро, правильно?

Я молча поклонилась. Рен нахмурился:

— Господин Совье, расследованием убийств занимается Розыскное управление. Никоим образом не хочу вас обидеть, но при чём здесь Особая служба?

Особист огляделся, задержал взгляд на навострившем уши участковом — и приоткрыл дверь на улицу:

— Прошу вас. Разговаривать посреди холла неудобно.

«Намного удобнее, чем на холоде», — с тоской подумала я, однако послушно поплелась вслед за Реном. Совье отошёл на приличное расстояние от особняка и лишь потом достал из кармана пальто два листа бумаги и вечное перо:

— Подписывайте.

— Что это? — Рен показательно не вынул рук из карманов.

— Соглашение о неразглашении тайны, стандартная форма. Господин Арье, без данного документа наше общее дело станет операцией Особой службы, а вы займётесь другими, несомненно не менее важными делами. Подписывайте.

Стандартная форма соглашения включала семнадцать пунктов, и после каждого следовало поставить подпись. Пока Рен семнадцать раз повторял свою энергичную закорючку, я украдкой рассматривала Совье. Его глаза в солнечном свете оказались золотисто-зелёного кошачьего цвета. Красивое сочетание со светло-каштановыми волосами и смуглой оливковой кожей. Точно не уроженец Тангера, здесь все белокожие и белобрысые.

Затем перо перешло ко мне, и уже я под каждым пунктом старательно изобразила замысловатую завитушку, в которой угадывались инициалы А и М. Убрав подписанные листки, Совье вновь заговорил:

— Теперь я могу сказать. Покойный Сеймус Герье подозревался в измене родине. Чертежи секретного государственного заказа с его завода каким-то образом попали в Харси́н. Мы приставили к Герье своего человека, этой ночью она не вышла на связь.

— Ваш человек — горничная Агаша?

— Да, — подтвердил он. — Надёжный и проверенный агент, семь лет безупречной службы. Поэтому как только я узнал об убийстве Герье и пропавшей подозреваемой, то, разумеется, всё бросил и помчался сюда. Очевидно, господин Арье, вы тоже не поверили в виновность Агаши, раз наняли ведьму.

— Мур-Мур не ведьма, — сухо сказал Рен.

— А кто же?

Рен покосился на меня. Скрывать что-либо от Особой службы было не только глупо, но и опасно, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как честно сознаться:

— Я — Пряха.

— Светлые Боги! — изящные брови Совье подскочили на целый дюйм. — Как вам удалось уцелеть?!

— Повезло.

— Пряха! — Совье обошёл кругом, чуть ли не принюхиваясь. — Вы же видите не только прошлое, но и будущее? Не ошибаюсь?

— Нет.

— И вы гадаете за пару злотых фабричным дурёхам? — Совье покачал головой. — Ищете потерянные кошельки и разоблачаете неверных мужей? Как это неразумно с вашей стороны, госпожа Муэрро.

— Мур-Мур, — жёстко поправила я. — Предпочитаю прозвище, которое мне дали фабричные дурёхи. Я честно зарабатываю свой хлеб и не нарушаю законы Съера. Как вы любезно подметили, даже налоги плачу. Поэтому вправе заниматься тем, что считаю допустимым.

— Мы обязательно вернёмся к этому разговору, госпожа Мур-Мур, — Совье посмотрел на наручные часы. — Сейчас первостепенная задача — дело Герье. Не знаю, сколько господин Арье пообещал вам за содействие, но я заплачу в десять раз больше, если вы попутно определите, куда и почему исчезла Агаша.

— Тридцать злотых? — недоверчиво переспросила я.

Совье достал чековую книжку, выписал чек и протянул мне:

— Держите. Это аванс.

От заоблачной для меня суммы в пятьдесят злотых я округлила глаза. Неплохо живёт Особая служба! Первым делом оплачу комнату до весны, наконец-таки куплю новое пальто… Мечты я безжалостно оборвала. Деньги ещё нужно отработать, а если Рен прав и семейство Герье нарочно скрывает правду, тянуть нити будет ой как непросто. Чек я аккуратно убрала во внутренний карман, и мы направились обратно в дом.

В холле уже собрались слуги и хозяева. Дородная румяная кухарка, перепуганная девочка-горничная и самодовольный пузатый эконом вопросов не вызывали. А вот зять с бегающими глазками и взвинченная до крайности дочь без единой слезинки на лице сразу насторожили. Когда умер мой отец, я безостановочно ревела несколько дней подряд, лекарь в школе поил меня успокоительным.

— Господа! — властно произнёс Рен. — Прошу вас вытянуть вперёд правую руку.

— Это ещё зачем?! — взвилась дочь. — Какие-то шарлатанские методы!

— Действительно, господин Арье, — заблеял зять, — прежде чем…

— Молчать! — неожиданно грозно рыкнул Совье и выудил из кармана жетон с золотой летучей мышью — эмблемой Особой службы. — Выполнять приказ!

Здоровенную ручищу кухарки, холёную — эконома и цыплячью лапку горничной я проигнорировала. Резко обхватила левое запястье дочери и одновременно второй рукой вцепилась в ладонь зятя. Безотказный приём, разработанный специально для сложных случаев. Раздавшиеся истеричные вопли беспокоили не более чем комариный писк. Пространство привычно потекло и распалось на светящиеся нити, увиденное заставило меня отшатнуться и всё-таки вернуться к кухарке. Светлые Боги, как же бывает обманчива внешность!

— Мур-Мур, у тебя кровь из носа, — Рен подхватил мой локоть.

— Нормально, — я сделала пару глубоких вдохов и повернулась к Совье: — Агашу отравили за компанию с хозяином, разрубили топором на куски и сложили их в ящик со льдом. Ящик в подполе под кухней, люк в полу прикрыт ларём для овощей. Она травила, — я указала на дочь. — Она рубила, — кивнула в сторону кухарки и повернулась к зятю: — А этот милый юноша украл у тестя чертежи и через посредника продал харсинцам за сто тысяч злотых.

Зять побледнел и уставился — не на меня, на свою жену.

— Сáлли?..

— Джевс, Винье, — скомандовал Рен, указав на дочь и кухарку. — Этих в наручники и в участок. Куда?! — перерезал он путь рванувшейся ко мне дочери.

Участковые подхватили её под руки.

— Ведьма! — завизжала отравительница. — Поганая ведьма! Ну погоди, ты у меня ещё попляшешь!

— Сильно сомневаюсь, вас казнят через две недели… нет, через тринадцать дней, — не удержалась я и тут же покачнулась. Правильно говорят: злорадствовать нехорошо.

Рен протянул мне чистый носовой платок:

— Приложи. Уже ручей течёт.

— Ерунда, — я села на ступеньку лестницы.

Вокруг царил настоящий бедлам. Дочь отчаянно билась в руках участковых и бранилась почище бабок в очереди за керосином. Эконом утратил свой лоск и трясся, будто в припадке, горничная от страха вжалась в стену. Кухарка заламывала руки и причитала: «Чёрт попутал, чёрт попутал!» Лишь зять ошарашенно хлопал ресницами.

— Салли, ты это из-за меня? — выдавил он. — Из-за меня отравила отца?

— Молчи уж, малахольный! — крикнула она. — Ни о чём не думаешь, всё самой приходится! Папенька сдурел на старости лет! Седина в бороду, бес в ребро! Жениться решил! А крыса эта, Агаша, его поощряла! Молодая жена, дети пойдут, от наследства рожки да ножки останутся!

— Образец любящей дочери, — саркастично пробормотал Совье.

Он распахнул наружную дверь, извлёк откуда-то свисток, и улица огласилась звонкой трелью. Минуты через три в особняк вбежала пара молодых людей, каждый из которых с успехом мог бы завалить кулаком быка.

— Далéн, помоги коллегам доставить буйную дамочку на Королевскую площадь. Вы же её сначала в центральный участок повезёте, господин Арье? Прекрасно, а я заберу этого красавца, — Совье хищно глянул на зятя. — Нам с ним предстоит доверительный разговор по душам. Вы же, господа, — обратился он к эконому и горничной, — пакуйте вещи. К сожалению, расчёта или рекомендаций ждать бессмысленно. Ваши хозяева сюда не вернутся, дом мы опечатаем.

— У покойного есть дальняя родня в Сарéсе, — подсказал Рен.

— Тем лучше. Дадим телеграмму местному градоправителю, пусть известит.

Первый агент ловко скрутил и утихомирил дочь, второй агент увёл полуобморочного зятя, ободрённые участковые поволокли наружу кухарку, слуги разбежались. Мы остались в холле втроём.

— Госпожа Мур-Мур, а где драгоценности-то? — как бы невзначай поинтересовался Совье.

— На кухне, в банке с мукой.

Виски прошило острой иглой.

— Пожалуйста, господин Совье, больше ни о чём не расспрашивайте, — вмешался Рен. — Мур-Мур на пределе: ещё чуть-чуть — и упадёт в обморок.

— Конечно, конечно, — покладисто согласился Совье. — Вам виднее, господин Арье. Вы ведь уже имели дело с Пряхами, да? Как профессионально вы разыграли комбинацию! Насколько я в курсе, человек неосознанно может собрать энергию в узел и не дать вытянуть нить. Вы упомянули правую руку, эти голубчики приготовились, а бесподобная госпожа Мур-Мур их хвать за левую!

— Пряхи существуют почти две сотни лет, — холодно ответил Рен. — Любой человек может взять в публичной библиотеке книги и прочитать об основах энергетического провидения.

— Да-да, — Совье улыбнулся краешком губ. — Именно поэтому вы действовали так чётко и слаженно… Но это меня не касается, господин Арье. Совершенно не касается. Напротив, я благодарю вас за неоценимую помощь. Госпожа Мур-Мур, за вторым чеком я прошу вас пожаловать завтра ко мне. Мы с вами продолжим нашу занимательнейшую беседу. Вы ведь не настолько безрассудны, чтобы отказаться ещё от пятидесяти злотых?

— К вам — это куда? — обречённо спросила я.

— Центральное отделение Особой службы, Большой проспект, дом пять. Назовёте дежурному своё имя, у него будет пропуск. Всего наилучшего, господа.

Дверь бесшумно открылась и закрылась.

— Мутный тип, — подытожил Рен. — О нём ходят слухи как об очень энергичном и талантливом карьеристе, к которому благоволит королева. Но мне он показался ещё и опасным.

— К счастью, мы с тобой не государственные изменники, — я сплюнула кровь в платок.

— К счастью, нет.