Глава 5

— Вы замышляли что-либо против милостью Богов государя Шерры Стéфана Второго?

— Нет, клянусь вам!

Лицо палача — не уродливое, даже приятное. Взгляд сострадательный, и на моё распятое голое тело он старается не смотреть. Вчера дал воды… или это было сегодня? Сколько я уже в этом подвале — день, два, неделю?

— Врёте. Повторяю вопрос: свой богомерзкий дар вы намеревались использовать во вред Его Величеству?

— Нет. Нет! Уберите это, уберите! Я не лгу! Я обычная Пряха! Нет, нет, пожалуйста, нет!..

* * *

От собственного истошного крика я подскочила. Прокля́тое имя билось в ушах, в плече пульсировала боль, словно раскалённый прут отняли не год, а секунду назад. Лекарь обещал, что кошмары постепенно уйдут, но пока я видела их каждую ночь — а иногда и несколько раз за ночь. И всё же мне повезло. Светлые Боги, как же мне повезло! Выдержать, не сойти с ума, не признаться в том, чего не совершала, — и уцелеть.

За окном серело утро. Ледяной пол обжёг ноги. Чёртова госпожа Ловен с её экономией! Чугунные батареи почти не грели. Зачем, если на улице чуть ли не весна? Я поскорее натянула чулки и отвела край занавески. Потепление принесло с собой смену погоды. Небо затянули низкие сизые тучи, мостовая блестела от мороси. В ящике на балконе соседнего дома цвела виола. Прав Рен: какое-то безвременье.

С Рена мысли перескочили на Совье. Приглашение в Особую службу не из тех, которыми можно пренебречь, и пятьдесят злотых тоже на дороге не валяются. Оценив воронье гнездо на своей голове, я поплелась в ванную. «Горячей» называлась вода, от которой тело не сводило судорогой, поэтому мытьё каждый раз превращалось в испытание воли и духа. Короткие волосы быстро подсохли и начали завиваться на концах. Когда-то, в младших классах меня дразнили овечкой, пока густая чёрная грива не отросла ниже пояса и колечки не превратились в тяжёлые волны.

Из дома я вышла в начале девятого. В это время Сытный квартал напоминал множество ручейков, вливающихся в полноводную реку. Этой рекой являлась Звонкая улица, в конце которой располагались корпуса ткацкой мануфактуры, кожевенного завода и суконной фабрики. Всё рядышком, друг за дружкой. Непрерывный людской поток тёк и редел по мере того, как рабочие сворачивали к проходным. Мой путь лежал в противоположную сторону, через Торговый район в центр столицы. Конечно, никто не мешал мне шикануть и поймать коляску, но четвертака было откровенно жаль.

Через полчаса морось сменилась влажным туманом, к концам улиц он перетекал в рыхлые грязно-серые облака. Золотой мост через Тейру таял где-то посередине, словно соединял два берега легендарной реки вечности. Коляски и экипажи ехали медленно, с зажжёнными огнями, извозчики то и дело гудели в рожки. Я влилась в толпу пешеходов, идущих по узкой полосе между проезжей частью и фигурной решёткой моста. Очень многие предпочитали служить в центре, а жили в более доступных кварталах на другом берегу Тейры. Чугунные русалки с позолоченными хвостами тоскливо смотрели вниз, на тёмную плотную воду. Русалок мало волновала непогода, им явно не нравилось, что их вытащили на сушу и приковали цепями к ограде.

В центре туман поредел, или так казалось из-за высоких пяти и шестиэтажных зданий и обилия фонарей. Большой проспект сверкал роскошными витринами магазинов и ресторанов, у новомодных вращающихся дверей замерли важные швейцары в ливреях, похожих на генеральские мундиры. В вазонах с подогревом цвели камелии, и если бы не редкие деревья без листьев, то создавалось бы полное ощущение весны. У монументального здания Особой службы стоянка была забита экипажами, постоянно кто-то подъезжал или уезжал. Я глубоко вздохнула и поднялась по ступенькам из розового гранита к главному входу. Двое дежурных по бокам от двери выглядели каменными статуями, не более одушевлёнными, чем гранит под их ногами.

— Добрый день. Госпожа Муэрро к господину Совье.

— Паспорт с собой? — отмер один из дежурных.

— Да.

Я уже потянулась к внутреннему карману пальто, как дежурный продолжил:

— Проходите. Окно номер два, предъя́вите документы, вас проведут.

Внутри царили тишина и строгая простота солидного учреждения. Служащий в окошке внимательно изучил мой паспорт и подал кому-то знак. Из неприметной двери в стене вышел пожилой господин с пышными усами, поклонился и жестом велел следовать за ним. Мы прошли по коридору, миновали пост охраны, поднялись по лестнице на второй этаж, где тоже дежурили охранники, повернули направо… Провожатый распахнул передо мной дверь без таблички и плотно закрыл её за моей спиной.

— Доброго дня, госпожа Мур-Мур!

Любезность Совье простиралась так далеко, что он не только поднялся, когда я вошла, но и собственноручно придвинул мне стул. Мало того, особист не вернулся в кресло за столом, а взял себе другой стул из вереницы стоящих у стены, намереваясь устроиться рядом. Я оценила галантный жест.

— Добрый день, господин Совье. О чём вы хотели поговорить?

— Прямо к делу, да? — он добродушно усмехнулся. — А как же общепринятые вступления о погоде? Мне положено заметить, что сегодня необычайно тепло, вы поддакнете, и слово за слово мы перейдём к важному.

— Экономлю ваше время, — я вернула ему усмешку.

— Хорошо, — Совье достал из кармана чек и протянул мне. — Прежде всего я должен рассчитаться с вами. Пять минут — и вы получили бесценную информацию, на которую мои люди тратят недели и даже месяцы. В связи с этим я тоже сэкономлю ваше время и спрошу: почему невероятные способности не спасли Прях от тотального уничтожения?

От растерянности я моргнула.

— Вы позвали меня, чтобы задать этот вопрос?

— Да, госпожа Мур-Мур, — тон Совье неуловимо изменился. — На первый взгляд мы имеем уникальных ведьм с безграничным могуществом. При этом за каких-то три года король Шерры без всякого вреда для себя выловил, пытал и в результате казнил всех одарённых. Почему вы, видя будущее, ему не помешали? Не предупредили бойню?

— Вы умный человек, раз вычленили главное, — я заглянула в кошачьи глаза. — Возможно, вы и разгадку нашли?

— Думаю, да. Собственное будущее от Прях закрыто. Причём я употребляю «собственное» в общем смысле. Не госпоже Мур-Мур неизвестно, чем она займётся через день-неделю-месяц, а одна Пряха не видит других Прях.

— На энергетическом фоне мы — пустоты, — я выпрямилась и скрестила руки на груди. — Нельзя вытянуть нить из пустоты. Это называется парадоксом Гуэ́рро: какого бы человека я ни посмотрела, всё, касающееся меня лично или близких мне людей, исключено из узора.

— Значит, нужно приставить к вам охрану, — деловито кивнул Совье. — Не прощу себе, если с вами что-нибудь случится.

— Вы шутите?

— Никоим образом, госпожа Мур-Мур. Даже если вы откажетесь работать на Её Величество, вы представляете слишком большую ценность.

— Это вы так завуалированно предлагаете мне работу?

Совье скопировал мой жест — теперь я могла любоваться его ухоженными руками с длинными пальцами.

— Мне непонятен скепсис в вашем голосе, госпожа Мур-Мур. Что отвращает вас от госслужбы? Только, чур, честно.

— Честно? Я терпеть не могу вставать по будильнику и высиживать энное количество рабочих часов на одном месте, ненавижу исполнять идиотские распоряжения и помалкивать в ответ на бесцеремонность. Также меня угнетает необходимость отчитываться в своих действиях и разъяснять каждый свой шаг.

— Это всё решаемо, — пожал плечами Совье. — Что-то ещё?

— Даже у самой сильной Пряхи есть предел. Ничего не даётся даром. Две-три нити я потяну безболезненно, четыре-пять будут стоить мне головокружения, шесть-семь, как вчера, оставят без сил, восемь-девять буквально убьют.

— Пара ваших предвидений стоят недели работы всего отдела, — Совье поднялся и взял со стола пачку листов. — Я подготовил договор о найме вас внештатным сотрудником. Все пункты, которые вас беспокоят, вы можете собственноручно вписать в графу «особые условия». Прочитайте, пожалуйста.

После первого листа я спросила со смешком:

— Вы учились на законоведа, господин Совье?

— В том числе, — ухмыльнулся он. — Вы читайте, читайте.

Дойдя до пункта «Оплата», я опять подняла голову:

— Пятьсот злотых в месяц? Вы описáлись или рехнулись?

— На самом деле я готов удвоить сумму, — невозмутимо откликнулся Совье. — Её Величество не ограничивает меня в средствах. В ближайшее время я надеюсь похвастаться ей, какое сокровище добыл. Я, госпожа Мур-Мур, чертовски честолюбив. Когда вчера наблюдал за вами, то и без всякого дара увидел себя в кресле министра. Как вы думаете, мне пойдёт?

— Если не пойдёт, всегда можно поменять кресло.

Он рассмеялся — намного теплее, чем раньше.

— Кажется, мы сработаемся, госпожа Мур-Мур. Мне совершенно безразлично, во сколько начнётся ваш рабочий день, я не собираюсь давить или заставлять вас выполнять идиотские приказания. Единственное, на чём я настаиваю: когда возникнет необходимость и вы будете в состоянии помочь, вы поможете независимо от времени суток. В пять утра, в восемь вечера, в полночь… Клиенты ведь тоже приходят в неурочные часы.

Это казалось справедливым, только я всё равно смотрела на строчку для подписи с сомнением. Конечно, условия сотрудничества с Особой службой были несравнимо привлекательнее, чем с Розыскным управлением, и Совье — это не Рен, но… но… Может быть, именно в этом и заключались мои опасения: Совье — не Рен, которого я знаю двадцать с лишним лет.

— Что будет, если я откажусь?

— Вашу охрану придётся проводить по какой-нибудь хитрой статье расходов, — Совье начал загибать пальцы. — Её Величество выскажет мне своё фи, начальник Службы станет каждый день пилить меня за негибкий подход, жители соседних с вашим домов начнут сплетничать о том, что к вам постоянно ездит шикарный экипаж. Ах да, в ближайшее время вас посетят представители как минимум трёх основных служб Съера с аналогичными предложениями. И самое главное — я искренне расстроюсь.

— И никаких последствий? Преследования, притеснения, запугивания?

— Госпожа Мур-Мур, я похож на идиота? — обиделся Совье. — Или на безумца, подобного Стефану Второму?

Имя оглушило и обожгло болью. Смешно: я спокойно воспринимала слова «король», «государь», «узурпатор». Но имя, которое коронованный палач собственноручно выжег на моём плече, до сих пор не могла ни произносить, ни слышать. Только, вопреки расхожему мнению, приёмный сын Его Величества Филиппа Третьего не был безумцем. Он получил прекрасное образование, обладал холодным и ясным умом, питал слабость к естественным наукам и лично препарировал мышей и лягушек. К несчастью, его любознательность потребовала более крупных подопытных, нежели лягушки.

«Смотрите, госпожа Веррен, сердце ещё бьётся. Неужели вы не хотите лёгкой смерти этой ведьме?..»

— Светлые Боги! — резкий скрип стула вернул меня в реальность. — Госпожа Мур-Мур, вам плохо?! Выпейте воды!

Зубы клацали о край стакана, отпила я с третьей попытки.

— Пожалуйста, — чтобы унять дрожь, пришлось сделать глубокий вдох. — Если вас не затруднит, по возможности не упоминайте при мне имя нынешнего короля Шерры. На моих глазах он лично до смерти запытал женщину. Ведьму. Вскрыл ей грудь и смотрел, как она умирает.

Совье наполнил другой стакан и осушил залпом.

— Каюсь, раньше я не верил этим слухам. При дворе много болтают… Простите, госпожа Мур-Мур.

Я перевела взгляд на договор, который всё ещё держала в руках. Всё-таки ужасно жаль, что Пряхи не видят своего будущего! Как бы невзначай Совье положил на край стола вечное перо. Намёк я поняла правильно.

— Что ж, господин Совье, никто вас за язык не тянул. Вы оставили для особых условий всего половину страницы, но я постараюсь уместиться.

Он изящно повёл рукой, приглашая меня в кресло за столом:

— Прошу вас, располагайтесь.