Эпилог
Я просыпаюсь словно кто-то меня толкнул. Спросонья не понимаю, что случилось и где я. Обвожу туманным взглядом незнакомую комнату, пугаюсь. Хочу встать, но тяжелая мужская рука придавливает меня к кровати.
Первое чувство — паника. Сердце начинает биться, словно участвует в гонке по пересеченной местности, от волнения пересыхает горло. Осторожно поворачиваю голову: рядом спит Вихров. Мой доктор, мой любимый муж, мой первый и единственный мужчина
Вчера была наша свадьба. Мама забрала уморившуюся от танцев Милашу домой, и мы остались одни в отеле. Смотрю на раскинувшегося на постели Вихрова и только сейчас понимаю, что наконец-то мы вместе.
Я любимая женщина, жена и мать, и счастлива до слез. Они катятся по моему лицо, собираются в носогубных складках. Я вытираю их ладонью с подбородка и стараюсь не шмыгать носом, чтобы не разбудить Женьку: еще испугается страхолюдины и зареванным лицом. Потом закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания.
* * *
Ужин в ресторане прошел в напряженной, но вполне дружеской обстановке. Мама смотрела на меня и тайком утирала слезы. В ее взгляде читался немой вопрос: «Как ты могла, дочка, скрывать от меня такое!»
Я старательно отводила глаза. Знала, что нам еще предстоит серьезный разговор, но позже, когда вернемся домой.
Милаша сидела на руках у Вихрова. Эти двое отлично поладили. Друзья смотрели на них и улыбались, довольные, что их сюрприз удался на славу.
Мы с Мариной и Яной спустились в туалет. Я еще не отошла от шока, поэтому набросилась на подруг с упреками.
— Динка, перестань! — обняла меня Марина. — Вы с Вихровым так бы и кружились в бессмысленном танце, если бы мы вас не подтолкнули друг к другу.
— Значит, это вы устроили банкет?
— Нет. Все Женька. Мы только подсказали идею.
— Но он не хотел меня видеть.
— А вот это неправда, — защитила доктора Марина. — Он специально ушел в тень, чтобы закончить процедуру развода без происшествий. Ты только представь, если бы его жена узнала о тебе и ребенке! Так бы просто все не завершилось.
— Да, Ольга рвала и метала, — поддержала Марину Яна. — Она даже к нам приезжала домой и пыталась склонить на свою сторону.
— Не получилось?
Мое сердце немного оттаяло, и я начала прислушиваться к разговору.
— Женька стоял на своем и старательно избегал контакта с ее семейкой. На работе его тоже поддержали, дали отпуск без содержания.
— И как Ольга его отпустила? — моему удивлению не было предела.
— Случайно, — засмеялись подруги и переглянулись.
— Как?
— Спроси сама у Вихрова.
Подруги вернулись к столу, а я смело направилась у Вихрову.
— Хочешь поговорить? — сразу понял он.
— Мама, папа, я с вами, — Милаша спрыгнула на пол, но ее перехватила бабушка.
— Солнышко, сейчас принесут мороженое. Оно растает, если ты уйдешь.
Дочка махнула нам рукой и вернулась к столу.
Мы спустились вниз и сели на диван у витринного окна. Деревья в кадках закрывали нас от посторонних взглядов.
— Ты хочешь спросить, как мне удалось развестись с Ольгой?
— Ну, примерно.
— Все просто, я опять поймал ее на измене.
— Как? — его слова, сказанные таким обыденным голосом, вызвали у меня шок. — Она совсем с головой не дружит?
— Нет, вполне сознательно. По словам Ольги, она хотела проверить реакцию своего тела на Эдуарда.
— Она была с ним? Где?
— В отеле «Империал».
— В Москве?
— Да.
— А что ты сам там делал?
— Приехал по поручению заведующего нашего отделения, чтобы встретить команду врачей из Челябинска, и случайно заметил их в холле. Они ворковали, как голубки: головка к головке, рука к руке. Мне даже показалось, что Ольгины пальцы были в это время в паху Эдика, а он держал ладонь на ее груди и теребил сосок.
— Ничего себе! И ты их застукал?
— Сначала, конечно, разозлился, хотел подойти и устроить скандал. Но ты к этому времени уже прочно заняла место в моем сердце: каждый день ездил к садику Милаши и с трудом удерживался, чтобы не окликнуть вас.
— Ого! И ни разу не показался?
— Так надо было. Короче, одумался и просто сделал несколько фото телефоном и только после этого подошел к ним.
— Представляю, как они заметались.
Теперь я слушала уже с огромным любопытством. Никогда не могла представить себе такого бесстыдства, чтобы на людях парочка ласкала друг другу интимные места.
— Да, истерика была еще та! И знаешь, кто опять оказался виноватым?
— Ты?
— Да. Я лишил жену секса, вот она и отправилась искать ласку на стороне. Пришлось предъявить фотографии адвокату Ольги.
— Колобку?
— Угу. На этом все и закончилось. На второй день жена подписала документы о разводе.
— А что с ней сейчас?
В глубине души мне было жалко эту избалованную девчонку, которая под влиянием матери и подруги упустила счастье из рук. Хотя… кто его знает! Раз она опять встретилась с Эдиком, может, именно он и есть ее судьба.
— Укатила на Багамы с Кариной и Эдиком. Это та жизнь, о которой она мечтала. Увы, я дать ей такую не могу.
Он замолчал, потом хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. Я посмотрела на задумчивого Вихрова и взяла его пальцы, пощекотала подушечками ладонь.
Он повернулся ко мне. «Что?» — спрашивали его серые глаза. Теперь в них лучилось столько света, что я удивлялась, как раньше они мне казались колючими.
— Слушай, Вихров, может, ты моя судьба?
— Я даже в этом не сомневаюсь, — с жаром ответил он, и сразу просветлел лицом. Он оглянулся и потянулся за поцелуем.
— С ума сошел? Только что рассказывал о бестактном поведении Ольги.
— Ну, один всего. М-а-а-а-ленький. Вот такой.
Он сложил пальцы в щепотку, а глаза посмотрели взглядом обиженного спаниеля. Я подставила щеку. Вихров чмокнул ее, потом взял в ладони мое лицо, повернул к себе и осторожно поцеловал в губы. Он не успел коснуться моего рта, а я уже горела изнутри тысячеградусным жаром.
Да, это мой мужчина!
И я никому его не отдам. Пусть хоть все женщины мира падут к его ногам, каждой перегрызу глотку.
Мой! Навсегда!
* * *
Я осторожно поворачиваюсь набок, подпираю голову рукой и любуюсь Женькой, каждой черточкой его лица. Так хочется провести пальцем по бровям вразлет, по точеному носу, по контуру восхитительных губ, которые целовали меня всю ночь.
Облизываю свои языком, лоно загорается жаром. Поворачиваюсь и прижимаюсь к крепкому, обнаженному телу.
— М-м-м, — мычит Вихров и чмокает, как ребенок губами. — Ты чего?
— Тебя хочу, — шепчу ему прямо в ухо и прикусываю мочку зубами.
Чувствую бедром растущую эрекцию. Вместе с членом оживают и требовательные Женькины руки, подушечки пальцев просыпаются и начинают гулять по моему телу, опускаются к лону, и широкая ладонь накрывает его.
— А-а-а, хочешь…
Указательный палец призывно шевелится. Я, как бутон под утренним солнцем, мгновенно раскрываюсь навстречу. Потом отбрасываю его руку в сторону, переворачиваю мужа на спину и сажусь сверху. Мои бедра двигаются непроизвольно, исполняют танец страсти, будто живут отдельной от хозяйки жизнью.
Но его руки тут же нашли себе новую работу. Вихров схватил меня за талию и опрокинул на кровать.
— Ты чего? — неожиданно пугаюсь я.
— Хочу любоваться тобой.
Он проводит ладонью по внутренней стороне моего бедра, я вытягиваюсь от удовольствия, потом наклоняется и прихватывает нежную кожу зубами. Мгновенный укол боли пробегает иголочками по всему телу.
— Ой!
— Вот тебе и «ой», — смеется Вихров.
Он наклоняется и прокладывает губами дорожку из поцелуев. Складочка у лона — легкий укус. Живот — своя порция ласки. Языком обводит пупок и двигается дольше, к соблазнительным вершинкам груди, берет каждую горошину в рот.
Я уже ничего не соображаю, выгибаюсь навстречу и молю сквозь зубы:
— Пожалуйста, прошу…
— Моя Динь-Динь просит динь-динь? — хрипло смеется он.
— Женька, гад, не издевайся!
Моя рука тянется вниз, захватывает его напряженного дружка. Кольцом пальцев я сдавливаю эрегированный член и направляю его в себя.
— Э-э-э, нет! Хулиганка, — шепчет мне муж. — Так дело не пойдет. Попроси еще.
— Пожалуйста…
— Скажи, дорогой, любимый…
Мозги плавятся. Его руки творят что-то невероятное с моим телом. Оно вот-вот взорвется от переполняющей его страсти.
— Дорогой… любимый…
Не успеваю выдохнуть, как одним сильным ударом он наполняет меня до краев, я тут же подаюсь бедрами навстречу. Мы сливаемся в порыве наслаждения.
Меня больше нет… есть только мы… навсегда.