Глава 15 · «Удар по репутации, опять⁈»

Мы шли прочь от особняка Крешенци, и первое время оба молчали. Воздух был морозным, острым, но он выжигал из лёгких остатки затхлой атмосферы того дома. Я глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях. Я просто хочу жить в комнатушке, работать и существовать! Я так много прошу⁈

Рихард шагал рядом, его лицо было задумчивым и суровым. Наконец он нарушил тишину, и его голос прозвучал неожиданно откровенно, без обычной стальной оболочки.

— Сильвия ди Сантис. Она была моей невестой. Пять лет назад.

Я вздрогнула, украдкой взглянув на него. Он смотрел прямо перед собой, на обледеневшие мостовые.

— Это была… договорённость. Семейная. От неё же исходила инициатива разорвать помолвку. — Он сделал паузу, задумавшись, словно подбирал, что сказать.

— Ей нужен был муж, который будет проводить с ней вечера в свете, а не в штабе, разбирая карты. Который будет ценить её наряды больше, чем рапорты о состоянии войск. Я не мог им стать. И не хотел.

Он повернул ко мне голову, и его серые глаза в зимнем свете казались стеклянными. Мой мир рухнул. Он её любил? А вдруг ещё любит? Я уже прокляла эту метку, эту работу. Хотелось спрятаться в кокон и рыдать.

— С тобой… с тобой я такого не допущу. Я не буду запираться в кабинете, забывая, что ты есть. Работа важна. Но ты… — он запнулся, подбирая слова, что было для него непривычно,

— Пусть мы не так давно знакомы, но ты моя истинная и не хочу тебя терять.

Я покраснела, чувствуя, как его слова, такие простые, согревают меня изнутри сильнее любого солнца. Но тут же нахлынула знакомая волна тревоги и внутреннего сопротивления.

«Он уже всё решил, — пронеслось в голове. — Он планирует наше будущее. А я… Я только-только вырвалась из одной клетки. Брак ещё даже не расторгнут, а он говорит о том, чего не допустит. Опять замуж. Опять дракон. Тот же сценарий, только с другим главным героем?»

Моё лицо, должно быть, выдало смятение, потому что Рихард замедлил шаг. Он внимательно посмотрел на меня, и его собранность вдруг дала трещину, обнажив что-то неуверенное, почти уязвимое.

— Ты расстроена.

Я не знала, что сказать. Как объяснить этот клубок благодарности, страха, зарождающихся чувств и панического желания сохранить свою новую, хрупкую свободу?

— Я… я просто ещё не привыкла, — выдохнула я.

— Всё происходит так быстро. Вчера — коллеги. Сегодня — истинная пара, о которой кричат легенды. Завтра… — я не закончила.

— Завтра ничего не изменится, если ты этого не захочешь, — тихо, но очень чётко произнёс он.

Он остановился прямо посреди улицы, не обращая внимания на редких прохожих. Потом, после мгновения колебания, которое я уловила в нём впервые, он взял мою руку. Не под локоть, как раньше, а просто обхватил мою ладонь своей большой, тёплой рукой.

— Я буду защищать тебя, Элиза, — сказал он, глядя прямо в мои глаза.

— Это не обсуждается. Но я… я извиняюсь. Что тороплю события. Что давлю. — Он сделал глубокий вдох, и его дыхание превратилось в белое облачко между нами. — Просто я боюсь… — Он запнулся.

Эти слова прозвучали так неожиданно, что я онемела. Генерал Рихард Вальтер, гроза врагов, человек из гранита и стали, сказал «боюсь».

— Чего? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его лица.

Он не ответил сразу. Его пальцы слегка сжали мою ладонь.

— Боюсь опоздать, — наконец выдохнул он, и в его глазах мелькнула тень той самой боли, о которой кричала Фрида.

— Боюсь, что снова… что не смогу уберечь то, что важно. Когда эта метка проявилась… Вы мне не безразличны.

Моё сердце забилось чаще. Он боится потерять меня?

В этот момент из переулка напротив вышел мальчишка-газетчик, расхваливая свежий выпуск «Вечернего вестника». Его громкий голос прорезал морозный воздух:

— Сенсация! Тайна генерала Вальтера раскрыта! Читайте в эксклюзиве! Связь с замужней дамой из высшего света! Скандал в штабе!

Рихард резко повернул голову. Его лицо стало каменным. Он отпустил мою руку и быстрым шагом направился к мальчишке, сунул ему монету и выхватил газету. Развернув её, он пробежал глазами первую полосу. Я, замирая от дурного предчувствия, подошла ближе.

На передовице, под кричащим заголовком, была опубликована старинная, немного размытая, но узнаваемая фотография. На ней я, ещё совсем юная, в день своей помолвки с Энзо, улыбающаяся и наивная. А рядом — крупный, жирный текст, где утверждалось, что генерал Рихард Вальтер, герой нации, «разбивает семью», соблазнив жену аристократа ди Крешенци и используя своё служебное положение.

Статья была выдержана в ядовито-сочувственном тоне по отношению к «оскорблённому мужу» и полна намёков на моё корыстолюбие и его служебные злоупотребления.

Рихард медленно опустил газету. Его глаза встретились с моими. В них не было паники. Холодное, смертоносное спокойствие.

— Так вот как он решил ответить, — произнёс он тихо. Гораздо тише, чем когда кричал на Энзо. И от этого стало в сто раз страшнее.

— Публичная война. Клевета. Он хочет уничтожить не только тебя, но и мою репутацию. Чтобы никто не встал на нашу сторону. Думаю он сделал это не сегодня, направил информацию раньше. Про истинность ничего не написали.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде застыла тяжёлая решимость.

— Прости, Элиза. Наши планы на спокойный развод только что закончились. Сейчас начнётся настоящая война. И я намерен выиграть её. Но для этого… — он взял меня за обе руки, — для этого тебе придётся сделать самый трудный выбор. Прямо сейчас.

Я смотрела на него, не понимая. Сердце колотилось где-то в висках. «Какой выбор?»

Он выдержал паузу, давая мне осознать вес его следующих слов:

— Ты можешь публично отречься от меня. Сказать, что это всё ложь, что я домогался, а ты отвергала. Это сохранит тебе остатки репутации в его кругах… но оставит тебя один на один с ним. Или… — он сжал мои руки чуть сильнее, — или ты идешь со мной до конца. Открыто. Со всеми вытекающими последствиями. Скандал, сплетни, позор в глазах света. Но зато, с моей защитой. И с моим словом, что я не отступлю. Ни на шаг.

Он ждал. Вокруг нас продолжал течь город, не подозревая, что прямо здесь, на заснеженной улице, решается чья-то судьба. В руке у него была газета с моей испепеляющей фотографией, а в глазах — вопрос, на который должен был ответить не разум, а что-то гораздо более глубокое.

Я посмотрела на метку на своём запястье, которая будто слабо теплилась под тканью. Потом подняла глаза на его лицо, суровое, непоколебимое, но с той самой трещиной страха за меня.

Я сделала шаг навстречу, выдернула одну руку из его захвата и выбросила злосчастную газету в ближайшую заснеженную канаву.

— Я уже сделала выбор, — сказала я, и мой голос звучал твёрдо и без тени сомнений.

— Когда вышли из того дома с вами. Так что ведите свою войну, генерал. Но знайте, я в этой войне уже на вашей стороне. И отступать не собираюсь.

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах что-то переломилось. Лёд растаял, уступив место чему-то тёплому, сильному и безмерно гордому. Он не улыбнулся. Но просто кивнул, сжимая мою руку сильнее.

— Тогда пошли, — сказал он, снова взяв меня под руку.

— У нас теперь есть газета, которую нужно заставить написать опровержение. И дракон, которого нужно поставить на место. Окончательно.